Политика ведущих государств Незапада на Африканском континенте

ПОЛИТИКА ВЕДУЩИХ 
ГОСУДАРСТВ НЕЗАПАДА 
НА АФРИКАНСКОМ 
КОНТИНЕНТЕ
Под редакцией И.Д. Лошкарёва
Москва
2025

УДК 327
ББК 66.4
 
П50
Р е цен з е н т ы
доктор политических наук, профессор МГИМО МИД России 
Е.А. Антюхова
доктор исторических наук, доцент, профессор РУДН им. П. Лумумбы 
Кассае Ныгусие В. Микаэль
Ав т о рс к ий к о л л ек т и в
А.К. Адрианов (гл. 6); А.О. Белякова (гл. 9); К.К. Григорьев (гл. 8); 
А.А. Забелла (гл. 5); Н.В. Ивкина (гл. 3); А.А. Казелько (гл. 1); 
И.С. Копытцев (гл. 2); И.Д. Лошкарёв (введение; гл. 7; заключение); 
Д.В. Протасов (гл. 4)
П50 
 
Политика ведущих государств Незапада на Африканском  континенте: 
Монография / Под ред. И.Д. Лошкарёва. — М.: Издательство «Аспект 
Пресс», 2025. — 279 с.
 
ISBN 978-5-7567-1373-2
 
 
В монографии дан анализ стратегий и практического воплощения 
политики ведущих государств мирового большинства на Африканском континенте. Прослеживаются эволюция, современное состояние и особенности формирования сотрудничества девяти незападных 
государств с африканскими странами, выделены ключевые отрасли 
взаимодействия и выявлены основные дисбалансы в двусторонних отношениях, а также специфические инструменты продвижения интересов. Отдельное внимание уделено вопросам культурно-гуманитарного 
сотрудничества. В заключении проведен сравнительный анализ политики девяти незападных государств на Африканском континенте. 
 
 
Для специалистов-международников, политологов, историков, 
а также широкого круга читателей, интересующихся проблемами развития Африки и перспективами формирования нового миропорядка. 
 
УДК 327
 
ББК 66.4
ISBN 978-5-7567-1373-2 
© Коллектив авторов, 2025
 
© Издательство «Аспект Пресс», 2025
Все учебники издательства «Аспект Пресс» 
на сайте и в интернет-магазине   https://aspectpress.ru

СОДЕРЖАНИЕ
Введение. Мировое большинство, Незапад и перспективы Африканского 
континента . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 5
Глава 1.
 
БРАЗИЛИЯ: ЭКСПОРТ «БРАЗИЛЬСКОЙ МЕЧТЫ»   . . . . . . . . . . . 21
Глава 2.
 
ИНДИЯ: ОТ АНТИКОЛОНИАЛИЗМА К ЭКОНОМИЗАЦИИ   . . . 45
Глава 3.
 
ИНДОНЕЗИЯ: МОРСКАЯ ДЕРЖАВА В ПОИСКАХ 
«ТЫСЯЧИ ДРУЗЕЙ»   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 70
Глава 4.
 
ИРАН: АНТИГЕГЕМОНИЗМ НА КУЛЬТУРНОМ 
ФУНДАМЕНТЕ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 90
Глава 5.
 
КИТАЙ: СТРОЯ ЕДИНУЮ СУДЬБУ С АФРИКОЙ . . . . . . . . . . . . 129
Глава 6.
 
ОАЭ: ДИФФЕРЕНЦИРОВАННОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО?  . . . . . 146
Глава 7.
 
РОССИЯ: ПРАГМАТИКА И БОРЬБА ЗА НОВЫЙ 
МИРОПОРЯДОК  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 173
Глава 8.
 
САУДОВСКАЯ АРАВИЯ: РЕСУРСЫ И ИМИДЖ — 
ПРЕЖДЕ ВСЕГО . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 211
Глава 9.
 
ТУРЦИЯ: ПОЛИТИКА ПРИСУТСТВИЯ   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 233
Заключение. Сравнительный анализ политики девяти незападных 
государств на Африканском континенте . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 258
Список литературы   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 271

В в е д е н и е
Мировое большинство, 
Незапад и перспективы 
Африканского континента
Те благородные мужи, что правили 
в древние времена, без сомнений 
противостояли большим государствам, объединяли мир в единстве 
гармонии и обеспечивали сплочение 
во всех четырех сторонах света.
Мо-цзы
В 
современной политической науке стали расхожими тезисы 
об изменении мирового порядка. Много времени потрачено 
на выявление того, что именно напоминает текущий исторический 
момент — эпоху до Вестфальского мира, преддверие Второй мировой войны или последние годы наполеоновских войн. Перечень 
возможных аналогий достаточно велик, но задача исследователя 
состоит не только и не столько в их поиске — важнее выяснить, что 
принципиально нового можно сказать о контурах грядущего мирового порядка, что будет его отличать от прежних форм взаимоотношений государств и других политических игроков. 
Представляется, что важнейших отличий грядущего миропорядка от уходящего всего три. Во-первых, формируются зоны автономного обращения капитала, технологий и ресурсов. Вместо 
глобального или глобализированного рынка товаров, услуг и труда 
возникает несколько сравнительно замкнутых механизмов циркуляции1. Нужно отметить, что речь не идет о регионализации или 
замыкании в рамках историко-географических регионов мира — 
скорее, новые зоны обращения будут следовать логике «открытого 
1 
Ефременко Д. В. «Миропорядок Z» // Россия в глобальной политике. 2022. 
Т. 20. №3 (115). С. 12–30; Кузнецов А.В. Императивы трансформации мировой 
валютно-финансовой системы в условиях многополярности // Финансы: теория 
и практика. 2022. № 26 (2). С. 190–203.

регионализма» и сетевого трансрегионализма. Главными мотивами 
формирования таких автономных пространств становится стремление избежать долгосрочных политических рисков, снизить издержки от навязываемых извне правил, преодолеть региональные 
ограничения в торговле, диверсифицировать внешние связи1. 
Во-вторых, темпы формирования новых политико-экономических блоков в ближайшие годы будут обгонять накопление конфликтного потенциала между потенциальными претендентами на 
глобальное и региональное лидерство. Это не означает, что войн 
и вооруженных столкновений станет больше или меньше. Но эффект от конфликтов станет более болезненным и длительным, потому что конфликты будут начинаться в результате накопленных 
противоречий (в том числе идеологического характера)2. По всей 
видимости, в условиях кумулятивного накопления взаимных претензий и озабоченностей сокращается возможность для поиска 
конструктивных развязок и неконфронтационного урегулирования двусторонних и многосторонних проблем между ключевыми 
державами3. Возникает замкнутый круг: изначально политико- 
экономические блоки были вынужденной мерой, результатом роста конфронтации, но из-за системной недоговороспособности 
основных игроков (и прежде всего США) эти блоки становятся 
альтернативными элементами миропорядка4. Проще говоря, страны предпочитают договариваться о чем могут и с кем могут. 
В условиях перехода от одного мирового порядка к другому, 
а также из-за наличия конкурирующих строительных блоков для 
нового мирового порядка (политико-экономические объединения, 
региональные и военно-политические союзы, государства, негосударственные игроки) более востребованными и устойчивыми становятся форматы гибкого сотрудничества — с ограниченным чис1 
Лагутина М.Л. Глобальный регион как элемент мировой политической 
системы ХXI века // Сравнительная политика. 2015. № 2 (19). С. 16–21; Лебедева М.М., Кузнецов Д.А. Трансрегионализм — новый феномен мировой политики // 
Полис. Политические исследования. 2019. № 5. С. 71–84. 
2 
Симония Н.А., Торкунов А.В. Новый мировой порядок: от биполярности 
к многополюсности // Полис. Политические исследования. 2015. № 3. С. 27–37.
3 
Дегтерев Д.А., Рамич М.С., Цвык А.В. США–КНР: «властный транзит» и 
контуры «конфликтной биполярности» // Вестник Российского университета 
дружбы народов. Серия: Международные отношения. 2021. Т. 21. № 2. С. 210–231.
4 
Толорая Г.Д., Чуков Р.С. Рассчитывать ли на БРИКС? // Вестник международных организаций: образование, наука, новая экономика. 2016. Т. 11. №. 2. 
С. 97–112.

лом участников, со сравнительно небольшими объемами взаимных 
обязательств, с четкой отраслевой ориентацией. С учетом этого, 
в-третьих, грядущее мировое устройство в большей степени будет 
опираться не на универсальные организации и нормы, а на ситуативные, нередко неформальные объединения, созданные под конкретный набор целей и задач1. Поэтому было бы опрометчиво ожидать какие-либо «пакетные сделки» по отдельным регионам между 
ключевыми державами, не говоря уже о появлении какой-либо общей системы ценностей среди всех игроков или хотя бы среди тех, 
кто недоволен итогами нескольких десятилетий неолиберальной 
гегемонии США2. Вместе с тем не стоит надеяться на полный отказ от ценностного и нормативного сближения между различными 
элементами или группами элементов в мировом порядке: технологический прогресс все еще обладает большими унифицирующими 
возможностями, в современных условиях сохраняются интенсивная межкультурная коммуникация и заимствование успешных 
практик3. Таким образом, грядущий мировой порядок обречен 
формироваться в подобном промежутке между интеграцией и дезинтеграцией, в условиях постоянной гибридности и пограничности состояний и процессов. 
Данные характеристики грядущего мирового порядка подводят 
к очевидному выводу относительно движущих сил современного 
переходного периода. Если перефразировать известную марксистскую формулу, то страны, организации и слабоинституционализированные форматы, которые отражают формирование нового 
порядка, не хотят действовать, как прежде, а сторонники старого 
порядка — уже не могут4. В последние годы группу «нежелающих» 
в отечественной науке нередко называют Незападом (также Не-Западом или НеЗападом — написание еще не устоялось) или миро1 
Kim S. M., Haug S., Rimmer S.H. Minilateralism revisited: MIKTA as slender diplomacy in a multiplex world // Global Governance: A Review of Multilateralism and International Organizations. 2018. Vol. 24. No 4. P. 475–489.
2 
Ефремова К. Незапад в современных концепциях мироустройства // Международные процессы. 2018. Т. 16. № 1. С. 146–159.
3 
 Mazrui A.A. Islamic and Western values // Foreign Aff airs. 1997. Vol. 76. No. 5. 
P. 118–132. 
4 
Известный теоретик Дж. Айкенберри сформулировал это предельно откровенно: «США вторгались слишком много, регулировали слишком мало и давали 
взамен меньше, чем обещали». См.: Ikenberry G. J. The next liberal order // Foreign 
Aff airs. 2020. Vol. 99. No. 4. P. 133–142.

вым большинством. Несмотря на отсутствие детально проработанных определений, в самом базовом виде речь идет о тех государствах, 
которые при уходящем мировом порядке и его предшественниках 
находились в подчиненном положении или вынуждены были отказаться от самостоятельной культурной идентичности для повышения своего статуса в международных делах. Важно понимать, что 
вынужденное пассивное состояние мирового большинства — во 
многом в прошлом: то, что раньше было совокупностью весьма разнородных государств и региональных блоков, становится плотной 
сетью взаимно переплетенных интересов и ценностных ориентиров. 
Безусловно, между Незападом и мировым большинством на 
концептуальном уровне существуют различия: первое понятие 
подчеркивает альтернативность путей политического и экономического развития, второе — скорее, делает акцент на многосторонности и активном участии в перестройке глобальных институтов, 
но при возможном сохранении заимствованных западных моделей 
развития. Иными словами, первое понятие — в большей степени 
о политике, второе — во многом об экономике. Более того, Незапад манифестирует значительную разнородность его участников, 
в то время как мировое большинство подразумевает, что у составляющих его стран больше общих интересов, чем расходящихся. 
Поэтому первое понятие во многом предполагает фрагментарность и разнонаправленность, в то время как второе — сочетаемость (комплементарность) и инерционность. Однако при всех 
тонкостях и смысловых нюансах оба понятия объединяет то, что 
страны-участницы стремятся опереться на свою культурную идентичность и найти для себя более самостоятельную роль в международных делах, превратить заимствованные и навязанные модели 
в практичные социальные технологии и механизмы, а иерархическую многосторонность — в равноправную или хотя бы в несколько несвязанных иерархий. Наконец, российский термин «мировое 
большинство» введен относительно недавно и, помимо прочего, 
подчеркивает, что притязания незападных государств на активную 
роль в глобальных делах в силу демографических и экономических 
показателей носят справедливый характер1. 
Обобщенно, Незапад (или мировое большинство) представляет собой страны и народы, которые примерно с XV–XVII столетий 
1 
Далее по тексту понятия используются как синонимичные, хотя вышеперечисленные различия со временем могут привести к их окончательному разграничению. 

оказались на положении «нецивилизованных» — менялись правовые режимы этого положения, но не менялось его содержание. 
Единственным способом ухода от этого неравноправного статуса 
стала вестернизация — приобщение к господствовавшей политической культуре и отрицание собственных институциональных наработок1. Именно такое размытое определение позволяет объединить в одну классификационную группу Турцию, Россию, Китай, 
Индию и другие страны.
Не менее важно, что понятие Незапада во многом лучше термина «Восток», которому столетиями западная наука приписывала 
самые негативные черты — примитивность, отсталость, дикость, 
нерациональность, расточительность, жестокость и т.д. Если изъять из анализа единый по своим чертам Восток и ввести вместо 
него многосоставный Незапад, возникает возможность описывать 
множество разделительных линий между государствами, обществами, элитами2. В этой практической пользе, конечно, есть и парадоксальный момент, поскольку Запад в буквальном смысле остается в названии, пусть и через отрицание. Тем не менее становится 
возможным изучение контактных зон («полу-Запад»/ «полу-Незапад») и анклавов («Незапад на Западе» и «Запад на Незападе»), что 
позволяет по-новому взглянуть на современную историю Японии, 
Южной Кореи и Сингапура3. А в целом понятие Незапада означает, что существенно различаются внешнеполитические походы, 
торгово-экономические стратегии и стиль дипломатии незападных 
государств — без должного учета специфики возникают реальные 
риски получения упрощенного и идеологически отягощенного 
знания. 
В силу культурных и исторических особенностей страны Незапада не стремятся ускорить развал уходящего миропорядка. 
В политическом плане им не нравятся попытки установления 
несправедливых норм международного общения, искусственное 
сдерживание конкуренции, навязывание неолиберальной идеологии. Однако основной выход из сложившегося положения многим 
1 
Мартынов Б.Ф. «Запад» и «не-Запад»: прошлое, настоящее… будущее? М.: 
ИЛА РАН, 2015. С. 20–27.
2 Лошкарёв И.Д. Постколониализм в международных исследованиях: два лика 
теории // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Международные отношения. 2022. Т. 22. № 4. С. 659–670.
3 
Лубский А.В. «Восток» и «Запад» в пространстве исторического дискурса // 
Новое прошлое/The New Past. 2018. № 1. С. 248–254.

государствам Незапада видится не в том, чтобы развязывать гегемонистские войны и периферийные конфликты, а в том, чтобы продемонстрировать нелегитимность американоцентричного мироустройства, обозначить его недостатки и неэффективность. В этой 
связи обозначившееся соперничество Запада и Незапада перемещается в технологическую и экономическую сферы1. В частности, 
в китайском политическом дискурсе используется фраза «борьба 
без разрушения» для обозначения стратегических противоречий 
и сужения пространства для сотрудничества с США. Фактически 
речь идет о том, чтобы обеспечить перерождение уходящего мирового порядка изнутри — без демонтажа тех институтов, которые сохраняют полезность и могут способствовать снижению напряженности в современных условиях2. 
Важная особенность нынешнего переходного периода — слабая политическая консолидация Незапада. Если коллективный 
Запад сумел выстроить систему блоков и альянсов за счет раздувания значения отдельных вызовов безопасности и воспроизводства исторических страхов (например, перед «русской угрозой»), 
то для Незапада путь объединения против чего-либо оказывается 
невозможным. В этой связи говорить о формировании коллективного Незапада рано, поскольку не появились прочные институты, 
объединяющие государства вокруг широкого набора целей и задач3. Это не означает, что прообраза таких институтов нет — среди прочего, страны Незапада создали такие платформы, как Движение неприсоединения, БРИКС и формат партнеров БРИКС, 
ШОС, «Исламская восьмерка» (Организация экономического 
сотрудничества восьми развивающихся государств), группа 77 
в рамках ООН и т.д. 
В целом форумы и переговорные площадки Незапада (или мирового большинства) во многом подчинены современной логике 
ситуативного взаимодействия, упора на конкретный набор решаемых проблем, гибкого состава участников. Нередко в основу работы этих институтов заложены идеи поиска компромисса с Западом, 
1 
Xuetong Y. The Age of Uneasy Peace // Foreign Aff airs. 2019. Vol. 98. No. 1. 
Р. 40–49.
2 
Ломанов А.В. Китайские дискуссии об отношениях с США и торговой войне // Мировая экономика и международные отношения. 2019. Т. 63. № 10. С. 17–29.
3 
Дегтерев Д.А. От «антимайданов» к коллективному не-Западу // Международный дискуссионный клуб «Валдай». URL: https://ru.valdaiclub.com/a/highlights/
ot-antimaydanov-k-kollektivnomu-ne-zapadu/ (дата обращения: 30.05.2024).