Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Международное правосудие, 2025, № 1 (53)

научно-аналитический журнал
Покупка
Артикул: 862338.0001.99
Доступ онлайн
1 925 ₽
В корзину
Международное правосудие : научно-аналитический журнал. – Москва : Центр конституционных исследований, 2025. - № 1 (53). – 166 с. – ISSN 2226-2059. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2216478 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
Учредитель 
О. Б. Сидорович
Издатель
ООО «Центр конституционных исследований»
Редакционный совет
А. И. КОВЛЕР, председатель (Институт законодательства и сравнительного правоведения)
Б. БАУРИНГ (Лондонский университет, Великобритания)
Л. ГАРЛИЦКИЙ (Варшавский университет, Польша)
А. Я. КАПУСТИН (Институт законодательства и сравнительного правоведения)
Т. Н. НЕШАТАЕВА (Российский государственный университет правосудия)
А. НУССБЕРГЕР (Кёльнский университет, Германия)
С. М. ПУНЖИН (Международный Суд ООН, Нидерланды)
В. Л.ТОЛСТЫХ (Институт востоковедения РАН)
М. Л. ЭНТИН (МГИМО МИД России)
Редакционная коллегия
А. П. ЕВСЕЕВ (Российский государственный университет правосудия)
Д. В. КРАСИКОВ (Саратовская государственная юридическая академия)
И. М. ЛИФШИЦ (Всероссийская академия внешней торговли)
С. Д. ПИМЕНОВА (Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова)
И. В. РАЧКОВ (НИУ «Высшая школа экономики»)
А. К. СОБОЛЕВА (НИУ «Высшая школа экономики»)
Е. В. СЫЧЕНКО (Санкт-Петербургский государственный университет)
М. П. ТРУНК-ФЁДОРОВА (Санкт-Петербургский государственный университет)
М. А. ФИЛАТОВА (НИУ «Высшая школа экономики»)
К. В. ЭНТИН (Суд Евразийского экономического союза, Беларусь)
Главные редакторы
Д. В. КРАСИКОВ (Саратовская государственная юридическая академия)
И. В. РАЧКОВ (НИУ «Высшая школа экономики»)
Выпускающий редактор
О. Б. СИДОРОВИЧ (ООО «Центр конституционных исследований»)
Редакторы
Д. А. МАМАЕВ
М. СИДОРОВИЧ
Решением ВАК журнал включён в «Перечень ведущих рецензируемых научных 
журналов и изданий, в которых должны быть опубликованы основные научные 
результаты диссертации на соискание ученой степени доктора и кандидата наук».
Журнал входит в базу журналов Russian Science Citation Index на платформе 
Web of Science, а также в базу данных периодических и продолжающихся изданий 
Ulrich'sPeriodicalsDirectory.
Свидетельство о регистрации ПИ № ФС77-82341 от 23 ноября 2021 года 
выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи,  
информационных технологий и массовых коммуникаций.
Тираж 300 экз. Периодичность – 4 номера в год. Цена свободная.
Подписной индекс (Каталог «Почта России») — ПН994.
Дата выхода в свет: 31 марта 2025 года.
Адрес редакции: 129090 Москва, ул. Щепкина, д. 8.
Тел.:	+7 (495) 608-69-59. Эл. почта: info@mp-journal.ru
Отпечатано в типографии ООО «Буки Веди» 
117393, г. Москва, вн.тер.г. муниципальный округ Обручевский,  
ул. Профсоюзная, д. 56, этаж 3, помещение XIX, ком. 321. 
Тел.: +7 (495) 926-63-96; www.bukivedi.com; info@bukivedi.com
Позиции авторов статей могут не совпадать с мнением редакции.
При цитировании материалов ссылка на журнал и правообладателя обязательна.
Перепечатка разрешена только с письменного согласия правообладателя.
© ООО «Центр конституционных исследований», 2025
Журнал издаётся при 
финансовой поддержке
	
Том 15	 No 1 (53) • 2025
ISSN 2226-2059; e-ISSN 2541-8548
TRIBUNA
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВОСУДИЕ НА РАСПУТЬЕ: 	
3 
СУДЕБНОЕ УСМОТРЕНИЕ КАК ФОРМА ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ
Андрей Медушевский
PRAXIS
RES JUDICATA
МЕЖДУНАРОДНОЕ ДВИЖЕНИЕ СУДЕЙ 	
40 
ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ АРБИТРОВ 
ОБЗОР ПОСТАНОВЛЕНИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА  
ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ОТ 26 НОЯБРЯ 2024 ГОДА  
ПО ДЕЛУ «ЭНДИАЙ СОПОТ» ПРОТИВ СЕВЕРНОЙ МАКЕДОНИИ  
(ЖАЛОБА № 6035/17)
Михаил Гальперин
ПРАВО НА ЖИЗНЬ: ЭКОТЕСТ НАКОНЕЦ ПРОЙДЕН	
56 
КОММЕНТАРИЙ К ПОСТАНОВЛЕНИЮ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА  
ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА  ОТ 30 ЯНВАРЯ 2025 ГОДА  
ПО ДЕЛУ CANNAVACCIUOLO AND OTHERS V. ITALY  
(ЖАЛОБЫ № 51567/14, 39742/14, 74208/14, 21215/15)
Александр Солнцев
SCRIPTORIUM
JUSTICIA
НЕСКОЛЬКО ЖИЗНЕЙ ДОКТРИНЫ ИМПЕРАТИВНЫХ 	
70 
НОРМ (JUS COGENS) В МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВЕ
Алексей Исполинов
РЕГИОНАЛЬНЫЕ ИМПЕРАТИВНЫЕ НОРМЫ 	
98 
В МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВЕ: МИФ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ
Ольга Кадышева
FORUM INCOGNITA
СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫЙ ТРИБУНАЛ ПО КОСОВО — 	
117 
ВЫНУЖДЕННОЕ ПРАВОСУДИЕ?
Андрей Антонов
LEX MERCATORIA
НЕЗАМЕЧЕННОЕ НАСЛЕДИЕ ДЕЛА ЮКОСА: 	
136 
ДИЛЕММА ВЫБОРА ДАТЫ ОЦЕНКИ ИНВЕСТИЦИЙ  
В ИНВЕСТИЦИОННОМ АРБИТРАЖЕ
Софья Пименова
ACADEMIA
LIBRORUM
ВООБРАЖЕНИЕ И МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО	
150
РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ: 
BOHLANDER M. CONTACT WITH EXTRATERRESTRIAL INTELLIGENCE  
AND HUMAN LAW: THE APPLICABILITY OF RULES OF WAR  
AND HUMAN RIGHTS. LEIDEN : BRILL, 2023
Александр Евсеев


	
Volume 15	
1 (53) • 2025
ISSN 2226-2059; e-ISSN 2541-8548
Founder
O. Sidorovich
Publisher
Center for Constitutional Studies Ltd.
Scientific Advisory Board
A. KOVLER, Chairman (Institute of Legislation and Comparative Law)
B. BOWRING (Birkbeck College of the University of London, UK)
M. ENTIN (MGIMO University)
L. GARLICKI (University of Warsaw, Poland)
A. KAPUSTIN (Institute of Legislation and Comparative Law)
T. NESHATAEVA (Russian State University of Justice)
A. NUSSBERGER (University of Cologne, Germany)
S. PUNZHIN (International Court of Justice, Netherlands)
V. TOLSTYKH (Institute of Oriental Studies, RAS)
Board of Editors
K. ENTIN (Court of the Eurasian Economic Union, Belarus)
A. EVSEEV (Russian State University of Justice)
M. FILATOVA (Higher School of Economics)
D. KRASIKOV (Saratov State Law Academy)
I. LIFSHITS (Russian Foreign Trade Academy)
S. PIMENOVA (Lomonosov Moscow State University)
I. RACHKOV (Higher School of Economics)
A. SOBOLEVA (Higher School of Economics)
E. SYCHENKO (Saint Petersburg State University)
M. TRUNK-FEDOROVA (Saint Petersburg State University)
Editors in Chief
D. KRASIKOV (Saratov State Law Academy)
I. RACHKOV (Higher School of Economics)
Managing Editor
O. SIDOROVICH (Center for Constitutional Studies Ltd.)
Editors
D. MAMAEV
M. SIDOROVICH
Published under the sponsorship of the
© Center for Constitutional Studies Ltd., 2025
ISSN 2226-2059; e-ISSN 2541-8548
Address: 8, Shchepkin Str., Moscow, 129090, Russian Federation
Mailing Address: 8, Shchepkin Str., Moscow, 129090, Russian Federation
Phone: +7 (495) 608-69-59
E-mail: info@mp-journal.ru
https://mp-journal.ru
TRIBUNA
INTERNATIONAL JUSTICE ON A CROSSROADS: 	
3 
JUDICIAL DISCRETION AS A FORM OF POLITICAL POWER
Andrey Medushevsky
PRAXIS
RES JUDICATA 
INTERNATIONAL JUDGES’ MOVEMENT 	
40 
FOR THE INDEPENDENCE OF ARBITRATORS 
AN OVERVIEW OF THE JUDGMENT OF THE EUROPEAN COURT  
OF HUMAN RIGHTS OF NOVEMBER 26, 2024  
IN THE CASE OF NDI SOPOT S.A. V. NORTH MACEDONIA  
(APPLICATION NO. 6035/17)
Mikhail Galperin
RIGHT TO LIFE: THE ECO-TEST FINALLY PASSED	
56 
A COMMENTARY ON THE JUDGMENT OF THE EUROPEAN COURT  
OF HUMAN RIGHTS OF JANUARY 30, 2025  
IN THE CASE OF CANNAVACCIUOLO AND OTHERS V. ITALY  
(APPLICATIONS NOS. 51567/14, 39742/14, 74208/14, 21215/15)
Alexander Solntsev
SCRIPTORIUM
JUSTICIA
THE LIVES OF THE DOCTRINE OF PEREMPTORY NORMS 	
70 
(JUS COGENS) IN INTERNATIONAL LAW
Alexey Ispolinov
REGIONAL PEREMPTORY NORMS IN INTERNATIONAL LAW: 	
98 
MYTH OR REALITY
Olga Kadysheva
FORUM INCOGNITA
SPECIALIST TRIBUNAL FOR KOSOVO — FORCED JUSTICE?	
117
Andrey Antonov
LEX MERCATORIA
THE UNNOTICED LEGACY OF THE YUKOS CASE: 	
136 
THE DILEMMA OF CHOOSING THE VALUATION DATE  
OF AN INVESTMENT IN INVESTMENT ARBITRATION
Sofia Pimenova
ACADEMIA
LIBRORUM  
IMAGINATION AND THE INTERNATIONAL LAW	
150
BOOK REVIEW:  
BOHLANDER M. CONTACT WITH EXTRATERRESTRIAL INTELLIGENCE  
AND HUMAN LAW: THE APPLICABILITY OF RULES OF WAR  
AND HUMAN RIGHTS. LEIDEN : BRILL, 2023
Aleksandr Evseev


Международное правосудие на распутье:  
судебное усмотрение как форма политической власти
Андрей Медушевский*
Одна из идей, разделяемых преобладающим большинством экспертного сообщества, заключается в наступающем кризисе легитимности международного права. Это заключение — вполне понятная реакция на новые регрессивные тенденции: растущий методологический вызов правового релятивизма, очевидное преобладание 
правовой фрагментации над унификацией в глобализированном мире; прогрессирующая деградация международных отношений и правовых коммуникаций. Международный консенсус, сформированный после Второй мировой войны, заложивший основу теории и практики прав человека, в настоящее время, по-видимому, близок 
к исчерпанию, но нового ещё не достигнуто. Часть проблемы состоит в декомпозиции всей системы международного правосудия как могущественного, эффективного и нейтрального инструмента для разрешения интернациональных конфликтов и медиации между различными международными игроками. Это выражается в растущем 
уровне правовой неопределённости; открытой борьбе интернациональных, транснациональных и национальных 
судов за компетенцию, влияние и власть; появлении конкурирующих доктрин и интерпретаций международных 
договоров и прав человека, продвижении судебного активизма как реакции на вакуум политической власти. Все 
эти факты делают важным выявление меняющегося места судебного усмотрения как формы и компонента политической власти в отношении таких ключевых тем, как методология правового толкования, принцип пропорциональности, европейский консенсус, свобода усмотрения, доктрина контрлимитов и их судебной трактовки в чрезвычайно сложной политической атмосфере различных глобальных регионов. Функция судебного активизма, 
безусловно, выполняет компенсаторную роль в целях заполнить вакуум политической власти на международном уровне, отсутствие общего понимания правил и стратегий правового усмотрения и, следовательно, вносит 
дополнительный вклад в рост диспропорций универсального толкования принятых международных стандартов, 
используя политические аргументы, переодетые в юридические одежды. Это, разумеется, не означает, что судебная трактовка международных норм тождественна их политической трактовке, но ясно показывает необходимость обновлённого консенсуса важнейших международных игроков по определению смысла норм, их этимологических рамок и методов разрешения когнитивных споров. Международные суды становятся наиболее важным 
институтом для достижения этой цели. Целеориентированный подход, как считает автор, демонстрирует чрезвычайную важность новой политики права — координированной деятельности международных судов по поиску 
утраченного общего смысла ценностей, договоров и норм — деятельности, способствующей возрождению идеала 
глобального конституционализма в правовой дипломатии и практике международного правосудия. Среди важных выводов автора — идея нового международного консенсуса, формируемого для создания общей правовой 
повестки, способной вдохнуть новую жизнь в старые принципы. Это делает принципиально важной новую политику права, предназначенную для утверждения системы международного правосудия, руководствующегося единым пониманием общей перспективной цели в праве.
*	 Медушевский Андрей Николаевич — доктор философских наук, ординарный профессор Национального 
исследовательского университета «Высшая школа экономики», Москва, Россия (e-mail: amedushevsky@
mail.ru).
TRIBUNA


	
³ Свобода усмотрения; легитимность международного права; 
международные и национальные суды; судебное толкование; 
принцип пропорциональности; европейский консенсус; доктрина 
контрлимитов; судебный активизм; политика права
1.	Введение
Принято считать, что международное правосудие, созданное изначально для разрешения споров между государствами, опирается на стабильные принципы и нормы договоров между странами, фиксирующие сегодня общее понимание ценности прав человека. 
В этом понимании основу всей современной архитектуры судов составляет своеобразный «общественный договор» — консенсус великих держав (по результатам Второй 
мировой войны), определяющий совокупность ценностных и нормативных правил, который опирается на веру в приоритет прав человека как фундамент международного и 
конституционного права. Данная общность установок, устремлений и ожиданий предполагает сходство методологических подходов Судов разных уровней и позволяет говорить 
о возможности достижения компромисса между ними путём диалога.
Современная реальность, однако, далека от этого идеала — послевоенный «общественный договор»1, казавшийся незыблемым, утрачивает стабильность, как и легитимность транснациональных судебных институтов; интеграционные и унификационные 
процессы уступают фрагментационным; общечеловеческие ценности утрачивают ранее 
достигнутый уровень универсальности правовой защиты и вступают в острое противоречие с интересами отдельных регионов и ведущих государств; международные и национальные суды, опираясь на одни и те же ценностные установки, выносят чрезвычайно 
разные, а иногда и противоположные решения по сходным вопросам правозащитной 
повестки, а национальные правительства всё менее склонны выполнять решения международных организаций и судов.
В данной статье с позиций методологии когнитивного правоведения предпринята попытка выяснить причины этого — коренятся ли они в философском релятивизме нашей 
эпохи, эрозии общественного договора о правах человека, процессах фрагментации 
глобального правового пространства, различии источников транснационального и национального права, доктринальных подходах, отражающих различие интересов акторов 
международных отношений, конфликте компетенций международных и конституционных судов или простом преобладании политических мотивов над юридическими? Тема, 
охватывающая все названные вопросы, — роль судебного усмотрения и толкования, 
прежде всего его активистских форм в конструировании новой глобальной правовой 
реальности. Эта роль, как показывает автор, определяется не столько общими формально-юридическими рамками деятельности судебных институтов, сколько их конкурентной 
активностью и вкладом в формирование нового «общественного договора», а само судебное толкование всё более уверенно выступает как форма политической власти.
1	 Здесь и далее понятие общественный договор используется не как аутентичная философская конструкция 
XVII–XVIII веков, положенная в обоснование гражданского общества и правового государства (хотя и не 
имеющая эмпирического подтверждения), а скорее как метафора, означающая консенсус в послевоенном 
общественном сознании, подкреплённый согласием ведущих государств-победителей об основах международного порядка. Достижение такого консенсуса после всех мировых войн является необходимым условием 
стабильности международного права и его легитимности, а разрушение, напротив, признаком его деградации и сигналом о пересмотре смысла системообразующих критериев, в том числе в политическом и судебном толковании. Данный взгляд в наибольшей степени соответствует представлениям реалистической теории международных отношений. См.: Киссинджер Г. Мировой порядок. М. : АСТ, 2021.
DOI: 10.21128/2226-2059-2025-1-3-39


2.	Могут ли суды заниматься политикой, сохраняя нейтральность?
Под правом обычно понимается система обязательных формальных принципов и норм, 
регулирующих поведение социума; под политикой — система неформальных установок, 
служащих для получения власти, её удержания и использования. Кризис международного правового порядка актуализировал тему взаимоотношений права и политики, в частности понятие политики права — международного и конституционного2. Вопреки представлению о «чистом» международном праве, стоящем вне политики, в реальности это 
ожидание трудно осуществимо. Когда международное право стремится деполитизировать международные отношения, как считают исследователи, оно рискует превратиться 
либо в апологию интересов государства и неравенства в распределении власти, либо 
стать оторванной от жизни моралистической утопией3. Нет сомнений, что такие принципы, как суверенитет, права человека, применение силы, глобальное управление, санкции — не могут избежать влияния политики4. В международном праве центральную 
роль играют государства и их отношения, а право стремится сдержать их произвол. Может ли оно сделать это в нашем жестоком мире? Идея так называемой сравнительной 
международной политики права делает акцент на различиях и сходствах в политических 
подходах государств к толкованию, проектированию и развитию международного правопорядка5.
Данный подход с позиций политики права актуален для международного правосудия. 
Международное правосудие отвечает на вопрос о принципах, которыми государства 
должны руководствоваться в отношении друг друга. Именно государства, представляя 
собственное население, являются центральными агентами в международных отношениях6. Но это означает зависимость правосудия от воли государств, прежде всего ведущих. По мнению южноафриканского судьи Р. Голдстоуна, «политику нельзя отделить от 
международного правосудия. Без политики не может быть правосудия, и без политики 
оно не может быть успешным. И если оно потерпит неудачу, то это произойдёт из-за политики. Так что это очень политическая область международной деятельности»7.
Означает ли это, что суды — международные и национальные, — могут заниматься 
политикой? Ранее сама постановка этого вопроса показалась бы неуместной, во-первых, потому, что отказ от политики — формальное требование к судам для обеспечения 
их нейтральности; во-вторых, потому, что это означало бы превращение судов из «негативного» законодателя в позитивного, то есть конкурента законодательной и исполнительной власти. Тем не менее тезис о политических функциях судов сейчас уже не 
2	 См.: Research Handbook on the Politics of Constitutional Law / ed. by M. Tushnet and D. Kochenov. Cheltenham ; Northampton, MA : Edward Elgar, 2023.
3	 См.: Koskenniemi M. From Apology to Utopia: The Structure of International Legal Argument. Cambridge : 
Cambridge University Press, 2005.
4	 См.: Edege E., Sutch P. The Politics of International Law and International Justice. Edinburgh : Edinburgh 
University Press, 2013.
5	 См.: Jorgensen M. Comparative International Legal Policy: National Political Approaches towards International 
Legal Order. 24 January 2024. Max Planck Institute for Comparative Public Law & International Law (MPIL) 
Research Paper No. 2024-03. URL: https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=4705207 (дата обращения: 27.01.2025).
6	 См.: Hjorthen F. D. International Justice // Oxford Research Encyclopedias. Politics. 24 February 2022. URL: 
https://doi.org/10.1093/acrefore/9780190228637.013.2010 (дата обращения: 27.01.2025).
7	 Political Will and Multilateral Cooperation in International Law: An Interview with Richard Goldstone // Yale 
Journal of International Affairs. 2012. 22 February. URL: https://www.yalejournal.org/publications/politicalwill-and-multilateral-cooperation-in-international-justice (дата обращения: 27.01.2025).


выглядит столь еретическим. «Международное право и политика, — считает президент 
Европейского общества международного права, профессор Г. Эрнандес, — никогда не 
были полностью разделены, но остаются во взаимно конститутивных отношениях. Право обеспечивает структуру для социальных отношений и, в свою очередь, служит для их 
формирования или даже создания; и, конечно, право в его современной форме остаётся выражением политического, морального и этического выбора, направляемого через 
процессы, которые подтверждают именно этот политический выбор и придают ему юридическую форму». Международные суды должны, поэтому, «иногда заниматься высокой 
политикой»8. Данное утверждение относится к Международному Суду ООН, но в равной, если не большей, степени справедливо по отношению к Суду Европейского Союза 
и тем более Международному уголовному суду, ставшему в последнее время объектом 
острых обвинений в политизации. Готовность национальных судов рассматривать международные вопросы как вопросы права, а не политики, существенно различается в зависимости от того, просят ли их принять горизонтальное (от государства государству) 
правило, вертикальное (от государства частной стороне) правило или транснациональное (от частной стороны частной стороне) правило9.
В действительности это означает более внимательное отношение к кругу вопросов, 
которые ранее находились на периферии внимания экспертов: как меняется место судов 
в структуре политической власти; должны ли они оставаться в роли нейтрального аполитичного эксперта, выступающего исключительно хранителем и толкователем законов, 
или взять на себя роль преобразователя социальной действительности посредством изменения смысла или семантики правовых норм и правил, проявив «институциональное 
тщеславие» и волю к конструированию реальности10. Усмотрение — важнейший элемент формирования юридического смысла в международном праве, включающее функции, правила и стратегии толкования11. «Высокая политика» открывает возможность 
привлечения мирового внимания к суду, а международное право, которое он призван 
применять, становится не его единственной задачей, но частью более широкого повествования, включающего противоположные нарративы и оценки. Но когда исчезает единство понимания смысла принципов международного права, а ведущие державы перестают выполнять его предписания, это ведёт к деградации международных отношений12. 
Это не значит, конечно, что судебное толкование права тождественно его политической 
интерпретации, но возникает вопрос о том, какой должна быть разумная политика права, способная определить границы судебного усмотрения в интерпретации основополагающих правовых принципов и норм13. Возможна ли выработка такой общей политики 
8	 Hernández G. High Politics and the International Court of Justice // Centre for International Law. National 
University of Singapore. 17 October 2024. URL: https://cil.nus.edu.sg/blogs/high-politics-and-the-inter 
national-court-of-justice/ (дата обращения: 27.01.2025).
9	 См.: Sloss D., Van Alstine M. International Law in Domestic Courts. Santa Clara, CA : Santa Clara University 
School of Law, 2015. URL: https://digitalcommons.law.scu.edu/facpubs/889/ (дата обращения: 27.01.2025). 
P. 1.
10	 См.: Klabbers J. How Interpretation Makes International Law: On Semantic Change and Normative Twists // 
European Journal of International Law. Vol. 24. 2013. No. 2. P. 718–722, 721–722.
11	 См.: Interpretation in International Law / ed. by A. Bianchi, D. Peat, M. Windsor. Oxford : Oxford University 
Press, 2018.
12	 См.: Бауринг Б. Деградация международного правового порядка? Реабилитация прав и возможность политики. М. : Новое литературное обозрение, 2021.
13	 Термин «политика права» получает разные интерпретации. Он используется нами в понимании Л. И. Петражицкого, который ввёл его в науку и дал ему теоретическое обоснование в контексте своей психологической теории права. Исходя из имманентного противоречия интуитивного и позитивного права, он полагал, 


права в международном судебном толковании и, если да, то каковы могли бы быть её 
основания, содержание и цель?
Вернуть утраченное единство понимания смысла принципов международного права — одна из задач когнитивного правоведения. Остаётся дискуссионным ряд вопросов: 
как международное право может разрешить проблему конфликтности унификации и 
фрагментации глобального правового порядка, стабильности и эффективности международного порядка; способны ли международные и национальные суды преодолеть доктринальные и процессуальные разногласия и добиться консолидированной позиции; где 
проходят границы юридической и политической сфер толкования14. Главный вопрос заключается в том, чтобы понять, насколько международные суды, сознательно беря на 
себя часть полномочий законодательной и исполнительной власти, готовы и способны 
стать медиатором в текущих политических процессах, а судебное усмотрение — выступать формой политической власти?
3.	Возрастание правовой неопределённости: релятивизация  
смысла норм и судебных решений в условиях постмодернизма
От логики судебных решений зависит их легитимность в экспертном сообществе15. 
Обоснование этой логики всегда колеблется между большей или меньшей определённостью суждений, порождая основания для сомнений. Философия постмодернизма увеличивает эту неопределённость, подчёркивая условность правовой аргументации. 
Данную ситуацию иллюстрирует метафора зеркального зала, в котором международноправовые дискурсы построены на автореферентных механизмах, похожих на отражающие друг друга зеркала, благодаря которым движения и позы воспроизводятся бесконечно без раскрытия их источника. Эта метафора позволяет выделить три типа юристовмеждународников — неуязвимого догматика, использующего отражённый в зеркале 
образ без всяких доказательств; уязвимого участника этого процесса, пребывающего 
в неуверенности из-за разбитого зеркала или неспособности заглянуть в него и, наконец, тип саморефлексирующего юриста, готового размышлять о степени соответствия 
данных зеркальных отражений действительности. Проблема заключается в том, что все 
что последнее может оказывать противоположное воздействие на общество — вызывать его деморализацию или способствовать нравственному прогрессу. Достижение второй цели преследует политика права, 
смысл которой состоит в том, чтобы сделать стихийное воздействие права направленным и научным, стимулируя нравственный прогресс человечества. В этом понимании политика права есть деятельность юристов, направленная на систематизацию, унификацию и рационализацию законодательства, превращение 
его в эффективный инструмент социального развития. Постоянно направляя мышление людей в определённое русло, стимулируя появление одних мотивов и сдерживая другие, разумная политика права есть 
фактор цивилизационного прогресса. В области судебного толкования политика права способна отразить 
значение «интуитивно-правовой совести» в решениях судов, которые таким образом создают «соответствующее новое позитивное право, не заполняющее пробелы старого, а разрушающее и вытесняющее 
его». Если согласиться с тем, что подобным выражением интуитивного права в судебном толковании является предощущение глобального конституционализма, то можно рассматривать целенаправленное движение к нему как разумную политику права нашей эпохи. См.: Петражицкий Л. И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. СПб. : Лань, 2000. С. 455.
14	 См.: Медушевский А. Н. Глобальный конституционализм: процессы интеграции и фрагментации в создании 
нового мирового порядка. М. : Директ-Медиа, 2023.
15	 Легитимность — не статическое понятие, а результат конфликтного взаимодействия различных легитимирующих стратегий. Одной из них является экспертное обоснование научной значимости правовых конструкций и логики их применения в вынесении судебных решений. Следовательно, достижение согласия по этому 
вопросу в экспертном сообществе (или, напротив, его отсутствие) — один из ключевых факторов легитимности судебных решений в обществе.


три типа юристов-международников могут одновременно присутствовать в одном зеркальном зале, где они, «возможно, даже не видят друг друга»16. Это постмодернистское 
рассуждение настаивает на релятивизме выводов судей, не отдавая предпочтение ни одному из типов. Однако преимущество, теоретически, должен иметь третий тип — саморефлексирующего юриста-международника, который, пусть и с трудом, стремится определить доказательные подходы к выявлению смысла правового конструирования.
Какова природа этой саморефлексии? Реконструкция смысла правовых конструкций, 
как считают некоторые исследователи, отражена в риторике и языке судебных решений. 
Их анализ с позиций риторического метода позволяет выявить различие установок национальных и наднациональных судов: первые стремятся «удержать свои рубежи», отстаивая право на прочтение международных договоров в свете национального законодательства; вторые формируют «новый правовой пейзаж в области прав человека, не 
считая себя связанными привычными догмами и той интерпретацией прав, которая проистекает из хорошо устоявшейся судебной практики национальных государств». В этом 
понимании судьи национальных судов выступают как простые читатели текста Европейской Конвенции по правам человека, в то время как международные судьи, наподобие 
платоновских «мужей-диалектиков», претендуют стать её соавторами, толкуя ключевые 
понятия и термины на уровне конструирования их смысла. Международные судьи, например судьи ЕСПЧ, становятся «авторами» новых прав и новых правовых концепций, 
которые они формируют, помогая взаимно определяться национальным правовым системам17. Но риторика судебных решений — ненадёжный метод познания, поскольку 
апеллирует не к разуму, а чувствам, по своей сути она нацелена на психологическое 
восприятие дела не только юридическими экспертами, но и публикой, а значит, едва ли 
может стать способом установления «правильного смысла» природы вещей18.
Метафора зеркального зала и поиск смысла судебных решений в риторике судей 
раскрывают условность правовых конструкций в ситуации постмодернизма, релятивизирующей (если не отрицающей) сами критерии доказательности познания, ранее твёрдо 
опиравшиеся на установление их фактической достоверности и верифицируемости. Обсуждение проблемы доказательности утверждений ведёт к постановке вопроса о том, 
могут ли факты существовать независимо от их восприятия. Процесс доказывания — 
16	 Эта метафора пытается передать «условность правовых доктрин, моделей правовой аргументации и правовых категорий», демонстрируя «недетерминистские представления о современной международно-правовой 
мысли и практике», предлагая реформировать «способы, которыми категории мысли, речи и аргументации 
юристов-международников формируют мир (и вмешиваются в его проблемы)». См.: Д’Аспремон Ж. Три 
юриста-международника в зеркальном зале // Международное правосудие. 2019. № 4 (32). С. 21–38, 22.
17	 Поэтому ЕСПЧ стоит на позициях «судебного активизма» — находит в Конвенции то, чего в ней нет, конструирует новые права или расширяет их до пределов, которые явно не охватывались замыслом создателей 
текста. См.: Соболева А. Судьи Европейского Суда по правам человека как «мужи-диалектики»: риторический контекст и платоновская теория именования // Международное правосудие. 2017. № 3 (23). С. 34–46, 
35.
18	 Роль психологии и психологических аргументов, как известно, не была одинаковой в риторике судебных 
заседаний. Во Франции первой половины XIX столетия юристы обычно не уделяли много внимания психологическому анализу внутренних причин преступления, а адвокаты строили свои защитные речи на базе 
критики выступления обвинителя. Но со временем элементы риторики стали более распространёнными и 
использовались с целью воздействия на присяжных и общественное мнение, найдя проявления в восхвалениях как подзащитного и свидетелей, так и экспертов, полезных для защиты. Примером этих риторических приёмов с использованием как формальных, так и психологических аргументов стало известное дело 
А. Дрейфуса, расколовшее страну на два непримиримых политических лагеря — его противников и сторонников. Международные суды, в сущности, сталкиваются со сходной дилеммой, а их судьи далеки от философской диалектики «сути вещей». См.: Судебные ораторы Франции XIX века. Речи в политических и 
уголовных процессах / сост. Е. М. Ворожейкин. М. : Изд-во Института международных отношений, 1959.


центральный элемент любого судебного разбирательства. В международном праве со 
времён Ф. Ф. Мартенса и Гаагских конференций 1899 и 1907 годов суть расследования сводится к установлению или интерпретации фактов независимой стороной. В этой 
перспективе разделяются два типа фактов: элементарные (существование которых 
подтверждается эмпирически) и более сложные (факты-конструкции). Доказательной 
силой для Суда должны обладать именно элементарные факты, которые признаются 
«несокрушимыми». К ним относятся: «1) элементарные данные или основные факты; 
2) признание существования или причинно-следственных связей между несколькими 
основными фактами или элементарными данными; 3) правовые факты или квалификации». Этот первоначальный подход к расследованию сегодня был дополнен другими. 
Выделяются три различных модели установления фактов: модель технической экспертизы, модель защиты прав человека и модель национального (внутреннего) расследования19. Но эти технические виды экспертизы также ценностно не беспристрастны. Данный подход затруднён в современную эпоху информационно-когнитивных войн, когда 
имеет место массированное создание фейковых данных или «альтернативных фактов»20. 
Так называемое экспертное знание в этой системе координат — не обязательно знание в общепринятом понимании, а скорее способ легитимации решений21.
В международных судах сегодня, в отличие от предшествующего этапа, факты перестают быть простым фоном юридической дискуссии, но становятся частью политического противостояния — «борьбы за факты». «Высокая политика» подразумевает «высокий уровень» манипулирования фактами или «политики подачи фактов». Решение дел 
в Международном суде ООН может в первую очередь зависеть не от оспариваемых толкований применимого права, а скорее от глубоких разногласий относительно фактов, 
будь то их существование, правильное толкование, релевантность или правовая классификация. Передавая эти споры в Суд ООН или иным образом участвуя в разбирательствах, государства могут «стремиться в первую очередь к фактическим определениям, а 
не просто к заявлениям о праве»22.
Политический аспект принятия судебных решений, следовательно, определяется не 
только степенью их независимости от прямого вмешательства других властей, но и авто19	 См.: Ван ден Херик Л. Важность установления фактов: возвращение к концепции расследования Ф. Ф. Мартенса // Международное правосудие. 2017. № 3 (23). С. 24–33, 25.
20	 См.: Медушевский А. Н. Право в эпоху когнитивных войн: гарантии свободы мысли перед вызовами новых технологий манипулирования сознанием // Сравнительное конституционное обозрение. 2024. Т. 33. 
№ 1 (158). С. 110–137, 132–133.
21	 Примером может служить взаимодействие ЕСПЧ и Европейской комиссии за демократию через право 
(далее — Венецианская комиссия) — как части работы механизма международного правосудия. Соприкосновение этих институтов выражается в сходстве идей Венецианской комиссии и Большой палаты ЕСПЧ. 
Оба органа отличает «сходство в методологических подходах» (эволютивное толкование права, доктрина 
«поля усмотрения» государств, понятийный аппарат); приверженность «практике предоставления Комиссией экспертных заключений amicus curiae по запросам Европейского Суда» и десятках постановлений 
ЕСПЧ, где «содержатся пространные ссылки на правовые позиции Комиссии». На основании этого сделан 
вывод о том, что «эта методология позволяет укрепить убедительность мотивировки заключений Комиссии 
и постановлений Европейского Суда». Но в действительности факт почти полного совпадения позиций 
ЕСПЧ и Венецианской комиссии должен скорее настораживать: он говорит лишь о том, что Комиссия является не столько аналитическим центром (в этом случае различие позиций было бы неизбежно), сколько 
институтом, легитимирующим политику права, выработанную ЕСПЧ. См.: Ковлер А., Фокин Е. Венецианская комиссия и Европейский Суд по правам человека: точки соприкосновения // Международное правосудие. 2021. № 2 (38). С. 72–92, 72.
22	 Bernardino A. L. The Politics of Facts before the International Court of Justice // Center for International Law. 
National University of Singapore. 23 October 2024. URL: https://cil.nus.edu.sg/blogs/the-politics-of-factsbefore-the-international-court-of-justice/ (дата обращения: 27.01.2027).


номностью от опосредованных способов воздействия со стороны когнитивно-информационной сферы — общественного мнения, профессионального сообщества и от восприятия фактов сторонами конфликта, когда дело сводится к так называемой очевидности23. 
Так, понятие доказательности вытесняется понятием очевидности. Но это — разные 
алгоритмы выстраивания аргументации: доказательность предполагает фактическую 
верификацию (соответствие утверждений реальным или юридическим фактам), очевидность — консенсус сторон, в том числе — риторический или условный.
4.	Принцип пропорциональности: перманентный  
диалог между правом и политикой
Дискуссия о нейтральности правосудия ассоциируется прежде всего с понятиями пропорциональности, балансирования, взвешивания и т. д., что соответствует классическому изображению Фемиды с завязанными глазами и весами в руках. Для этого есть все 
основания. Принцип пропорциональности в судебной практике приобрёл (с середины XX века) столь весомое значение в силу стремления преодолеть формалистические 
позитивистские подходы, игнорировавшие социальную природу международных конфликтов, опираясь на прагматизм, возрастающее значение толкования и в то же время 
стремление к его балансировке. Данный термин имеет много синонимов — принципы 
соразмерности, балансировки, взвешивания, общий смысл которых состоит в принятии 
идеи относительности механизмов судебных решений.
Принцип пропорциональности имеет прямое отношение к судебному усмотрению, 
а следовательно, и к формулированию стратегии толкования правовых норм. Общая 
неопределённость принципа пропорциональности открывает пути его расширительной 
трактовки и различных интерпретаций в транснациональном и национальном правосудии. Говорят даже о его слишком вольной трактовке, напоминающей споры средневековых схоластов о метафизических проблемах выявления различных форм иррациональности и компетенции. Поскольку принцип пропорциональности оказывается всё более 
широко востребованным как критерий судебного решения, юрисдикции создают различные дискреционные инструменты с целью смягчить его явный эффект. Упоминаются 
такие термины, как margin of appreciation, margin of discretion, due deference, variable intensity of review, sliding scale of review и другие, создающие широкую свободу 
усмотрения, — источник политической гибкости, но одновременно разочарования для 
носителей судебной власти, которые надеялись на большую определённость24.
23	 Так называемая очевидность — не есть доказательность и может выступать её прямой противоположностью. Эта проблема хорошо показана в рассказе Л. Андреева «Первый гонорар» в разговоре присяжного 
поверенного и его помощника. Последний, вынужденный в отсутствие мэтра выступать защитником на судебном заседании, гордясь своим красноречием, отстоял права человека, виновность которого затем стала 
ему понятна в силу обнаруженной (после получения гонорара) недостоверности представленных показаний. Патрон, слушая рассказ об этом эпизоде, лишь «улыбнулся и посмотрел на помощника добрыми, но 
немного насмешливыми глазами». Наконец, он подвёл итог: «Оправдали — значит, имели данные оправдать. Вы-то причем?». Его резюме: «Откуда мы можем знать, что происходит в действительности? Может 
быть, там черт знает что, в этой действительности. И нет никакой действительности, а есть очевидность… 
Действительность! Ах, чудак, чудак! На секунду выражение усталости исчезло с его лица, и глаза стали 
мягкими, добрыми и немного печальными, как будто он снова увидел что-то давно забытое, хорошее и молодое» (Андреев Л. Н. Первый гонорар // Повести и рассказы. М. : Художественная литература, 1979. 
С. 73–86, 85–86).
24	 См.: Rivers J. Proportionality and Discretion in International and European Law // Transnational Constitutionalism / ed. by N. Tsagourias. Cambridge : Cambridge University Press, 2009. P. 107–132, 107.


Доступ онлайн
1 925 ₽
В корзину