Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

История русской экономической мысли в ХХ веке

Покупка
Основная коллекция
Артикул: 450050.09.01
Доступ онлайн
от 340 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
1 716 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽
В монографии рассматриваются труды и судьбы ведущих российских ученых-экономистов, чье творчество так или иначе было связано с подготовкой и организацией октябрьской социалистической революции 1917 года, обеспечением управления советской экономикой и подготовкой научного задела для развития социалистической экономики в ХХI веке. В книге впервые собраны экономические мысли — творения великих российских экономистов ушедшего ХХ века: В.И. Ленина, Г.В. Плеханова, Д.И. Менделеева, П.Б. Струве, А.А. Богданова, С.Н. Булгакова, Н.И. Бухарина, А.В. Чаянова, Н.Д. Кондратьева, В.В. Новожилова, В.В. Леонтьева, С.Г. Струмилина. Представлены материалы о российских основателях русской экономико-математической школы: В.С. Немчинове, Л.В. Канторовиче, Н.П. Федоренко. Приводятся материалы, отражающие исследования менее известных широкому читателю российских ученых: Л.И. Абалкина, Д.С. Львова, Б.М. Мочалова, К.А. Смирнова. Наконец, для многих исследователей экономической науки ХХ века и возможностей социализма несомненный интерес представит комплекс исследований, посвященных разработке модели рационального управления социалистической экономикой. Этот раздел, безусловно, будет с интересом встречен специалистами из стран социалистического лагеря — КНР, Кубы, Вьетнама.

История русской экономической мысли в ХХ веке: обзор монографии

Монография под научной редакцией профессора К.А. Смирнова представляет собой комплексное исследование, посвященное развитию русской экономической мысли в ХХ веке. В книге анализируются труды и судьбы выдающихся российских экономистов, чья деятельность была связана с подготовкой и реализацией Октябрьской революции 1917 года, управлением советской экономикой и формированием научного задела для развития социалистической экономики в XXI веке.

Эволюция экономической мысли и подготовка социалистической революции

В первой части монографии рассматривается эволюция экономической мысли в России в период, предшествовавший Октябрьской революции. Анализируются взгляды Г.В. Плеханова, который, пройдя путь от народничества к марксизму, обосновывал необходимость капиталистического развития России. Особое внимание уделяется В.И. Ленину, чьи работы стали теоретической основой для подготовки социалистической революции. Рассматриваются его взгляды на империализм, как высшую стадию капитализма, и его концепция социалистической революции в одной отдельно взятой стране. Также анализируется вклад Д.И. Менделеева, рассматривавшего экономику в контексте национальной самобытности и необходимости индустриализации России, и П.Б. Струве, критически переосмыслившего марксизм и обосновавшего необходимость эволюционного пути развития. Отдельное внимание уделяется А.А. Богданову, разработавшему концепцию планового хозяйства и теории организации, и С.Н. Булгакову, предложившему концепцию христианской экономической этики.

Достижения экономической мысли в период социалистического переустройства

Во второй части монографии анализируются достижения русской экономической мысли в период социалистического переустройства. Рассматриваются дискуссии 20-х годов о необходимости и основах планового управления экономикой, а также теория и практика НЭПа. Особое внимание уделяется вкладу Н.И. Бухарина в развитие отечественной экономической мысли и его идеям о роли кооперации и сочетании личных и общественных интересов. Анализируются основные идеи А.В. Чаянова о формах организации крестьянского хозяйства и его концепции кооперации. Рассматривается вклад Н.Д. Кондратьева в развитие теории экономической динамики и больших волн хозяйственной конъюнктуры.

Русская экономико-математическая школа

Третья часть монографии посвящена русской экономико-математической школе. Анализируется вклад В.С. Немчинова в создание направления экономико-математических исследований, а также вклад Л.В. Канторовича в разработку эффективного использования ресурсов и решение задач оптимизации.

Российская экономическая мысль 80–90-х гг. ХХ в.

В четвертой части рассматривается российская экономическая мысль 80–90-х гг. ХХ века. Анализируются взгляды Л.И. Абалкина на проблемы методологии экономической науки и теорию хозяйственного механизма. Рассматриваются идеи Д.С. Львова о нравственной экономической науке и его концепция национальной собственности.

Задел для будущего развития социалистической экономики в ХХ в.

В заключительной части монографии подводятся итоги, анализируется необходимость механизма рационального управления социалистической экономикой с усилением роли потребления. Рассматривается количественная оценка уровня удовлетворения потребностей, а также необходимость измерения степени удовлетворения развивающихся потребностей трудящихся. Подчеркивается, что для предотвращения распада экономики необходима реорганизация управления.

Текст подготовлен языковой моделью и может содержать неточности.

210
История русской экономической мысли в ХХ веке : монография / под науч. ред. К.А. Смирнова. — Москва : ИНФРА-М, 2024. — 263 с. — (Научная мысль). —DOI 10.12737/850. - ISBN 978-5-16-009796-1. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2156914 (дата обращения: 18.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
ИСТОРИЯ РУССКОЙ 
ИСТОРИЯ РУССКОЙ 
ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ 
ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ 
В ХХ ВЕКЕ
В ХХ ВЕКЕ
ÌÎÍÎÃÐÀÔÈß
ÌÎÍÎÃÐÀÔÈß
Под научной редакцией профессора, 
доктора экономических наук К.А. Смирнова
Москва 
ИНФРА-М 
202


История русской экономической мысли в ХХ веке : монография / под 
науч. ред. проф., д-ра экон. наук К.А. Смирнова. — Москва : ИНФРА-М, 
2024. — 263 с. — (Научная мысль).  — %0*10.12737/850.
ISBN 978-5-16-009796-1 (print)
ISBN 978-5-16-101228-4 (online)
В монографии рассматриваются труды и судьбы ведущих российских 
ученых-экономистов, чье творчество так или иначе было связано с подготовкой и организацией Октябрьской социалистической революции 1917 года, 
обеспечением управления советской экономикой и подготовкой научного 
задела для развития социалистической экономики в ХХI веке.
В книге впервые собраны экономические мысли — творения великих 
российских экономистов ушедшего ХХ века: В.И. Ленина, Г.В. Плеханова, 
Д.И. Менделеева, П.Б. Струве, А.А. Богданова, С.Н. Булгакова, Н.И. Бухарина, А.В. Чаянова, Н.Д. Кондратьева, В.В. Новожилова, В.В. Леонтьева, 
С.Г. Струмилина.
Представлены материалы о российских основателях русской экономико-математической школы: В.С. Немчинове, Л.В. Канторовиче, Н.П. Федоренко.
Приводятся материалы, отражающие исследования менее известных 
широкому читателю российских ученых: Л.И. Абалкина, Д.С. Львова, 
Б.М. Мочалова, К.А. Смирнова.
Наконец, для многих исследователей экономической науки ХХ века 
и возможностей социализма несомненный интерес представит комплекс 
исследований, посвященных разработке модели рационального управления 
социалистической экономикой. Этот раздел, безусловно, будет с интересом 
встречен специалистами из стран социалистического лагеря — КНР, Кубы, 
Вьетнама. 
УДК 330(075.4)
ББК 65.02
И90
УДК 330(075.4)
ББК 65.02
 
И90
© Коллектив авторов, 2013
ISBN 978-5-16-009796-1 (print)
ISBN 978-5-16-101228-4 (online)
К о л л е к т и в  а в т о р о в:
Смирнов К.А., проф., д-р экон. наук (рук. авторского коллектива, науч. редактор) — предисловие, п. 4.4, 5.1–5.7, п. 5.8 (в соавт. с Никитиной Т.Е.);
Братищев И.М., проф., д-р экон. наук — п. 1.3 (в соавт. с Прокофьевой Т.Ю.), 
1.4, 2.1–2.3, 2.8, 3.1–3.4;
Прокофьева Т.Ю., проф., д-р экон. наук — п. 1.1–1.3 (в соавт. 
с Братищевым И.М.), 1.5–1.7, 2.6, 4.1–4.3;
Братищева Р.В., проф., канд. экон. наук — п. 2.4–2.6;
Никитина Т.Е., проф., канд. экон. наук — п. 4.5, 4.6, п. 5.8 (в соавт. 
со Смирновым К.А.)


ПРЕДИСЛОВИЕ 
Главными направлениями экономической мысли в России в XVII–
XIX 
 вв. были: 1) проблема рационального использования национального богатства — «Книга о скудости и богатстве» И.Т. Посошкова; работы 
М.В. Ломоносова о разведке руд в Сибири и на Урале, об использовании 
механизмов на тяжелых работах, о развитии торговых отношений России с Западом; 2) проблемы развития капитализма в России — М.А. Бакунин с его критикой капитализма и буржуазной экономической теории; попыткой выявления некапиталистического пути, поиском социалистического направления развития русской крестьянской общины 
и характеристикой будущего социалистического общества; Н.Г. Чернышевский — автор экономической «Теории трудящихся» и возможностей 
создания социалистического общества; И.И. Янжул, выступающий сторонником «Теории государственного социализма»; Д.И. Менделеев, 
изучавший проблемы развития производительных сил России; экономические идеи народничества — П.Л. Лавров и П.Н. Ткачев, боровшиеся за «крестьянский социализм».
В 1872 г. Г.А. Лопатин и Н.Ф. Даниельсон выполнили перевод «Капитала» на русский язык. Наконец, с Г.В. Плеханова началось глубокое 
изучение марксистской экономической мысли. Завершают развитие 
экономической мысли XIX в. работы В.И. Ленина, который не только 
теоретически подготовил переход от капитализма к социализму, но и организовал построение первого в мире социалистического государства. 
Теоретическая мысль получила практическое воплощение в реальности, 
обеспечив несомненный прорыв в будущее — по социалистическому 
пути продолжают развиваться Китай, Вьетнам, Куба, многие капиталистические страны успешно используют «химеры социализма», как их называют наши либералы (разные формы планирования, социальное регулирование и т.д.). Все это говорит о том, что идея социализма живет 
и развивается, будучи отвергнутой в России в 90-х гг. прошлого столетия. 
Это невольно наводит нас на мысль, что социализм не такое уж противоестественное, т.е. ненормальное, состояние для части человечества 
и требует поэтому более серьезного осмысления его места в истории общественного развития, а не вульгарного отрицания и оплевывания из-за 
отождествления его с одной социалистической моделью с реальными 
ошибками советской однопартийной общественно-политической системы, не устраненными из-за краткости исторического эксперимента.
В настоящей книге поставлена задача рассмотреть в историческом 
аспекте весь путь зарождения и осуществления социалистического устройства России через изучение трудов и мыслей вершителей великого 
социалистического эксперимента. 
Вспоминая первую часть знаменитого гегелевского изречения: «все 
действительное разумно…», т.е. обладает реальной силой, коль имеет 
право на существование, — можно легко усомниться в такой грубой и затяжной якобы исторической ошибке, которую допустило человечество, 
имея в виду Октябрьскую революцию, и в существовании социализма.


Можно признать, что капитализм, который был отвергнут в России 
в 1917 г., представляет собой наивысшую форму товарности и является определенным историческим этапом развития цивилизованных стран. Действительно, рыночный механизм смог выполнить свою историческую миссию благодаря своей особой природе, основу которой составляют эгоистические и эгоцентрические интересы множества собственников.  Это дает рынку 
ряд объективных преимуществ в виде высокой социальной активности 
участников рынка, индикативной и селекционной своей способности.
Одновременно эта же природа рыночного хозяйства, рассчитанного 
на личную выгоду и мозаичную деятельность самостоятельных и сравнительно обособленных участников рынка, содержит внутреннее противоречие в виде возможности несовпадения интересов множества и даже 
большинства рыночных субъектов с целями и интересами общества в целом (сохранение природы, борьба с наркоманией). Это противоречие 
проявляется и продолжает углубляться по мере того, как изолированные 
и разобщенные хозяйственные структуры превращаются в сложные общественные организмы, в которых жизнедеятельность, абсолютный уровень благосостояния и даже само существование отдельных частей и элементов все больше зависит от благосостояния всей системы. 
Эта объективная тенденция прогрессирующего преобладания общественных целей и интересов общества над частными (личными и групповыми целями и интересами) ставит перед рыночным механизмом управления все более сложные задачи, которые этот механизм решать не может.
Принцип «благополучие членов общества есть условие благополучия 
всей общественной системы» неотвратимо заменяется противоположным принципом: «благополучие всей общественной системы является 
условием благополучия ее отдельных частей и элементов», рассматривая 
последние в качестве органических составляющих самой системы. 
При такой исторической смене приоритетов безраздельно господствующему рынку сразу же отводится подчиненная роль. Ведь самое 
большое, на что способен любой, даже самый цивилизованный и продуктивный рынок, — это обеспечить максимальное удовлетворение совокупных потребностей и нужд общества, как личного, так и производственного характера, с помощью традиционного товарно-денежного 
механизма спроса и предложения. Однако для всех развитых стран рано 
или поздно наступает критический момент, когда именно эта задача 
становится не единственной и даже не главной с точки зрения общественных целей и интересов. И это хорошо понимали К. Маркс, Ф. Энгельс, а в России В.И. Ленин и Г.В. Плеханов. Дело в том, что ускорение 
научно-технического прогресса и воздействие других агентов — факторов развития цивилизации приводит к огромному (чаще всего отрицательному) воздействию на судьбу населения большинства стран и всей 
планеты с реальной угрозой самому их существованию. К ним относятся такие ставшие в наше время особенно актуальными программы, как 
защита окружающей среды, предотвращение ядерных катастроф, развитие оздоровительных программ и другие, словом, такие виды общественно полезной деятельности, которые, будучи невостребованными 
со стороны рыночных структур, жизненно необходимы всей системе в це
лом. Причем удовлетворение рынком многих видов потребностей прямо 
или косвенно грозит снижением работоспособности и даже разрушением 
жизни человеческого сообщества. Это наркомания, курение, алкоголизм, 
проституция, порнография и т.п. Даже безудержное потребление все более 
престижных вещей приводит к разрушению гипертрофированным общественным производством биосферы планеты. Все это критики капиталистического пути России да и в мире в целом предвидели. И справедливо 
считали, что гипертрофированное развитие рынка в странах западной 
цивилизации составляет одну из черт того самого загнивания развитого 
западного капитализма, о котором, начиная с  Н.Я.  Данилевского 
и К. Маркса, говорят многие философы и аналитики.
Реализация общесистемных целей и интересов, связанных с выживанием и развитием целостных общественных систем (ЦОС) в современную эпоху, объективно требует не только подчинения рыночного механизма саморегулирования этим целям и интересам в качестве средства их 
достижения, но и последовательного использования многих фрагментов 
планово-распределительных систем.
Так, многие нетоварные принципы и формы внутрифирменного планово-организованного управления переносятся с микроуровня на макроуровень в силу их особой природы, которая всегда ориентирована на 
системные цели и интересы независимо от правильности или ошибочности целеполагания, экономического или директивного характера планово-организованных структур, форм и методов управления. В целях 
реализации каждого принципа эффективности для существования и развития системы проявляется стремление к оптимальному или близкому 
к нему управлению, тесно связанному с целеполаганием системы и средствами достижения целей для получения эмерджентного эффекта оптимального хозяйствования в более крупных масштабах. Ограниченность интересов локальных, экономически обособленных рыночных структур 
преодолевается путем их агрегирования с образованием корпораций 
и ассоциаций, что расширяет границы для постановки глобальных оптимизационных задач, фактически сближая эту тенденцию с практикой 
социалистического хозяйствования. Поэтому мы с удивлением обнаружили в 1980-х гг., что в западных капиталистических странах элементов 
социализма становилось относительно больше по сравнению с СССР, 
так что сейчас еще стоит подумать, чем объективно была вызвана перестройка 90-х гг. — не тем ли, что социалистическая модель отторгала 
непродуманный перенос устаревших элементов рыночного механизма. 
И сейчас это отторжение мы ощущаем наяву. 
А для Запада разве не предпосылкой для правильной постановки 
многих оптимизационных задач является усиление роли и расширение 
влияния государственного сектора экономики, осуществление целевых 
государственных и межгосударственных программ, образование союзов 
и сообществ разных стран?
И не с позиции ли пользы и вреда системы ныне существенно деформируются традиционные рыночные оценки каждого индивидуума, социальной группы или коммерческой структуры по их реальному вкладу 
в конечный результат общественного производства? Все это происходит 


в силу того, что на эффективность и способность к расширенному воспроизводству системы и ее конечного результата начинает действовать множество разнонаправленных и взаимозависимых вектор-факторов. Снижение 
в этих условиях селекционной способности рынка к естественному отбору общественно полезной и тем более производительной деятельности 
вынуждает распорядительные центры ЦОС брать на себя многие функции 
по оценке и вознаграждению не только наемных рабочих и служащих, но 
и даже самих предпринимателей.
Господствующая многие века индивидуальная деятельность множества мелких и средних собственников, характерная для эпох мелкотоварного и домонополистического производства и привитая ныне в России, 
гонка на выживание с помощью сугубо рыночных критериев и полное 
безразличие к судьбе неудачников постепенно вытесняются в развитых 
государствах, в условиях всеобщей взаимозависимости и взаимообусловленности всех частей и элементов ЦОС, новой оценкой каждого из 
них по его воздействию на систему.
Отсюда возникает и социальная ориентация рыночной экономики 
развитых капиталистических стран с фрагментами социалистической 
и даже коммунистической уравниловки, т.е. незаработанных доходов 
значительной части населения (пособия по безработице, гуманитарная 
помощь, благотворительные фонды и др.), а также путем искусственного сближения доходов различных социальных групп через ценностную, 
налогово-бюджетную систему, привилегии, дотации и др. Эта неадекватность вознаграждения врожденным и приобретенным способностям 
людей, их вкладу в общественную производительность труда и даже их 
заслугам перед ЦОС, другими словами, целенаправленное нарушение 
принципа не только буржуазной, но и социалистической справедливости «каждому по его труду», приносится в жертву смягчению конфронтации в обществе, сохранению стабильности и жизнеспособности ЦОС 
как гаранта, в том числе устойчивого благополучия сильных мира сего 
и преуспевающих вместе с ними других стран, научили цивилизованный 
мир простой истине: лучше поделиться частью с обездоленными и проигравшими, пусть даже в честной рыночной игре, чем потерять все. К тому же 
такое перераспределение доходов и богатства повышает у большинства 
«вечно проигрывающих», т.е. неимущих слоев населения, доверие к системе и склонность к ее защите и поддержке, как источнику своего относительного благополучия. И наоборот, самое справедливое и естественное для свободного рынка социальное неравенство становится «токсичным» для них и ставит под угрозу само их существование. Все это, по 
нашему мнению, хорошо понял Дэн Сяопин в КНР — гений современного государственного переустройства. Бездарность выродившихся советских партийных руководителей не позволила им даже понять логику 
китайского соцмодернизма, безоглядно отказаться от всего положительного, что накоплено за годы социалистического эксперимента. 
По каким же причинам социализм в России утратил свою работоспособность и управляемость? Их несколько. Во-первых, главным является полное отторжение рыночных товарно-денежных отношений 
в качестве регулятора производства и обращения, что лишило страну до
статочно надежных селективных индикаторов осуществляемых программ 
и их последствий, критериев оценки труда, стабильных управляющих 
воздействий для сопряжения личных интересов с общественными и, наконец, жизненно необходимого механизма самонастраивания и саморегулирования большинства хозяйственных процессов на микроуровне. 
Во-вторых, настойчивое игнорирование многих важных личных интересов человека. Из двуединых и взаимодополняющих принципов подлинного социализма — система для человека и человек для системы, 
первый и главный в большинстве случаев игнорировался, что превращало ЦОС в самоцель и фетиш. Таким образом, сопряжение личных 
и общественных интересов подменялось предположением их полного 
совпадения, а людей нередко рассматривали как роботов, однозначно 
запрограммированных на общегосударственные интересы. В результате 
получилось, что система — страна с недоразвитым и однобоким социализмом — попросту «устала». Она еще могла бы выжить и развиваться, 
если бы на деле пытались реализовать заданную экономическую мысль, 
представляющую развитой социализм как систему, нацеленную на удовлетворение возвышающихся личных и общественных потребностей.
На деле же рост потребностей практически не изучался. Оценка удовлетворения разумных потребностей не производилась — отторгался даже 
показатель оценки степени удовлетворения потребностей, предложенной 
научной школой профессоров Б.М. Мочалова и К.А. Смирнова. На деле 
правили бал фондовые показатели: объем производства в стоимостном 
выражении, товарооборот, тонно-километры. С такими показателями 
оценки был один путь — скатываться в пропасть. Этому помогала и поверхностность политэкономической науки, которая не смогла теоретически осмыслить в СССР пагубность использования фондовых показателей, повторяла за политиками заклинания об основном экономическом 
законе социализма и других так называемых законах, одновременно не 
замечая действия объективного закона поведения экономических систем, 
неисполнение которого и привело к эрозии советской экономики. 
Кризису и распаду первой социалистической системы способствовали и другие ее органические пороки — воинствующий атеизм, однопартийность, вызванные ею несменяемость властных структур и загнивание всей системы руководства, тоталитарность режима, государственный террор, отсутствие позитивной минимально необходимой для ЦОС 
демократии и др. Являются ли перечисленные причины объективными? 
Со всей очевидностью напрашивается отрицательный ответ. Происходил 
поиск нового пути, при котором объективные сложности накладывались 
на субъективные реалии. 
Сейчас мы видим для России два принципиально разных стратегических пути развития. Первый путь — это категорическое отрицание 
любого социализма (его теории, практики, прошлого, настоящего и будущего, общественного строя и системы), рассматривание социализма 
как утопического, противоестественного и враждебного для всего человечества учения (своеобразного исторического наваждения), которое 
потерпело окончательный крах, не выдержав конкуренции и противостояния с современным капитализмом. 


При таком подходе российскими апологетами западного капитализма молчаливо предполагается, что основная и единственная цель российских реформ — это полное и необратимое разрушение всех социалистических завоеваний, ценностей, структур, институтов и обязательное возвращение России в лоно мировой системы цивилизованного капитализма. При 
этом допускается, что базисная часть модели постреформенной российской экономики, скопированная с лучших зарубежных образцов, может 
формироваться с учетом национально-исторических особенностей российского народа. Но осуществить одномоментный скачок в современный 
постиндустриальный капитализм наша страна, которая за годы нигилистического отношения к рынку утратила опыт и навыки продуктивного 
использования рыночных инструментов, вряд ли способна. В лучшем 
случае ей доступны лишь более примитивные формы и структуры раннего капитализма, которые органически связаны со стихийным развитием 
рыночной экономики в результате радикальной либерализации большинства народно-хозяйственных процессов. Однако этот примитивный 
слабоуправляемый рынок не справится с такой большой ЦОС, как Россия. 
Это, в свою очередь, приведет к нарастающей неуправляемости системы, 
и страна проявит устойчивое стремление либо включиться в работоспособные 
структуры других благополучных государств с устойчивой экономикой, либо 
образовать государственно-криминальные структуры организованной преступности, что можно рассматривать как болезненную реакцию прежней 
системы на ее разрушение и атомизацию. Однако криминальные структуры, 
не будучи производительными, рано или поздно израсходуют награбленное и начнут последовательно экспроприировать сначала крупную, среднюю, мелкую, а затем и личную собственность, что неизбежно приведет 
к гражданской войне особого рода всех против всех. В конечном счете это 
также обернется потерей российской государственности и разделом ослабленной страны зарубежными государствами. 
Надежды отечественных реформаторов на эволюцию рынка России 
от его примитивных и диких форм к современным цивилизованным формам вряд ли оправданны. В условиях геополитического противостояния 
ЦОС и их мощных полей притяжения для этого уже нет ни времени, ни 
пространства. Поэтому мы полагаем, что безоглядный отказ от отечественного социализма в пользу средневекового рынка с развитым общероссийским бартером очень напоминает в свете ранее сказанного банальную попытку реставрации, с ориентацией на позавчерашний день классической рыночной экономики. А любая реставрация, как это 
многократно подтверждалось историей, никогда не заканчивалась успехом 
и обычно превращалась в исторический фарс. В этом мы видим проявление 
нашей традиционной национальной ошибки: будучи первыми в реализации модели будущего устройства ЦОС, как и во многих других областях 
мировой цивилизации, мы — россияне — сами не доводим свои достижения 
до ума, не обращаем к себе на пользу собственные гениальные открытия, 
легко и беззаботно отказываемся от них в пользу других стран, а затем снова приобретаем плоды наших рук и умов, но уже в иностранной упаковке и по 
неимоверно высокой цене. А сейчас закусившим удила реформаторам придется считаться с такой дилеммой: если бывших советских людей нельзя 
возвратить в клетки прошлого однобоко развивавшегося социализма, то 


тем более невозможно загнать их в джунгли криминального российского 
рынка, где даже не считаются с более или менее устойчивыми и определенными законами джунглей, а предпочитают игру без правил и преступный беспредел. В такой рыночной экономике нельзя не только заниматься нормальной производительной деятельностью, но и выжить как простым людям, избалованным и  ослабленным прежней системой 
социальной безопасности, так и матерым хищникам, с завидным постоянством и безнаказанностью отстреливающим друг друга.
И если все-таки при небольшом альтернативном выборе из двух 
зол — тоталитарного или криминального государства — россияне на этот 
раз предпочтут второе, то это можно объяснить только одним: их еще не 
«достали» и у них сохранились иллюзии, что в этом тотальном разрушении и разграблении мировой социалистической сверхдержавы на их 
долю кое-что перепадет и они сумеют это кое-что удержать, сохранить 
и умножить. С исчезновением этого мифа изменится и позиция «вечно 
проигрывающих и обездоленных».
Но есть и другой путь для российских реформ — последовательное 
осмысленное совершенствование и развитие российской социалистической системы с ориентацией на лучшие мировые модели смешанной 
экономики. С этой целью, с одной стороны, осуществляется селекционный отбор наиболее прогрессивных, перспективных и жизнеспособных форм прежней системы, критически используется для этого как 
позитивный, так и негативный опыт социалистического строительства 
с существенной коррекцией общественно-политического устройства и с 
одновременным изучением тенденций применения социалистических 
достижений в мировой системе современного капитализма.
С другой стороны, очищенная от врожденных и благоприобретенных 
в течение более чем 70 лет пороков, социалистическая система также 
последовательно дополняется наиболее ценными и жизнеспособными 
фрагментами рыночной экономики, а именно: современным (маркетинговым) рыночным механизмом саморегулирования и самонастраивания (своеобразной вегетативной подсистемой). Она-то и обеспечивает работоспособность системы путем сопряжения личных целей и интересов с системными и повышает адаптивность системы к непрерывно 
меняющимся условиям. Такой путь предполагает также формирование 
двухсекторной экономики переходного периода, с помощью которой 
эмпирически устанавливаются наиболее приемлемые для каждой национальной модели пропорции между планово-организованными и рыночными структурами и одновременно гарантируется социальная безопасность в случае затяжного экспериментирования.
Все это безусловно делает очень актуальным исследование русской 
экономической мысли, которая сопровождала более чем 70-летнее шествие социалистической России в ХХ в. со всеми достижениями, ошибками, прогнозами. Столь же актуальным является и дальнейшее развитие русской экономической мысли, чему должно способствовать настоящее исследование!


Раздел 1 
ЭВОЛЮЦИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ 
ИМПЕРИАЛИЗМА И ПОДГОТОВКИ 
СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ В РОССИИ
1.1. Введение
В конце Х
IX
 — начале ХХ в. Россия, как и мировое общество в целом, вступила в новую фазу своего развития. Основной мировой системой стал капитализм, достигший в передовых странах империалистической стадии.
Россия относилась ко второму эшелону стран, вступивших на путь 
капиталистического развития позднее ведущих стран Запада. Но за пореформенное сорокалетие (60–90-е гг.  
XIX 
 в.) благодаря высоким темпам роста, прежде всего промышленности, она проделала путь, на который западным странам потребовалось гораздо большее время. Этому 
способствовал ряд факторов: возможность использовать опыт экономически развитых стран; экономическая политика правительства, направленная на форсированное развитие некоторых отраслей промышленности, железнодорожное строительство. Немаловажным обстоятельством стало развитие русской экономической мысли в направлении от 
экономического романтизма (как идеологии мелкой буржуазии) к научному осмыслению сущностных признаков капитализма и его высшей 
стадии — империализма. 
Именно в это время в России возникла экономическая теория, которая стояла гораздо выше западного экономического знания. И главное 
в  том, что она исходила из русского понимания жизнеустройства 
и смысла жизни и была нацелена на решение экономических социально 
значимых задач, а не на атомизацию общества. Поэтому не у А. Смита 
или Д. Рикардо, не у А. Маршалла или Дж. Кейнса, В. Ойкена или 
Л. Мизеса, М. Фридмена или И. Фишера, П. Самуэльсона, Дж. Гэлбрейта или Э. Тоффлера нам надо искать теоретические основания развития 
российской экономики, а у плеяды русских мыслителей, научное творчество которых всегда имело не только теоретическое, но и главным 
образом практическое значение.
По существу, большая часть XIX и начало ХХ в. русская экономическая мысль была направлена на осмысление необходимости создания на 
просторах Российской империи новой «социальной организации», нового типа цивилизации, получившей после Октября 1917 года название 
советской и воплотившей в себе многие ожидания русского и других 
народов, населяющих Россию, ожидания счастливого будущего, описываемого в утопических схемах революционеров той эпохи.
Считаем уместным отметить, что в отличие от этих утопий, в которых 
верные догадки сочетались с ошибочными оценками и прогнозами, воз
Доступ онлайн
от 340 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
1 716 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽