Чума в Средиземноморье: позднее Средневековье и Новое время

Санкт-Петербург
Наука
2025
Под редакцией А. В. Чудинова
Чума  
в Средиземноморье  
Позднее  
Средневековье  
и Новое время

УДК 94(100)’654’
ББК 63.3(0)5	
Ч90
ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ 
РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК
Ре ц е н з е н т ы:
доктор исторических наук Д. Ю. Бовыкин
член-корреспондент РАН П. Ю. Уваров
Чума в Средиземноморье: Позднее Средневековье и Новое время /  
Под ред. А. В. Чудинова; Институт всеобщей истории РАН.  — СПб.: Наука, 
2025. 215 с.
ISBN 978-5-02-040549-3
В монографии исследуется проблема влияния эпидемий чумы на жизнь 
общества в разных странах Средиземноморья периода Средних веков и Нового 
времени. Отдельные главы посвящены эпидемиям чумы в христианских странах 
Восточного Средиземноморья XIV—XV вв., в Италии 1656—1657 гг., Франции 
1720 г., Египте и Сирии 1798—1801 гг., Египте 1834—1835 гг. 
Книга рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся историей.
ISBN 978-5-02-040549-3   
© Чудинов А. В., 2025
© Коллектив авторов, 2025
© Издательство «Наука», редакционноиздательское оформление, 2025

Другие твердят: «Это чума, у нас чума была».
Глядишь, и ордена себе за это потребуют.
А что такое, в сущности, чума?
Тоже жизнь, и все тут.
А. Камю. Чума
ВВЕДЕНИЕ
До недавней поры история эпидемий минувших веков вызывала интерес преимущественно у медиков, имевших на то 
свои, сугубо профессиональные мотивы1, и у эрудитов, которым было любопытно узнать, как жили люди в эпохи, совершенно не похожие на нашу. Во второй половине ХХ — начале 
XXI в. — время, когда развитие медицинской науки достигло 
немыслимых прежде высот и продолжало идти вперед гигантскими шагами, — мы были бесконечно далеки от того, чтобы 
понимать и принимать близко к сердцу тот всепроникающий 
ужас, который испытывали люди прошлого перед периодически повторявшимися эпидемиями. А между тем с древнейших 
времен и на протяжении многих столетий он пронизывал собой 
всю культуру Европы и Средиземноморья.
Уже в Библии мор предстает одной из кар Господних. 
Именно он в конце света, согласно «Откровению Иоанна», станет одним из тех орудий, которым скачущий на бледном коне 
всадник, имя которому «смерть», будет казнить род людской 
(Откр. 6:7—8). Страх перед слепой разрушительной силой эпидемий заставил людей прошлого наполнить католические храмы 
изображениями Св. Себастьяна: пронзенный стрелами римских 
лучников, но выживший, он в Средние века и Новое время считался главным защитником верующих от смертоносных «стрел» 
чумы2. Воспоминания о пережитом в годы очередного мора находили отражение в росписи храмов — бесчисленных «Плясках 
смерти», во множестве картин европейских живописцев, в художественной литературе. Вспомним, к примеру, страшное начало великого романа «Декамерон» Дж. Бокаччо, где говорится 
об эпидемии «черной смерти» 1348 г. во Флоренции:

Введение
«…Частью от силы чумного недуга, частью потому, что 
вследствие страха, обуявшего здоровых, уход за больными был дурной и их нужды не удовлетворялись, — в стенах 
города Флоренции умерло, как полагают, около ста тысяч 
человек, тогда как до этой смертности, вероятно, и не предполагали, что в городе было столько жителей. Сколько больших дворцов, прекрасных домов и роскошных помещений, 
когда-то полных челяди, господ и дам, опустели до последнего служителя включительно! Сколько именитых родов, богатых наследий и славных состояний осталось без законного 
наследника! Сколько крепких мужчин, красивых женщин, 
прекрасных юношей, которых не то что кто-либо другой, но 
Гален, Гиппократ и Эскулап признали бы вполне здоровыми, 
утром обедали с родными, товарищами и друзьями, а на следующий вечер ужинали со своими предками на том свете!»3.
Читая эти бессмертные строки, мы, конечно, ужасались 
происходившему, сочувствовали, но воспринимали ту историю как «предания старины глубокой», не имеющие к нам, живущим в XXI в., совсем никакого отношения. Но пришел 2020 
год, а с ним пандемия COVID-19. «Дела давно минувших дней» 
стали для нас печальной явью. Пушкинские строфы «Пира во 
время чумы» зазвучали как репортаж о происходящем:
Ныне церковь опустела;
Школа глухо заперта;
Нива праздно перезрела;
Роща темная пуста;
И селенье, как жилище
Погорелое, стоит, —
Тихо все. Одно кладбище
Не пустеет, не молчит.
Начало коронавирусной пандемии застало автора этих строк 
в Северной Италии, где болезнь полыхнула раньше всего в Европе и откуда перекинулась на соседние страны. Нулевой пациент еще не прибыл в Россию, а в Италии уже закрылись музеи, 
рестораны и церкви. Опустевшие улицы и площади средневековой Вероны навевали воспоминания о тех далеких временах, 
когда по ней, как, впрочем, и по всему Старому Свету, гуляла 
«черная смерть», либо об эпохе чумного мора 1630 г., когда этот 

Введение
город потерял 63 % жителей4. О той поре напоминали в витринах закрытых лавочек и карнавальные маски чумных докто- 
ров — не лучшая замена современным матерчатым маскам, мигом пропавшим из аптек.
Пандемия COVID-19 пробудила огромный общественный 
интерес к историческим исследованиям об эпидемиях прошлого. Человечество оказалось не готово, прежде всего морально, 
к встрече с этой глобальной угрозой, и соответствующий опыт  
прошлых поколений неожиданно обрел новые смыслы. Историки ищут в нем ответы на те вопросы, которые поставила перед обществом пандемия. В центре их изысканий, в отличие от 
большинства предшествующих работ по истории медицины, находится теперь уже не столько собственно медицинское, сколько социальное измерение эпидемий5. Историки сегодня изучают прежде всего алгоритмы действия властей от констатации 
эпидемии до принятия мер по борьбе с ней, поведенческие 
установки населения в этот период и формы их выражения, 
способы взаимодействия и особенности взаимного восприятия 
в треугольнике «медики — власть — население», изменения в 
повседневных поведенческих практиках людей и т. д.
Предлагаемая вниманию читателей коллективная монография представляет собой шаг именно в этом направлении. 
В качестве региона для изучения авторы выбрали Средиземноморье, которое в Средние века и Новое время неоднократно 
переживало эпидемии чумы. В отдельных главах они исследуют различные аспекты социального измерения эпидемий 
чумы, имевших место в христианских странах Восточного Средиземноморья XIV—XV вв., в Италии 1656—1657 гг., Франции 
1720 г., Египте и Сирии 1798—1801 гг., Египте 1834—1835 гг.
Некоторые положения этой книги в той или иной степени 
нашли отражение в отдельных статьях ее авторов, однако для 
настоящего издания ранее опубликованные тексты были расширены и переработаны6.

Гла ва  1
«ЧЕРНАЯ СМЕРТЬ» В ХРИСТИАНСКИХ ЗЕМЛЯХ  
ВОСТОЧНОГО СРЕДИЗЕМНОМОРЬЯ
О чуме, подобной этой, никто прежде и не слыхал… она охватила и 
мусульман, и неверных во всех странах, особенно в землях франков, и 
обезлюдела большая часть стран.
Арабский хронист Элайни
Бедствие было неотвратимым, поскольку никакой образ жизни, никакая крепость тела не могли никого 
защитить. В равной степени все угасали — и сильные и слабые телом, 
и получавшие уход умирали так же, 
как те, о ком никто не заботился.
Иоанн Кантакузин. История
История долгое время являла собой в основном хронику 
бедствий. Средневековые источники чаще сообщают нам о печальных и трагических событиях, нежели о благополучных периодах человеческого существования. Хотя жизнь людей и то- 
гда не была соткана из одних только бед и несчастий, но именно 
они производили на современников наибольшее впечатление, 
надолго оставаясь в исторической памяти. В Средние века, как 
и в более ранние исторические эпохи, природные катаклизмы 
(засухи, землетрясения, наводнения), голод и болезни в силу 
своего стихийного характера, необъяснимого происхождения 
и разрушительного действия вызывали у людей панику, порож

«Черная смерть» в христианских землях Восточного Средиземноморья 
денную ощущением экзистенциальной угрозы и собственного 
бессилия перед ней. Одним из наиболее страшных бедствий, 
когда-либо пережитых человечеством, стала пандемия чумы, 
обрушившаяся на христианский мир в середине XIV  в. и не 
отпускавшая его на протяжении нескольких последующих десятилетий. Масштаб и последствия ее были столь велики, что 
историки даже окрестили то столетие веком «черной смерти»1.
Далее речь пойдет о том, как пережил эту эпидемию регион Восточного Средиземноморья, а точнее, его северо-восточная часть. В фокусе нашего внимания будут области, исторически относившиеся к ромейскому orbis terrarum — Византия, 
Пелопоннес, Северное Причерноморье, Понт, Кипр и острова 
Эгеиды. К середине XIV в. значительная их часть уже давно не 
контролировалась Константинополем, но на бывших византийских территориях, оказавшихся к тому времени под латинской 
властью, основную массу населения все же составляли греки, 
сохранявшие свои обычаи и традиции, говорившие на греческом языке и считавшие себя православными. Мы рассмотрим 
период от первого появления здесь чумы в середине XIV в. до 
конца 1450-х гг. Другими словами, речь пойдет примерно о столетии, когда регион находился во власти «черной смерти». 
Восточное Средиземноморье в середине XIV в. впервые за 
долгое время оказалось захвачено чумным поветрием, после 
чего чума появлялась здесь уже регулярно, став частью повседневной жизни людей. На протяжении следующего столетия 
смертоносная болезнь, вспыхивая то тут, то там, посетила разные области этой части Mare Nostrum2 более трех десятков раз3. 
В  Византии более четверти века прошли под знаком этого 
бедствия4. Только Константинополь с 1347 по 1466  г. пережил 
11 вспышек чумы5. В Морейском деспотате, византийских владениях на Пелопоннесе, в период с 1348 по 1441 г. местные хроники насчитали десять эпидемий6. Но прежде, чем мы рассмот- 
рим последствия многочисленных ее визитов, обратимся к истокам эпидемии, которая, возникнув на краю ойкумены, вскоре 
стала бедствием континентального масштаба.
Возбудителем этой смертельной болезни является особый вид 
бактерий — чумная палочка (Yersinia pestis), которая получила 
свое название по имени Александра Йерсена, обнаружившего 

Глава 1
ее в 1894 г. во время эпидемии чумы в Гонконге7. Переносчиком 
болезни являются грызуны, прежде всего крысы, а точнее, паразитирующие на них блохи. Поскольку чумная палочка патогенна и для людей, а также обладает высокой контагиозностью 
(заразностью), то ее довольно легкая передача от крысы к человеку и приводит к массовым заболеваниям8.
Очагом пандемии, получившей название «Черная смерть», 
историки считают либо Монголию9, либо степи Цинхай-Тибетское нагорья, расположенные в Центральной Азии10. Первая за- 
фиксированная в то время вспышка эпидемии произошла в 1331 г. 
в китайской провинции Хубей11, где от чумы погибло 9/10 населения12. В дальнейшем болезнь стала распространяться в основном на запад13, хотя не покинула и китайские земли: в 1353—
1354  гг. уже весь Китай оказался охвачен эпидемией, которая 
унесла жизни 2/3 его жителей14. В 1338—1339 гг. чума достигла 
района озера Иссык-Куль15. В течение 15 лет она свирепствовала 
в Средней Азии16, постепенно расширяя зону заражения. Золотую Орду заболевание захлестнуло в 1341—1342 гг., став причиной значительного сокращения населения и полного паралича 
власти17. Татары занесли чуму в Северное Причерноморье, где 
она поразила колонии итальянских морских республик. Первый 
отмеченный источниками случай появления болезни в Крыму 
относится к 1346 г., когда во время осады золотоордынцами генуэзской колонии Каффа в войске осаждавших начался мор18. 
Об этих событиях подробно рассказывает выходец из Пьяченцы Габриэле де Мусси, составивший в 1348  г. сочинение, 
известное как «История мора» (Historia de Morbo)19 — одно из 
первых европейских свидетельств о чуме. Сам де  Мусси, как 
считают исследователи, не был очевидцем событий, но получил 
сведения об осаде из надежного источника20. В этом сочинении 
автор повествует об событиях осады Каффы и моровом повет- 
рии, охватившем татарское войско. Предваряя свой рассказ,  
Габриэле де Мусси говорит о масштабах эпидемии, пришедшей, 
как он отмечает, с Востока, и разрушительных последствиях 
для прежде процветавших областей: 
В 1346 году в странах Востока бесчисленное число татар и сарацин было поражено неизвестной болезнью, которая