Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Сравнительное конституционное обозрение, 2024, № 4 (161)

научно-аналитичесий журнал
Покупка
Артикул: 862339.0001.99
Доступ онлайн
2 100 ₽
В корзину
Сравнительное конституционное обозрение : научно-аналитичесий журнал. – Москва : Центр конституционных исследований, 2024. - № 4 (161). – 196 с. – ISSN 1812-7126. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2216479 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
	
Том 33	
№ 4 (161) 2024
НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
Учредитель
О. Б. Сидорович
Издатель
ООО «Центр конституционных исследований»
Редакционный совет
А. С. АВТОНОМОВ (Институт международного права и экономики им. А. С. Грибоедова)
А. БЛАНКЕНАГЕЛЬ, сопредседатель (Университет им. Гумбольдта, Германия)
Н. А. БОГДАНОВА (Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова)
А. Е. ВАШКЕВИЧ (Европейский гуманитарный университет, Литва)
Е. В. ГРИЦЕНКО (Санкт-Петербургский государственный университет)
А. В. ДОЛЖИКОВ (Санкт-Петербургский государственный университет)
И. П. КЕНЕНОВА (Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова)
А. И. КОВЛЕР (Институт законодательства и сравнительного правоведения)
М. А. КРАСНОВ (НИУ «Высшая школа экономики»)
А. Н. МЕДУШЕВСКИЙ, сопредседатель (НИУ «Высшая школа экономики»)
Р. УИТЦ (Ройял Холлоуэй, Лондонский университет, Великобритания)
С. ХОЛМС (Нью-Йоркской университет, США)
А. ШАЙО (Венгерская академия наук, Венгрия)
А. М. ЧИРНИНОВ (Институт философии и права УрО РАН)
Редакционная коллегия
И. А. АЛЕБАСТРОВА (независимый эксперт)
А. П. ЕВСЕЕВ (Российский государственный университет правосудия)
И. А. КРАВЕЦ (Новосибирский государственный университет)
О. Н. КРЯЖКОВА ( Российский государственный университет правосудия)
Б. НОБЛ (Университетский колледж Лондона, Великобритания)
У. ПАРТЛЕТТ (Университет Мельбурна, Австралия)
А. Г. РУМЯНЦЕВ (независимый юрист-исследователь)
А. В. САЛЕНКО (Балтийский федеральный университет имени Иммануила Канта)
Д. СМИЛОВ (Софийский университет, Болгария)
А. А. ТРОИЦКАЯ (Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова)
Т. М. ХРАМОВА (независимый эксперт)
П. ЧЕЙСТИ (Колледж Св. Антония, Оксфордский Университет, Великобритания)
Главный редактор
О. Б. СИДОРОВИЧ (ООО «Центр конституционных исследований»)
Заместители главного редактора
А. Г. РУМЯНЦЕВ (независимый юрист-исследователь)
А. А. ТРОИЦКАЯ (Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова)
Редакторы
М. Сидорович
С. Ф. Успенская
Д. А. Мамаев
Корректоры
Т. Сейгер (англ.)
М. Сидорович
С. Ф. Успенская
© ООО «Центр конституционных исследований», 2024
ПРАВО И ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ
ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИДЕОЛОГИИ И ИХ РЕАЛИЗАЦИЯ 	
4 
НА ФОНЕ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОГО КОНФЛИКТА: АНАЛИЗ ПОНЯТИЯ 
«ЛИБЕРАЛЬНЫЙ КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМ»
Андрей Румянцев
КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМ И ДЕЛИБЕРАТИВНОЕ УЧАСТИЕ
ИДЕЯ ГРАЖДАНСКИХ АССАМБЛЕЙ И ИНЫЕ ФОРМЫ 	
40 
УЧАСТИЯ ГРАЖДАН В КОНСТИТУЦИОННЫХ ИЗМЕНЕНИЯХ  
И ПУБЛИЧНЫХ ИНИЦИАТИВАХ: ОПЫТ И ПЕРСПЕКТИВЫ 
КОНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИИ В НОВОМ И СТАРОМ СВЕТЕ
Игорь Кравец
ЦИФРОВИЗАЦИЯ ПУБЛИЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ
ПРИНЦИП ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПУБЛИЧНОЙ 	
61 
АДМИНИСТРАЦИИ В УСЛОВИЯХ ЦИФРОВИЗАЦИИ
Анна Васильева
МОДЕЛИ КОНСТИТУЦИОННОГО РАЗВИТИЯ
ПРОБЛЕМЫ ПРЕЕМСТВЕННОСТИ И НОВАТОРСТВА 	
85 
В КОНСТИТУЦИОННОМ РАЗВИТИИ:  
ЛАТИНОАМЕРИКАНСКАЯ ПРАКТИКА
Татьяна Васильева
МЕЖДУ ЛИБЕРАЛИЗМОМ И СОЦИАЛИЗМОМ:  
КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМ В ГОНКОНГЕ
ГОНКОНГСКАЯ ПРОБЛЕМА: НАРОДНЫЙ СУВЕРЕНИТЕТ, 	
107 
ЦЕНТРАЛИЗАЦИЯ И ВЫЗОВЫ КРИЗИСНОЙ ЭПОХИ
Роман Рувинский
РЕАЛИЗАЦИЯ ПРИНЦИПА «ОДНА СТРАНА, ДВЕ СИСТЕМЫ» 	
128 
В ГОНКОНГЕ: ПОЗИЦИЯ СОВРЕМЕННОЙ  
КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОЙ ДОКТРИНЫ КИТАЯ
Лэй Сун
КОНСТИТУЦИОННЫЙ ПУТЕВОДИТЕЛЬ
КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМ В ИСЛАМСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ ИРАН: 	
145 
ИМИТАЦИЯ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ?
Сергей Вылцан
КОНСТИТУЦИОННАЯ МЕМУАРИСТИКА
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИИ	
167 
В 1995–2000 ГОДАХ: ИСТОРИОГРАФИЯ ВОПРОСА  
С ПОЗИЦИИ КОНСТИТУЦИОНАЛИСТА
Михаил Митюков
Свидетельство о регистрации средства массовой информации ПИ № ФС77-82339 
от 23 ноября 2021 года выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, 
информационных технологий и массовых коммуникаций.
Тираж 300 экз. Периодичность – 4 номера в год. Цена свободная.
Подписной индекс (Каталог «Почта России») — ПН962.
Дата выхода в свет: 19 декабря 2024 года.
Адрес редакции: 129090 Москва, ул. Щепкина, д. 8.
Тел.:	+7 (495) 608-69-59. Эл. почта: info@sko-journal.ru
Адрес издателя (фактический): 129090 Москва, ул. Щепкина, д. 8.
Отпечатано в типографии ООО «Буки Веди» 
117393, г. Москва, вн.тер.г. муниципальный округ Обручевский,  
ул. Профсоюзная, д. 56, этаж 3, помещение XIX, ком. 321. 
Тел.: +7 (495) 926-63-96; www.bukivedi.com; info@bukivedi.com
Позиции авторов статей могут не совпадать с мнением редакции.
При цитировании материалов ссылка на журнал и правообладателя обязательна.
ISSN 1812-7126; e-ISSN 2542-1417


РАСПРОСТРАНЕНИЕ И ПОДПИСКА  
НА 2025 ГОД
Печатная версия
Россия
Через сайт журнала: 
https://sko-journal.ru/
Через подписные агентства:
•	ООО «Урал-Пресс округ»  
Тел.: (495) 789-86-36 • http://ural-press.ru
•	ООО «Коммуникационное Агентство Криэйтив Сервис Бэнд»  
Тел.: (499) 685-13-30 • https://periodicals.ru/
•	ООО «Руспресса»  
Тел.: (495) 369-11-22 • http://www.abcpress.ru/
•	ООО «Прессинформ»  
Тел.: (812) 786-81-19 • http://presskiosk.ru/
•	АО «Почта России»  
Электронный каталог «Газеты и журналы по подписке» 
http://podpiska.pochta.ru
Страны СНГ и дальнего зарубежья
Оформить подписку на журнал можно через: 
•	Агентство «Книга-Сервис»  
Тел.: (495) 680-90-88 • https://www.akc.ru/
•	ООО «ИВИС»  
Тел.: (495) 777-65-57 • http://www.ivis.ru/
•	ООО «Коммуникационное Агентство Криэйтив Сервис Бэнд»  
Тел.: (499) 685-13-30 • https://periodicals.ru/
Электронная версия
Приобрести электронную версию любого выпуска или статьи журнала можно:
•	на сайте журнала: 
https://sko-journal.ru/
•	через Научную электронную библиотеку elibrary.ru.  
Страница журнала в электронном каталоге: 
http://elibrary.ru/title_items.asp?id=9477 
•	через Электронно-библиотечную систему Znanium: 
https://znanium.ru/
Решением ВАК журнал включён
в «Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий,  
в которых должны быть опубликованы основные научные результаты  
диссертации на соискание учёной степени доктора и кандидата наук»
ПРИГЛАШЕНИЕ К ПУБЛИКАЦИИ
Приглашаем российских и зарубежных авторов к публикации 
на страницах журнала статей, а также рецензий, обзоров, комментариев, 
соответствующих профилю и тематике издания.
В журнале предусмотрена процедура обязательного рецензирования.
Полный перечень требований и порядок рецензирования размещены  
на сайте: https://sko-journal.ru/informatsiya-dlya-avtorov/
Система платного размещения статей  
в журнале не используется!
Материалы направлять в электронном виде (желательно  
в формате Word) через сайт: https://sko-journal.ru/forma/  
или по электронной почте: info@sko-journal.ru
Журнал входит в базу журналов  
Russian Science Citation Index на платформе Web of Science,  
а также в базу данных периодических и продолжающихся изданий 
Ulrich's Periodicals Directory


 
Volume 33	
4 (161) • 2024
Founder
O. Sidorovich
Publisher
Center for Constitutional Studies Ltd.
Editorial Advisory Board
A. AVTONOMOV (Griboedov Institute of International Law and Economics)
A. BLANKENAGEL, Co-Chairman (Humboldt University, Germany)
N. BOGDANOVA (Lomonosov Moscow State University)
A. CHIRNINOV (Institute of Philosophy and Law, UB RAS)
A. DOLZHIKOV (Saint Petersburg State University)
E. GRITSENKO (Saint Petersburg State University)
S. HOLMES (New York University, USA)
I. KENENOVA (Lomonosov Moscow State University)
A. KOVLER (Institute of Legislation and Comparative Law)
M. KRASNOV (Higher School of Economics)
A. MEDUSHEVSKY, Co-Chairman (Higher School of Economics)
A. SAJÓ (Hungarian Academy of Sciences, Hungary)
R. UITZ (Royal Hollway University of London, UK)
A. VASHKEVICH (European Humanities University, Lithuania)
Editorial Board
I. ALEBASTROVA (Independent Expert)
P. CHAISTY (St. Antony’s College in the University of Oxford, UK)
A. EVSEEV (Higher School of Economics)
T. KHRAMOVA (Independent Expert)
I. KRAVETS (Novosibirsk State University)
O. KRYAZHKOVA (Russian State University of Justice)
B. NOBLE (University College London, UK)
W. PARTLETT (Melbourne Law School, Australia)
A. RUMYANTSEV (Independent Legal Researcher)
A. SALENKO (Immanuel Kant Baltic Federal University)
D. SMILOV (Sofia University, Bulgaria)
A. TROITSKAYA (Lomonosov Moscow State University)
Editor-in-Chief
O. SIDOROVICH (Center for Constitutional Studies Ltd.)
Co-Editors-in-Chief
A. RUMYANTSEV (Independent Legal Researcher)
A. TROITSKAYA (Lomonosov Moscow State University)
Proofreaders
D. MAMAEV
A. SAGER (eng.)
M. SIDOROVICH
S. USPENSKAYA
Address: 8, Shchepkin Str., Moscow, 129090, Russian Federation
Mailing Address: P. O. Box 140, Moscow, 129090, Russian Federation
Tel.:	 +7 (495) 608-69-59
E-mail: info@sko-journal.ru
https://sko-journal.ru/
© Center for Constitutional Studies Ltd., 2024
LAW AND POLITICAL CONTEXT
POLITICAL IDEOLOGIES AND THEIR REALIZATION 	
4 
FRAMED BY A GEOPOLITICAL CONFLICT:  
AN ANALYSIS OF “LIBERAL CONSTITUTIONALISM”
Andrey Rumyantsev
CONSTITUTIONALISM AND DELIBERATE PARTICIPATION
THE IDEA OF CITIZENS’ ASSEMBLIES AND OTHER FORMS 	
40 
OF CITIZENS’ PARTICIPATION IN CONSTITUTIONAL CHANGES  
AND PUBLIC INITIATIVES: EXPERIENCE AND PROSPECTS  
FOR CONSTITUTIONALIZATION IN THE NEW AND OLD WORLD
Igor Kravets
DIGITALIZATION OF PUBLIC ADMINISTRATION
PRINCIPLE OF RESPONSIBILITY OF PUBLIC ADMINISTRATION 	
61 
IN THE CONTEXT OF DIGITALISATION
Anna Vasilyeva
CONSTITUTIONAL DESIGN
CHALLENGES OF CONTINUITY AND INNOVATION 	
85 
IN CONSTITUTIONAL DEVELOPMENT: LATIN AMERICAN PRACTICE
Tatiana Vasilieva
BETWEEN LIBERALISM AND SOCIALISM:  
CONSTITUTIONALISM IN HONG KONG
THE HONG KONG PROBLEM: POPULAR SOVEREIGNTY, 	
107 
CENTRALIZATION, AND THE CHALLENGES OF THE CRISIS AGE
Roman Ruvinskiy
IMPLEMENTATION OF THE PRINCIPLE 	
128 
OF “ONE COUNTRY, TWO SYSTEMS” IN HONG KONG:  
THE POSITION OF THE MODERN CONSTITUTIONAL  
AND LEGAL DOCTRINE OF THE PRC
Lei Song
CONSTITUTIONAL GUIDE
СONSTITUTIONALISM IN THE ISLAMIC REPUBLIC OF IRAN: 	
145 
IMITATION OR REALITY?
Sergey Vyltsan
CONSTITUTIONAL MEMOIRS
THE CONSTITUTIONAL COURT OF RUSSIA IN 1995–2000: 	
167 
HISTORIOGRAPHY OF THE ISSUE FROM THE STANDPOINT  
OF A CONSTITUTIONAL SCHOLAR
Mikhail Mityukov
ISSN 1812-7126; e-ISSN 2542-1417


Политические идеологии и их реализация на фоне 
геополитического конфликта: анализ понятия 
«либеральный конституционализм»
Андрей Румянцев*
В статье предпринята попытка прояснить значение понятия «конституционализм», использование которого в современной научной дискуссии нередко приводит к недоразумениям. Предложенный вариант содержания этого 
термина заключается в том, что он описывает связь между конституцией как правовым актом и идеологией, 
представляющей собой продукт политического целеполагания. Типичным примером такой конструкции является 
«либеральный конституционализм», означающий реализацию в конституции либеральных ценностей. В силу того, 
что существует множество разных прочтений либерализма, либеральный конституционализм как термин также 
может применяться к разным вариантам своей реализации. Однако на практике заметно стремление монополизировать использование этого понятия, превратив его в обозначение для ценностной системы Западного геополитического блока. Это является частным проявлением более общего явления: понятия «конституционализм» и 
«либерализм» испытывают влияние со стороны внутри- и внешнеполитической конъюнктуры. На текущий момент в ряде европейских стран (Италии, Германии, Франции) заметен рост популярности партий, расположенных 
на правом крае политического спектра. Часть из них успешно интегрируются в структуры «либерального» Западного мира, что придаёт понятию «либерализм» новые оттенки. Являясь неполной идеологией, либерализм предрасположен к тому, чтобы на практике входить в комбинации с другими идеологическими направлениями. Это 
может происходить явным образом, давая возможность наблюдателям оценить вклад каждой из идеологий 
в общую концепцию. Но такая комбинация может выступать и под стандартным названием «либерализм», пытаясь завуалировать свою смешанную природу, что требует от исследователей повышенного внимания при анализе 
новых политических тенденций. Классификации идеологий, используемые или подразумеваемые в научной литературе, испытывают влияние со стороны политических воззрений авторов, что также необходимо учитывать. 
На практике либеральные свободы могут сочетаться с разными формами политической власти. Вопрос об этом 
должен решаться не догматически, а с учётом особенностей конкретного общества.
	
³ Конституционализм; либерализм; идеология; теории демократии; 
форма правления; модернизация
1.	Введение
В России в очередной раз происходит переосмысление идейных основ организации общества и государства. Основным источником мотивации для этого является геополитический конфликт между Россией и Западом. Вслед за переориентацией политики, экономики и других сфер деятельности обнаруживается тенденция по переориентации научПРАВО И ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ
*	 Румянцев Андрей Георгиевич — доктор права (Университет Регенсбурга, Германия), Москва, Россия 
(e-mail: post@law.net.ru).
DOI: 10.21128/1812-7126-2024-4-4-39


ных приоритетов: вместо западных образцов предлагается уделить особое внимание незападным идеям (азиатским и африканским)1.
Нет ничего плохого в том, чтобы расширить круг предметов исследования отечественной науки. Однако при этом необходимо избежать скоротечных выводов и соблазнов, обусловленных политической конъюнктурой. Основная проблема заключается 
в том, что дихотомия «Запад» — «не-Запад» слишком груба для адекватного научного 
анализа. Разнообразие позиций внутри Западного блока достаточно велико, даже если 
взять исключительно текущий момент. Это разнообразие заметно увеличивается, если 
расширить временные рамки, например включив идеи, пользовавшиеся популярностью 
в XIX–XX веках. Здесь найдётся многое из того, что сейчас принято приписывать «незападным» традициям. Точнее, трудно найти что-то, что не обсуждалось в странах европейского культурного круга этого периода. На этом фоне различия между «западными» и 
«не-западными» идейными течениями представляются не такими существенными, а понятие «либеральный конституционализм» оказывается более многозначным, чем просто выражение для обозначения текущего варианта «западного конституционализма».
Понятия «либеральный конституционализм», «либеральная конституционная традиция», «либеральная демократия» и подобные носят смешанный политико-правовой 
характер. Поэтому наш анализ неизбежно должен иметь политологическую компоненту. 
Здесь мы сталкиваемся с непростой задачей, так как разнообразие политических явлений велико, а терминология для их описания не всегда адекватна.
2.	Термины: многообразие значений
Понятие «либеральный конституционализм» состоит из двух терминов, которые могут 
иметь разные значения и применяться по-разному в разных контекстах. Если это не учитывать, научная дискуссия, использующая данное понятие, принимает иррациональный, 
схоластический характер.
2.1.	 Конституционализм в разных прочтениях
2.1.1.	 Два понятия конституционализма
Существуют как минимум два разных понимания термина «конституционализм». Первое носит формально-институциональный характер, второе — содержательно-идеологический. Ниже мы изложим эти краткие характеристики более развёрнуто.
Конституционализм в формально-институциональном значении описывает ситуацию, когда в стране имеется нормативный акт, содержащий положения о базовых параметрах публичной власти. Это, в первую очередь, внутренняя организация власти и 
формы её взаимодействия с обществом. Такой акт принято именовать конституцией. Его 
1	 Импульс для написания этой статьи был дан диалогом С. Белова и А. Нуссбергер на тему «Конституционные ценности и политические традиции», опубликованным в журнале «Сравнительное конституционное 
обозрение». См.: Белов С. Ценности незападных политических традиций // Сравнительное конституционное обозрение. 2024. Т. 33. № 2 (159). С. 73–88; Нуссбергер А. Прощание с универсальными конституционно-правовыми концепциями?: Ответ на статью Сергея Белова // Сравнительное конституционное обозрение. 2024. Т. 33. № 2 (159). С. 89–101; Белов С. Прощай, конституционный плюрализм?: Ответ на эссе 
Ангелики Нуссбергер // Сравнительное конституционное обозрение. 2024. Т. 33. № 2 (159). С. 102–105; 
Нуссбергер А. Все вопросы остаются открытыми: Ремарка на ответ Сергея Белова // Сравнительное конституционное обозрение. 2024. Т. 33. № 2 (159). С. 106. Данная статья, хотя и инспирирована этой дискуссией, является не репликой, а скорее описывает точку зрения автора на данную предметную область.


особенностью является то, что публичная власть в своей текущей деятельности связана 
этим актом и не может предпринимать действия, которые идут вразрез с его требованиями. Изменения конституции допустимы, но в рамках предписанной процедуры и, как 
правило, также имеют свои границы. Впрочем, здесь право пересекается с политикой и 
возможны ситуации, когда новая конституция принимается по итогам непредусмотренного нигде процесса, например революции, массовых волнений, военного переворота 
и т. д. В XIX веке такой способ принятия конституций был скорее даже более типичным. 
Собственно, именно в это время сложилось указанное понятие конституционализма, 
выработанное в Европе в процессе перехода от (полу)абсолютных монархий к монархиям конституционным. Опыт США здесь стоит скорее особняком в силу ряда особенностей, связанных с возникновением этой страны. В Европе этой эпохи конституции 
принимались как акты, закрепляющие новый баланс сил между аристократией и развивающейся буржуазией2, поэтому основным вопросом был вопрос об организации публичной власти и участии в ней представителей «третьего сословия». Хотя конституции 
этого времени могли содержать положения о правах граждан или подданных, эти права, за редким исключением, не были юстициабельными и носили скорее характер политических деклараций. Их защита происходила не в зале суда, а в ходе протестов подданных, которые ссылались на нарушения этих прав, превращаясь из бунтовщиков в лиц, 
занимающихся самозащитой своих прав.
В дореволюционной русской литературе понятие «конституционализм» использовалось в первом, формальном значении, описывая ситуацию ограничения власти монарха 
неким нормативным актом — конституцией. В советское время термин «конституционализм» вышел из широкого употребления. Он был введён в научный оборот вновь уже 
в середине 1990-х годов3.
В наше время наличие конституции с описанной выше минимально необходимой 
функциональностью является чем-то само собой разумеющимся, поэтому исторически 
сложившееся понятие «конституционализм» становится избыточным. Если это слово 
используется вообще, то скорее во втором значении. Но уловить смысл этого «современного» понимания окажется гораздо сложнее. Ниже мы изложим краткий набросок 
возможного решения.
Отправной точкой нам послужит нарратив о «кризисе конституционализма», в какой-то момент заполнивший страницы научной печати и публицистики. Материалы на 
эту тему выходили как в России4, так и за рубежом5. Но признаков кризиса конституционализма в первом, формальном или минималистском, значении, например в виде повсеместного отказа от конституций как способа организации публичной власти, обнаружить не удастся.
Поэтому слово «конституционализм» в этом контексте должно означать что-то другое. Важную подсказку нам даст указание на то, что «конституционализм» превратился 
2	 Конституция — это «фактическое соотношение сил в стране» (Lassalle F. Über Verfassungswesen: Ein Vortrag gehalten in einem Berliner Bürger-Bezirks-Verein [1862] // Gesammelte Reden und Schriften / hrsg. und 
eingeleitet von E. Bernstein. Bd. 2. Berlin : Paul Cassirer, 1919. S. 24–61, 38).
3	 См.: Степанов И. М. Уроки и парадоксы российского конституционализма : Очерк-эссе. М. : Манускрипт, 
1996. Краткое изложение содержания этой книги приведено в: Алферова Е. В. Степанов И. М. Уроки и парадоксы конституционализма : Очерк-эссе. М. : Манускрипт, 1996. — 108 с. // Социальные и гуманитарные науки: Отечественная и зарубежная литература. Серия 4: Государство и право. 1997. № 2. С. 76–79.
4	 См., например: Кравец И. Многомерный кризис и цифровое будущее конституционализма как мировоззренческой платформы // Сравнительное конституционное обозрение. 2023. № 5 (156). С. 11–36.
5	 См., например: Fowkes J., Hailbronner M. Krise des globalen Konstitutionalismus // Aus Politik und Zeitgeschichte. Jg. 75. 2024. Nr. 9-11. S. 39–45.


в «мировоззренческую платформу»6. Русское слово «мировоззрение», являющееся 
калькой немецкого Weltanschauung, частично совпадает по своему значению с понятием идеологии, хотя и не идентично ему. Мировоззрение больше направлено на умозрительную, интеллектуальную деятельность, идеология — на активно-преобразовательную. Но когда речь идёт о конституционализме, то именно последнее свойство приобретает особое значение, по причине чего в этом контексте можно говорить о «кризисе 
идеологии». То, что идеологии переживают рост популярности, после чего теряют её, 
впадая в «кризис», относится к хорошо известным явлениям.
Но если термин «конституционализм» — это всего лишь синоним для слова «идеология», такое удвоение вызывает вопросы. К тому же если «конституционализм» означает строго определённую идеологию, то он не может использоваться в качестве инструмента научного анализа. Реконструируя понятие «конституционализм» в качестве 
абстрактного научного термина, используемого для анализа (множества) конкретных 
явлений, можно предположить, что он описывает связь между конституцией как правовым актом и идеологией как политическим явлением. Например, это может быть реализация идеологии в конституции и с помощью конституции.
Опираясь на предложенное выше понимание «конституционализма» как научного 
термина, мы можем расшифровать выражение «кризис конституционализма» одним из 
двух способов:
1) это единичный кризис, а именно кризис определённой и только этой идеологии;
2) это кризис структурный, то есть отрицание той конструкции, которую описывает 
абстрактное понятие «конституционализм». Последнее имеет место, если существует 
запрос на отказ от идеологизации конституций, причём независимо от типа конституционализированных идеологий.
Выбор между этими двумя вариантами зависит от позиции авторов, которые используют понятие «конституционализм». Они могут полагать, что «конституционализм» — 
это реализация конституционного регулирования на строго определённой идеологической основе и никакой другой. В таком случае «кризис конституционализма» — это 
кризис именно данной идеологии. Многое указывает на то, что «кризис конституционализма», о котором речь идёт в современной литературе, — это кризис либерального 
конституционализма7.
Но такой подход не является единственно возможным. Конституционализм как научный термин в описанном выше виде не привязан к конкретной идеологии. Поэтому идеологическая модель, которая реализуется в конституции, может быть разной. В частности, вполне возможны разнообразные варианты религиозного конституционализма8. 
В его чистой версии светская конституция отсутствует, а источником норм, ограничивающих произвол власти, является священная книга господствующей религии. На ранних 
этапах исторического развития сакрализация власти одновременно обосновывала её 
легитимность и задавала пределы деятельности.
6	 Кравец И. Указ. соч. С. 12–13.
7	 Немецкая статья о кризисе «глобального конституционализма» во втором предложении упоминает либеральную демократию как «форму правления» (нем.: Regierungsform), хотя форма правления должна означать только процедуру, но не содержание решений. Это подтверждает тезис о том, что именно в слиянии 
процедурных и содержательных моментов кроется разгадка современного понятия «конституционализм», 
см.: Fowkes J., Hailbronner M. Op. cit. S. 39.
8	 См., например, статьи по буддийскому конституционализму: Шонталь Б. Становление и развитие буддийского конституционализма в Южной и Юго-Восточной Азии // Сравнительное конституционное обозрение. 
2018. № 4 (125). С. 57–84; Толстых В. Политическое значение буддизма и конституционно-правовой статус 
буддистской сангхи в Таиланде // Сравнительное конституционное обозрение. 2023. № 4 (155). С. 122–146.


2.1.2.	 Динамическая идеологизированность
Введённое выше «современное» понимание «конституционализма» может оказаться 
в конфликте с требованиями части 2 статьи 13 Конституции Российской Федерации, согласно которой ни одна идеология «не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». Здесь возникают подозрения, что использование идеологизированного понятия конституционализма должно скрыть данное обстоятельство.
Мы не сможем полноценно раскрыть содержание спорного понятия «идеология», но 
обозначим один его элемент, имеющий отношение к теме данной статьи. Идеология имплицитно подразумевает наличие других вариантов ответа на вопрос, который волнует 
общество. Если по какому-то вопросу устанавливается консенсус, то соответствующее 
решение перестаёт носить идеологический характер. Это свойство является производным от функции идеологии — убеждать людей в необходимости определённого варианта поведения, притом что фактически возможны и другие. Описываемая таким образом 
идеологизированность носит динамический характер: некий подход или институт может 
приобретать или терять идеологическую окраску.
Конституционализм первого, формально-институционального типа в XIX веке был 
идеологией. Идея институционального ограничения власти абсолютного монарха в это 
время отнюдь не являлась безальтернативной. Чтобы убедиться в этом, можно ознакомиться с работами сторонников абсолютной монархии, считавших любое ограничение 
самодержавия недопустимым теоретически и вредным практически9. В наше время идея 
формального ограничения власти конституцией не вызывает принципиальных возражений, в силу чего это требование не является идеологическим.
Конечно, сторонники абсолютизма не выступали за произвол и вседозволенность. 
Им претила именно идея формально-институционального ограничения власти в тех 
формах, которые предлагались их современниками — сторонниками парламентаризма. 
У многих мыслителей этой эпохи, придерживавшихся разных политических взглядов 
(Л. А. Тихомиров, К. Шмитт, О. Шпенглер, М. Вебер), явно прослеживается сильная 
антипатия к фигуре партийного политика (политикана, демагога; ныне — популиста). 
Это личное неприятие могло переноситься на институт парламентаризма в целом. 
У. Черчиллю удалось преодолеть негативизм, результатом чего стала его знаменитая 
фраза о том, что демократия — это худшая форма правления, не считая всех остальных. 
Позднее этот настрой стал одним из факторов возникновения и распространения другого способа ограничения власти — конституционного правосудия, работающего в ином 
стиле, чем парламентаризм.
Критики парламентаризма той эпохи вместо институциональных ограничений предлагали другие подходы: «Воля абсолютного властителя может стать законом лишь потому, что он в силу своей должности не может желать больше того, что допускает право… 
Своего рода богоподобие, которое абсолютный монарх приобретает в качестве “живого 
закона”, мгновенно подчиняет его праву, как Бог подчиняется теологии, в результате чего его всесильная воля не может желать ничего плохого или неразумного»10. К. Шмитт 
разъясняет свою позицию на примере догмата о непогрешимости римских пап. Этот 
догмат действовал в отношении института папства или должности папы и вовсе не 
9	 См., например: Тихомиров Л. А. Монархическая государственность. М. : Университетская тип., 1905.
10	 Schmitt C. Der Wert des Staates und die Bedeutung des Einzelnen. Tübingen : J. C. B. Mohr (Paul Siebeck), 
1914. S. 95–96. Выражение «живой закон» возникло под влиянием приведённого в книге ранее испанского 
выражения ley viba e animada en las tierras, использовавшегося для обоснования абсолютистских притязаний испанской короны.


означал, что конкретные лица, её занимавшие, никогда не совершали ошибок. Другим 
примером служат абсолютные монархи XVII–XVIII веков, многие из которых, как это 
признаёт сам К. Шмитт, прославились не лучшим образом. Авторитет, на который они 
претендовали, принадлежал «должности, а не смертному человеку», её занимавшему. 
Добавим, что приведённая здесь концепция не была изобретена К. Шмиттом, её элементы можно обнаружить в Европе раннего Нового времени11. Поэтому следующее указание на «не-западный» характер этой идеи теряет свою убедительность: «…незападные 
традиции разделяют государство (как воплощение общего блага) и конкретных должностных лиц государственных органов, которые могут действовать под влиянием заблуждения или своекорыстных интересов»12.
Впоследствии описанные выше идеи К. Шмитта воплотились в его печально известной формуле: «Закон — это воля фюрера»13. В рамках сформулированного им идейного подхода злодеяния нацистов следует рассматривать как результат «заблуждения» 
конкретного человека, волею судьбы оказавшегося на должности с неограниченной 
властью.
2.1.3.	 Понятие «конституционализм» в зарубежной науке и литературе
Заметим, что понятие «конституционализм» не является общеупотребительным. Ряд 
национальных научных школ используют его лишь в особых случаях. В немецкой юридической литературе оно используется практически исключительно в периферийных 
темах: исторического плана (описанный выше переход к конституционным монархиям 
в XIX веке)14 или касающихся международных аспектов («глобальный конституционализм»). Функции и механизм работы современной немецкой конституции описываются 
здесь с помощью других понятий, например: «конституционность» (нем.: Verfassungsmäßigkeit), «конституционный порядок», или «конституционная система» (нем.: Verfassungsordnung). Понятие «правовое государство» (нем.: Rechtsstaat) хотя и носит 
общеправовой характер, но играет в конституционном праве особо важную роль. Немецкие авторы могут связывать со словом «конституционализм» другие ассоциации, 
11	 См. краткое изложение с дополнительными источниками в: Luhmann N. Soziale Systeme: Grundriß einer 
allgemeinen Theorie. Frankfurt am Main : Suhrkamp, 1984. S. 270–271. В социологии это разделение постулируется при введении понятия «роли» (Op. cit. S. 431); но социологические высказывания носят описательный, а не нормативный характер.
12	 Белов С. Ценности незападных политических традиций. C. 79.
13	 Полезно привести фрагмент, в котором эта мысль была высказана: «Благодаря нашему правительственному 
законодательству мы вернулись к старому аристотелевскому понятию закона, которое не разделяло законодательную и правительственную деятельность, а рассматривало законодательство как одну из изначальных 
функций правительства… Сейчас наши законы принимаются в виде решений имперского правительства во 
главе с фюрером; для нас закон — это волеизъявление фюрера, который планомерно руководит всеми силами немецкого народного сообщества. В этом, с точки зрения правовой науки, решающем моменте, а именно 
в понятии закона немецкое фюрерское государство преодолело разломы и раздоры прошлого. Отныне для 
нас закон — это не абстрактная норма, привязанная к волевому акту, лежащему в прошлом; закон — это план и воля фюрера. В качестве плана закон направлен на настоящее и будущее, преодолевая 
тем самым не только жёсткое и неверное разделение законодательной и исполнительной властей, но также 
неверный и неправильный разрыв между прошлым и будущим, который был характерным признаком прежнего понятия закона в теории и на практике, на основании чего было возведено целое здание норм, понятий 
и способов толкования. Благодаря новому понятию закона мы оказываемся на передовых рубежах правового развития» (курсив в оригинале набран вразрядку. — А. Р.) (Schmitt C. Die Rechtswissenschaft im Führerstaat // Zeitschrift der Akademie für Deutsches Recht. Jg. 2. 1935. Nr. 7. S. 435–440, 439).
14	 См.: Heun W. Die Struktur des deutschen Konstitutionalismus des 19. Jh. im verfassungsgeschichtlichen Vergleich // Der Staat. Jg. 45. 2006. Nr. 3. S. 365–382.


чем те, которые связывают с ним их российские коллеги15. В литературе указывается на 
то, что китайские учёные-правоведы также не считают необходимым использовать 
понятие «конституционализм» при анализе конституционной системы Китая16.
Факт того, что научные школы из двух очень разных стран не используют термин 
«конституционализм» в обязательном порядке, говорит о том, что причины этого не носят (сугубо) идеологического характера, а скорее связаны с тем, как выстроены применяемые ими системы научных понятий.
Мы не можем привести развёрнутого анализа употребления понятия «конституционализм» в иностранной литературе, но кратко проанализируем две публикации, которые 
затрагивают вопросы, изложенные в этой статье дальше. В исследовании политического 
развития постколониальной Латинской Америки описывается неудачная попытка принятия конституции в одной из мятежных бразильских провинций в середине XIX века17. 
Из контекста видно, что конституционализм обозначает здесь тему, имеющую отношение к разработке и принятию конституции. Поскольку речь идёт о территории под управлением местного каудильо (от исп. caudillo — вождь), то обнаруживаются параллели 
с Европой этой эпохи, где происходил переход от абсолютной к конституционной монархии. Озвучена идея, что конституция является признаком суверенитета (нового) государства. В этом смысле можно говорить о том, что в XIX веке конституционализм пришёл 
на смену династическому принципу, в рамках которого именно существование правящей династии являлось признаком и олицетворением независимости определённой 
территории. На основании изложенного можно прийти к выводу, что понятие «конституционализм» используется здесь скорее в первом, формально-институциональном 
значении.
В другой статье анализируется политическая платформа итальянской партии «Братья 
Италии» (итал.: Fratelli d’Italia, FdI) в сравнении с другими европейскими правыми 
партиями18. Здесь два раза используется понятие «конституционализм». Сначала автор 
указывает на то, что правые силы определённой направленности интерпретируют понятие «народного суверенитета» таким образом, что это «нарушает границы конституционализма и его правил»; в другом месте указывается на то, что программа польской 
партии «Права и справедливости» (пол.: Prawo i Sprawiedliwość, PiS; далее — ПиС) 
не представляет собой «либеральный консерватизм, придерживающийся принципов 
конституционализма». Последняя фраза примечательна уже сама по себе, потому что 
вводит оксюморон «либеральный консерватизм». Цитируемая здесь статья итальянского автора существует в двух версиях — английской и немецкой. В немецкой оба приведённых фрагмента, использующие слово Konstitutionalismus, не имеют однозначного 
смысла: остаётся непонятным, какого рода несовместимость с конституцией и с конституцией ли вообще имеется в виду. Немецкий автор-правовед в аналогичном контексте 
использовал бы другие термины, например «верность конституции» (нем.: Verfassungs15	 Это нужно учитывать при интерпретации ответа А. Нуссбергер на статью С. Белова, когда она пишет о конституционализме как организации государственной власти на основе конституции, см.: Нуссбергер А. Прощание с универсальными конституционно-правовыми концепциями?: Ответ на статью Сергея Белова. 
C. 91–92.
16	 См.: Кравец И. Указ. соч. С. 14.
17	 См.: Roithmann A. J. The Surprising Survival of Constitutionalism in the Caudillo Republic of Rio Grande do 
Sul, Brazil, 1836–1845 // The Historical Journal. 2024. P. 1–21. URL: https://doi.org/10.1017/S0018246X 
24000402 (дата обращения: 04.11.2024).
18	 См.: Ventura S. Giorgia Meloni und ihre Partei Fratelli d’Italia: Eine personalisierte Partei zwischen rechtsextrem und rechtsradikal. Rome : Friedrich-Ebert-Stiftung Italien, 2022.


Доступ онлайн
2 100 ₽
В корзину