Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Материалы по истории русского балета : 200 лет Ленингр. гос. хореогр. училища. 1738-1938 : в 2 т. : Том 1

Бесплатно
Основная коллекция
Артикул: 851495.01.99
Материалы по истории русского балета : 200 лет Ленингр. гос. хореогр. училища. 1738-1938 : в 2 т. : Том 1 : архивная лит-ра xix в. / . - : , 1939. - 391 с. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2192172 (дата обращения: 19.11.2026)
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
БАЛЕТНОГО
БАЛЕТНОГО
БАЛЕТНОГО
БАЛЕТНОГО ОТДЕЛЕНИЯ
ОТДЕЛЕНИЯ
ОТДЕЛЕНИЯ
ОТДЕЛЕНИЯ
II
II
II
II Е
Е
Е
Е Т
Т
Т
Т К
К
К
К Р
Р
Р
Р В
В
В
В У
У
У
У I»
I»
I»
I» Г
Г
Г
Г С
С
С
С К
К
К
К О
О
О
О Г
Г
Г
Г О
О
О
О
ТЕАТРАЛЬНОГО
ТЕАТРАЛЬНОГО
ТЕАТРАЛЬНОГО
ТЕАТРАЛЬНОГО
УЧИЛ
УЧИЛ
УЧИЛ
УЧИЛ И
И
И
И III
III
III
III А
А
А
А
II
II
II
II і.і
і.і
і.і
і.і іі
іі
іі
іі і
і
і
і ■;
■;
■;
■;
ЛЕНИНГРАДСКОГО
ЛЕНИНГРАДСКОГО
ЛЕНИНГРАДСКОГО
ЛЕНИНГРАДСКОГО
ГОСУДАРСТВЕННОГО
ГОСУДАРСТВЕННОГО
ГОСУДАРСТВЕННОГО
ГОСУДАРСТВЕННОГО
ХОРЕГРАФИНЕСКОГО
ХОРЕГРАФИНЕСКОГО
ХОРЕГРАФИНЕСКОГО
ХОРЕГРАФИНЕСКОГО
УЧИЛИЩА
УЧИЛИЩА
УЧИЛИЩА
УЧИЛИЩА
I
I
I
I
Материалы
п о истор и и
ру с с ко г о балет а
Составитесь
Составитесь
Составитесь
Составитесь М.
М.
М.
М. В
В
В
В о
о
о
о р
р
р
р и
и
и
и с
с
с
с о
о
о
о г
г
г
г л
л
л
л е
е
е
е б
б
б
б с
с
с
с к
к
к
к и
и
и
и й
й
й
й
П'
П'
П'
П'
II.
II.
II.
II.і
і
і
і шине
шине
шине
шине Ленинградского
Ленинградского
Ленинградского
Ленинградского Государстнснного
Государстнснного
Государстнснного
Государстнснного
Хорсі
Хорсі
Хорсі
Хорсі рафичесиого
рафичесиого
рафичесиого
рафичесиого Училища
Училища
Училища
Училища
1988


Первый
том
„Материалов
по
истории
русского
балета"
выпускается в связи с двухсотлетним
юбилеем
Ленинградского
Государственного Хореграфического училища.
Ответств. редактор Е. И. ЧЕСНОКОВ.
Техническая
редакция
и
наблюдение
за
печатью
Б. С. ФЕЛЬДМАНА
и В. Н. РОЗЕНБЛЮМА.
Переплет,
форзац
и
титула
работы
худ.
В.
И. СМИРНОВА.
Обработка
иллюстративного
материала худ. В. Н. МАМАЙ.
Заставки и концовки работы
П.
И.
ГОНЧАРОВА.
Цветные
клише
выполнены
пэд
руководством
В. И.
ЕМЕЛЬЯНОВА.
Книга
сдана
в
набор
11/ХІ — 37
г.
Подписана к печати 10/III — 38 г. Формат 64X100. Печатных
листов
47І/г.
Бумажных
листов
24.
Тираж
2500.
Ленгорлит
№
544.
Заказ
№
4285.
Набрана и отпечатана в типографии им.
Володарского, Ленинград, Фонтанка, 57.
Цена книги 45 руб.
Переплет №7—5 руб.


„Пролетарская культура должна
явиться закономерным
развитием тех запасов знания, которые человечество выработало под
гнетом
капиталистического
общества,
помещичьего
общества, чиновничьего общества".
В. И. Ленин. Собр. сочин. т. XXV, стр. 387. Изд. 1935 г.
НЕПРЕРЫВНОЕ двухсотлетнее существование балетной школы — явление, достойное самого
внимательного отображения. В цепи великих событий нашей современности этот факт
может показаться мелким,
но на примере его мы еще
раз
убеждаемся,
что единственным светочем культуры является только великая наша многонациональная
страна, — страна неограниченных возможностей,
заложенных в
социализме.
Пролетариат, единственный законный наследник
культуры
прошлого,
даже в дни
дни
дни
дни событий, потрясающих
весь мир, не только не порвал цепь традиций искусства танца, но
расцветил его более яркими красками
и поднял на новую качественную высоту.
Единая школа есть база любой отрасли художественного
творчества. Это имеет
особенное значение
для
самого
профессионального
из искусств — хореграфического.
Людям, недооценивающим эту
истину,
мы предлагаем подумать хотя бы над
одним фактом — фактом
неисчерпаемых
творческих
возможностей
заложенных в театрах иного жанра, выросших из единой школы. Деградация искусства танца
западной
Европы, когда то бывшего монопольным и даже питавшего русскую школу танца, явилась следствием разрушения единой школы, распавшейся на многочисленные, методически необъединенные частные студии.
Историческое
обозрение двухсотлетнего существе вания старейшего русского
театрального училища
представляется нам весьма важным именно в наши дни, когда знание своего прошлого помогает не только
правильному уяснению поучительных и трудных путей работников искусств в минувшем, но и более глубокому восприятию всего лучшего, что досталось нам в наследство от многочисленных создателей русского театра.
Русское хореграфическое искусство имеет свою большую и сложную историю; долгие годы оно было
только диковинкой, затем — развлечением, и, наконец, в нашу эпоху от него потребовали глубокого смысла —
боевой значимости в жизни страны.
В течение многих десятков лет русским в России не позволяли заниматься
самостоятельной творческой работой. Русское народное искусство не получало возможности своего развития. Весьма значительные
богатства, таящиеся в русском
национальном
танце,
доходили
до зрителя только в виде выхолощенных
схем на соответствующие темы. „Игра в народность" властителей бесправного русского народа приводила
в лучшем случае
к карикатурам
на русский народ и его замечательное творчество. То же самое, но в еще
более суровых формах, проводилось и по
отношению
искусства
огромного количества национальностей,
населяющих нашу страну, — оно беспощадно подавлялось.


Продолжительное время
театральное
образование
было
поставлено так, что
получавшие его едва
умели читать и писать и выходили из школы в лучшем случае только узкими специалистами своего мастерства. Это обстоятельство безусловно тормозило развитие русского хореграфического искусства. Но богатый
талантами русский народ при содействии таких мастеров, как
Ланде, Канциани, Дидло, Перро, Сен-Леон,
М.
Петипа, Лев Иванов, П. Гердт,
Э.
Чекетти,
М. Фокин,
Н. Легат и другие,
вывел хореграфическое
искусство в России на самостоятельный путь. Имена этих выдающихся мастеров балета, их участие в развитии театрального образования в России необходимо знать современным и будущим театральным деятелям.
Столь же необходимо знать и выдающихся артистов и артисток прошлого, среди которых было много
имевших даже европейскую известность: Е. Вазем, П. Гердт, Н. Гольц, М. Горшенкова, Л. Иванов, А. Истомина, Т. Карсавина, А.
Кеммерер, М.
Кшесинская, И.
Кшесинский, Г. Кякшт, братья Легат, М. Мадаева,
М.
Муравьева,
В.
Нижинский,
В.
Никитина, А.
Павлова,
О. Преображенская, Л. Радина, Е. Соколова,
О. Спесивцева, М. Суровщикова, В. Трефилова, М. Фокин, А. Ширяев и др.
Особенную
ценность
исторический
обзор
представляет
для
учащихся — наших
будущих
кадров.
Им нужно знать историю
старейшего
театрального училища, его
роль
в
создании и развитии русского
балета. При знании ее им будут яснее те
цели, которые они
должны преследовать,
им будет легче избежать повторения старых ошибок.
Многим может показаться, что предлагаемое вниманию читателя историческое исследование грешит
многочисленными частностями и подробностями. Однако, даже
беглое
изучение
огромного
фактического
материала доказало
нам, что, только прибегая к частностям, мы сможем сделать
правильные обобщения.
В биографиях даже мелких незаметных деятелей мы наталкиваемся на целый ряд фактов, рассказывающих
неприкрашенным языком „человеческих документов" о бесправном положении отдельных деятелей искусства
и всего нашего искусства в прошлом. Сухие цифры окладов, многочисленные тяжелые заболевания, безвременно прекращенные и артистические и жизненные
пути
большинства
тружеников искусства и т. д., свидетельствуют о тяжелом гнете капитализма в области искусства, как и в других областях культурной и общественной жизни России.
Подробный, проверенный фактический материал истории Ленинградского государственного хореграфического училища является также крайне необходимым пособием для написания истории русского балета,
освещающей все многосторонние явления этого искусства
с
наших позиций,
т. е.
для
написания советской истории старого и нового балета.
Е. ЧЕСНОКОВ
S
S
S
S


НАСТОЯЩАЯ работа
была начата по специальному заданию Ленинградского
государственного
хореграфического училища для сборника, предназначавшегося к выпуску в ознаменование двухсотлетнего
существования старейшей русской театральной школы. Но предложенная мне тема оказалась настолько
обширной,
что
намеченный
историко-бытовой
очерк
о
театральном училище перерос
в материалы
по истории русского балета и стал нуждаться в выпуске отдельным изданием. Однако, несмотря на то, что
объем работы расширился и значимость ее изменилась, принципы,
положенные в основу работы, остались неизменными, и я считаю нужным указать на них.
1. Очерк затрагивает только историко-бытовые вопросы,
связанные с историей училища;
он не
касается исследования проблем и методов преподавания.
2. Для написания очерка использовано около ста печатных работ различных авторов и
несколько
сот архивных
дел, хранящихся
в
Ленинградском
отделении
Центрального
исторического
архива
(ЛОЦИА).
3. Архивные материалы изучались мною
в
двух направлениях:
одни
для
проверки
и
выправки
ранее
опубликованных данных,
другие
для включения
в текст, наравне
с
многочисленными выдержками из различных источников.
4. Так как театральное училище наитеснейшим образом связано с развитием русской хореграфии—
абсолютное большинство артисток и артистов нашего балета воспитывалось в училище, — то особое
внимание было уделено примечаниям, впервые расшифровывающим сотни имен, затерянных
в тумане
истории.
Работа над примечаниями оказалась весьма кропотливой — две трети имен отсутствуют в каких бы
то ни было словарях и энциклопедиях; к составлению примечаний пришлось привлечь выдержки из книг,
журналов, газет, архивных дел, стенограмм и показаний живых современников.
Аналогичная работа никем никогда не проделывалась ,
даже историки балета
избегали этого сложного
и
трудоемкого лела, ограничиваясь простым
упоминанием
имен, да
отвлеченными разговорами
по поводу русской хореграфии.
5. Основная цель моей работы — дать последовательные, документально проверенные записки о двухвековой истории балетного отделения Петербургского театрального училища, ныне Ленинградского хореграфического училища.
Это отделение было
первым зародышем школы и главным стержнем ее вплоть
7


до тех дней, когда училище стало именоваться не вообще театральным,
а только хореграфическим,
т.
е.
стало тем,
чем
оно
и должно
было
быть,
согласно
проекту
ею
основоположника
Жана
Батиста Ланде.
6. Что касается оперных и драматических артистов и артисток, а равно музыкантов и композиторов, окончивших в свое время Петербургское театральное училище, то в очерке упоминаются—
а следовательно, и выделяются соответствующими примечаниями — только те из них, которые имели
неоспоримое значение в истории русского театра, или те, чьи биографии являются характерными для
судеб определенных групп армии театральных тружеников.
7. Написанный мною очерк не претендует на исчерпывающую полноту — предоставленный мне для
работы срок был слишком краток, и я не имел возможности привлечь еще более обширные материалы.
Тем не менее следует признать, что среди немногочисленных книг по истории русского балета выполненная мною работа является первой — и единственной
пока — попыткой
организации
фактического
материала замечательного прошлого старейшей театральной школы.
В заключение считаю своим долгом выразить мою благодарность О. И. Бич, оказавшей мне помощь
в подборе архивных материалов и выверке текстов; Ю- И. Прибыльскому — предоставившему Л.Г.Х. У.
материалы из Бахрушинского музея; А. И. Никольскому, Г. В. Стебницкому — за предоставление некоторых
биографических данных; техническому сотруднику Е. М. Бабицыной — за выписки материалов для составления биографической картотеки и Б. М. Шипирович — за участие в подборе иллюстраций.
М. БОРИСОГЛЕБСКИЙ
Ленинград
Декабрь 1937 года.
8




РАВЛЕНИЕ Анны Иоанновны ', тяжелое и ненавистное всей России „секретными" казнями
публичными пытками, кровожадными сыщиками Бирона 2, небывалым усилением налогов,
жестоким взысканием недоимок, повсеместными неурожаями, повальными болезнями, разорительными
войнами и грандиозными пожарами, блистало необыкновенной
придворной
роскошью.
С первых же дней восшествия на престол Анну Иоанновну окружили необычайными
театрализованными парадами, балами,
„машкерадами"
и многоцветным
сверканием замысловатых фейерверков. Все в этих „представлениях" устраивалось по заранее обдуманному плану, с включением в торжества
„особых комедий", которые разыгрывались придворными шутами. Даже дворцовые званые обеды и ужины
обставлялись с
театральной
пышностью. При парадных обедах скатерти
искусно перевязывались
алыми
и зелеными лентами и подшпиливались булавками, а столы украшались разными
фигурами и „атрибутами";
была устроена даже особая „гора банкетная, деревянная, сверху корона с крестом, и скипетр и мечи золоченые".
Кроме
того,
ставились
в
пирамидах искусственные цветы, большой запас которых постоянно
хранился у кухеншнейдера*; так, в 1739 году у него имелось 9525 цветов, сделанных из перьев „на итальянский вкус", и 8 570 малых цветов „китайских бумажных,
на проволоке, сочиненных разным манером".
Залы освещались восковыми свечами, „с золотом и без золота", свечи имели „налепы банкетные, большой
и малой руки, белые, желтые и другие".
Несмотря на вопиющую бедность русского народа и его беспросветную жизнь, царские слуги неусыпно
собирали подати — „тягло" — для того, чтобы царствующий дом тратил сотни тысяч рублей на увеселительные вечера. Театрализованные
празднества
и шутовские процессии „при дворе" были столь изумительны, что ими поражались даже именитые иноземцы. Жена английского резидента леди Рондо 3 говорила,
что ей придворные праздники напоминают страну фей или „Сказку в летнюю ночь". Она так описывала
один из дворцовых праздничных вечеров:
„Зала была украшена померанцевыми и миртовыми деревьями в полном цвету. Деревья, расставленные шпалерами,
образовали с каждой
стороны
аллею, между тем как среди залы оставалось
довольно пространства для танцев. Эти боковые аллеи доставляли гостям возможность часто отдыхать,
* Кухеншнейдером назывался человек, ведавший сервировкой стола и подачей кушаний к столу;
кухеншнейдер также руководил приготовлением блюд и нес полную ответственность за все, что касалось парадных обедов и ужинов.
II
II
II
II


потому что укрывали садившихся от взоров государыни. Красота, благоухание и
тепло
тепло
тепло
тепло в этой, своего
рода,
роще,
тогда
как
из
окон
были
видны
только
лед
и снег, казались чем-то волшебным."
В такой
же
превыспренний
восторг
от
дворцовых увеселений
приходил
и де-ла-Шетарди 4,
избалованный
маркиз
двора
Людовика XV. Шетарди уверял, что „даже Европа
не знает ничего подобного великолепию приемных вечеров при дворе Анны Иоанновны".
Анна Иоанновна вносила большие изменения
в
обличив
окружающей
среды — она
устанавливала „новые моды".
Мужчины по ее
приказу
стали
одеваться
в костюмы светлоголубых, бледно-зеленых, розовых
и желтых
цветов,
причем
в эти
попугайные
по
своей
расцветке костюмы рядились и молодые и старые. Про Анну Иоанновну говорили, что она
„обабила" мужчин. Приближенные Анны ИоанМаскарад при дворе Анны Иоанновны.
НОВНЫ больше всего тратили денег на КОСТЮМЫ
и украшения к ним — драгоценные камни, золотые и серебряные пуговицы и пряжки, золотое и серебряное шитье. В нелепых и дорогих нарядах „аристократы" тех лет ездили по городу и ко двору в безрессорных таратайках и тяжелых телегах, не имевших
железных осей, скрипучих,
тряских,
неповоротливых, Нелепое сочетание сверкающего богатства и убогой
нищеты забавляло императрицу.
Влечение к диковинному великолепию и „всяческим сумасбродствам" скоро стало каждодневной потребностью царицы, при дворе учредился целый штат шутов, песенников, сказочников, акробатов. Даже животные
были
привлечены
на „утеху" утопавшей
в роскоши царицы — при дворе
был устроен
зверинец
„ученых
птиц и зверей" *.
Одновременно с этим
при дворе
с новой силой возникло
и влечение к театру — царица вспоминала
свою жизнь в Митаве и те радостные часы, которые она проводила там, восхищаясь заезжими из Германии
комедиантами. Став „всесильной", Анна Иоанновна пожелала завести нечто подобное немецким представлениям
и в С.-Петербурге.
К этому же склонял ее
и любимец Бирон. Возникает переписка с иноземными
правительствами о приглашении лучших артистов.
16 января 1731 года в Россию из Дрездена
прибывают
первые артисты, рекомендованные Августом II '.
С этого года начинается постоянный приток иностранных
актеров к русскому царскому двору.
Первые представления артистов, присланных Августом,
были даны
в московском Кремле.
Спектакли
чередовались с концертами.
В 1732 г. „црезденцы"
покинули
Россию
и на смену
им
приехали
итальянцы.
Но
необходимого
помещения
для
представлений
в С.-Петербурге
не было, императрице же хотелось иметь постоянное
хорошее
театральное здание.
И вот в 1733 г. затевается
переоборудование
Зимнего дворца (зимнего дома Петра) — в нем устраивается
театральный зал
и помещения для артистов. Несмотря на то, что комедиантство почиталось „черным ремеслом" **, оно стало
крепнуть и развиваться.
Однако, заботы о театре были все же второстепенными — балы и маскарады занимали первое место.
Тормозилось дело с организацией театра тем, что царица не имела „отменно настойчивых желаний".
Она
любила изысканную роскошь и грубые шутки, многокрасочный блеск и мрачную жестокость своего фаво* Обучали зверей и танцованию. Потешные пляски медведей были исконными забавами русских. При
Елизавете Петровне
в Невской лавре обучали танцам медведей.
Занимались этим ремеслом келейники. И в первое время, когда возникло обучение
„пляске" людей с целью забавы, плясзние на зрелищах почиталось последним делом для человека. Отсюда, очевидно,
и возникло
презрение к человеческому достоинству танцовщиков, так долго существовавшее в России.
** Отцы духовные, как известно, имевшие большое влияние в жизни русских того времени, смотрели на пляску, как на дело
позорное. На картинах страшного суда плясуны изображались подверженными особым
мытарствам. Игумен
Панфил следующим
образом описывал пляску: „И взбесятся гудением струнным и всякими неподобными играньями сатанинскими, плесканием и плясанном, женам же и девам и главами киванием,
и притом их вихляние и ногами их скакание и топтание..."
А в „Великом зерцале"
так и написано:
„Како зла вещь есть плясачие, колико есть мерзко
перед господом в сим видении являться". В этом отношении
они как бы подражали более умному и талантливому Гильому Парадену, который в 1556 г. писал в своих знаменитых исследованиях о танце: „велики
гибель
и несчастья, происходящие от танцев,
не. могущих дать
ни мудрости, ни целомудрия женщине,
занимающейся ими. Не посещай усиленно танцовщиц и не верь им вовсе, дабы ты не погиб от их коварства,"


Шляхетный С.-Петербургский кадетский корпус (Дворец кн. Меньшикова на Васильевском острове).
рита;
ее
прельщали забавные
танцы и в то же
время она не выносила громкой музыки; ее влекли
западные, заведенные Петром увеселения, но, насладившись ими, она предпочитала жить в окружении „стародедовского шутовства" *.
Но, не взирая на странную противоречивость
склонностей и желаний, главное влечение все же
оставалось в силе — это было влечение к веселью.
После двадцатилетнего „бедного" вдовства, Анне
Иоанновне
весьма
приглянулись
беспрерывный
блеск
и
шум
балов.
Кажется, единственное
из
начинаний Петра — веселиться, как
на западе, —
не только охранялось,
но и развивалось:
ассамблеи в превратились в грандиозные балы и маскарады
и,
по
примеру
прошлых
лет,
неустанно
продолжали работать учителя танцев. Желая еще
больше укрепить приятное времяпрепровождение
и привлечь
к постоянному
в
нем участию всю
знатную молодежь, Анна решила
„положить начало
обучению отменным западным танцам,
не
в
пример
тому,
как
обучали
в
академической
гимназии". Эта оговорка — „не в пример тому" —
весьма любопытна, так как в академической гимназии преподавание танцев велось неуспешно и нерегулярно.
Одним из более известных первых танцмейстеров академической гимназии был Самуил Шмидт '.
По желанию Анны Иоанновны, Бирон распорядился ввести в Сухопутном шляхетном корпусе 8 обучение
кадетов танцам. Первым танцмейстером в корпусе
был Базанкур 9, затем Иоанн Шмит 10
и Карл Менк и ,
но педагогическая деятельность их была непродолжительной и мало плодотворной. 1 августа 1734 г. появился
новый танцмейстер — Жан Батист Ланде 12. Этому .человеку
выпало
на долю
быть основателем
русского
балета и первой в России танцовальной школы.
Решением организовать танцевальную
школу Анна Иоанновна как бы
продолжала
начатую Петром
„затею"** — Петр положил начало обучению
комедиантскому искусству, Анна учреждала хореграфическое
образование ***. О методах преподавания в корпусе и первой танцовальной школе можно сказать только одно:
повидимому, и программы и методы были весьма примитивны 18.
В начале своей танцмейстерской деятельности Ланде обучал „частным порядком" и только придворных
Анны Иоанновны, но скоро заслужил „толь великое внимание, что был удостоен чести показывать отменные
танцы даже государыне". Императрица рекомендовала его Бирону в качестве главного танцмейстера в корпус* Историк Костомаров
так характеризует Анну Иоанновну: — „Возведенная
в степень
такого могущества,
какого никогда
себе
не ожидала,
она оказалась
вовсе
не
подготовленной,
ни обстоятельствами,
ни воспитанием,
к своему великому поприщу
На престоле она представляла собой образец русской барыни старинного покроя... Ленивая, неряшливая,
с неповоротливым
умом
и вместе с тем надменная,
чванная,
злобная,
не прощающая другим
ни малейшего
шага,
который
почему либо
ей
противен—
Анна Иоанновна
не развила в себе ни способности,
ни привычки заниматься
делом и особенно мыслить..." Императрица просиживала целые часы, слушая пошлую
болтовню шутов.
Кроме
наемных шутов, были и „пожалованные" — представители
знатных
фамилий: князья М. А. Голицын, Н. Ф. Волконский и А. П. Апраксин. На Волконского, между прочим, был возложен уход за комнатной собачкой „Цитринкой",
он ежедневно расписывался в ведомости в получении
кружки
сливок для собачки. За отказ быть
шутом князь
Волконский
был приведен
во дворец, раздет и выпорот до крови
в присутствии
царицы.
Некоторых
шутов Анна
Иоанновна заставляла высиживать каменные яйца, корзины с этими яйцами стояли в комнате, смежной с ее спальной.
Вот что по этому поводу писал С. Худеков в своей „Истории танца" (том 4, не вышедший из печати. Цитирую по рукописи,
хранящейся в Л ОЦИА). „По приказу царя русские дамы и кавалеры обучались танцам у пленных
шведских офицеров.
Сам Петр
и его супруга Екатерина
принимали
участие
в танцах и,
по словам
современников, танцовали очень
грациозно,
выделывали
„каприоли" так искусно,
что им мог позавидовать и профессиональный танцмейстер.
При дворе
и в обществе танцовали
перенесенные
из Франции Павану,
Менуэт, Куранту
и другие.
Однако,
эти иноземные „низкие"
(basses
danses)
танцы
повидимому
не вполне удовлетворяли энергичного, сотканного из нервов Петра. Он не мог удовлетвориться медленными темпами и постоянными
низкими, соразмеренными поклонами. Для оживления им был изобретен особый танец,
состоящий в том,
что сначала танцующие
двигались очень медленно, затем по знаку маршальского жезла
они пускались в неистовый пляс.
Кавалеры
должны
были ловить
уклонявшихся
от них дам,
кто оставался без дамы, тот по окончании танца обязан был осушать кубок
„большого" или „малого
орла". Благодаря введению ассамблей, танцы вошли в число обязательных
предметов при воспитании молодежи.
Таким образом,
хореграфическое искусство получило в России права гражданства".
*** В 1703 г., по указу Петра, из Данцига была привезена небольшая немецкая труппа комедиантов под управлением Иоганна
Куншта.
Куншт был не только актер-режиссер, но и сочинитель пьес. Ему то и поручил Петр обучение русских
комедиантскому
искусству. Куншт
вел
обучение в Сухаревском училище.
Представления
в Кунштовом театре
происходили
два раза в неделю,
по понедельникам и четвергам. Куншт
бежал из России в 1704 г.,
боясь „царского
отмщения"
ва шутку,
проделанную в театре
1 апреля 1704 года. Шутка эта состояла в том, что, собрав много публики якобы на небывалое представление — смотреть новинку
прибыл
и царь, — Куншт никакого
представления
не
даЛ,
а вместо
спектакля
на
сцене
было
вывешено
полотно
с надписью:
„Сегодня 1 апреля".
13