Искусство и методология социально-гуманитарного познания
Искусство и методология социально-гуманитарного познания: Ключ к пониманию
Эта монография Нины Бучило посвящена исследованию искусства и его роли в социально-гуманитарном познании, предлагая глубокий анализ механизмов восприятия и оценки художественных произведений. Автор рассматривает искусство не только как средство выражения, но и как инструмент познания, способный раскрывать глубинные аспекты человеческого опыта.
Адекватность восприятия: центральная проблема
В центре внимания находится проблема адекватности восприятия искусства. Бучило подчеркивает, что понимание художественного произведения зависит от множества факторов, включая личный опыт, культурный контекст и знание языка искусства. Автор анализирует различные подходы к восприятию искусства, начиная с античности и заканчивая современными теориями, уделяя особое внимание герменевтике, психологии и семиотике. Рассматриваются такие понятия, как истина, правда и эстетическая оценка, а также критерии, позволяющие отличить обоснованную интерпретацию от ошибочной.
Метаморфозы художественной идеи: от замысла к восприятию
Монография исследует метаморфозы художественной идеи, проходящей через этапы создания, хранения, трансляции и восприятия. Автор подчеркивает, что идея трансформируется на каждом этапе, подвергаясь влиянию как самого художника, так и публики. Рассматривается роль выбора средств художественной выразительности, а также историческая обусловленность ценностного содержания художественной идеи.
Понимание как ключ к восприятию
Бучило уделяет особое внимание проблеме понимания, определяя его как процесс выявления смысла, заложенного в художественном произведении. Автор анализирует различные процедуры понимания, включая истолкование и интерпретацию, подчеркивая роль знания языка искусства и умения ориентироваться в его специфике. Рассматривается значение контекста, а также влияние субъективных факторов на процесс понимания.
Эмоциональная природа эстетического воздействия
Монография исследует эмоциональную природу эстетического воздействия искусства, анализируя роль вкуса, идеала и нормы в понимании и оценке художественных произведений. Автор рассматривает различные теории эстетического наслаждения, включая теории катарсиса, вчувствования и эмпатии. Подчеркивается, что искусство способно вызывать сложные эмоциональные переживания, которые оказывают влияние на личность, ее ценности и поведение.
Художественное восприятие как сотворчество
Бучило рассматривает художественное восприятие как сотворчество, подчеркивая роль публики как активного субъекта этого процесса. Анализируется влияние надличностных факторов, таких как социальная среда, общественно-политические требования и мода, на восприятие искусства. Автор подчеркивает, что понимание искусства требует не только знания его специфики, но и способности к критическому осмыслению.
Труд, игра и творчество
В заключение автор рассматривает взаимосвязь труда, игры и творчества. Бучило подчеркивает, что творчество является результатом синтеза труда и игры, а также отмечает роль искусства в формировании творческого потенциала человека. Монография завершается призывом к развитию эстетического воспитания и формированию способности к пониманию искусства как инструмента познания и самопознания.
- ВО - Бакалавриат
- 50.03.01: Искусства и гуманитарные науки
- ВО - Магистратура
- 46.04.03: Антропология и этнология
- 47.04.02: Прикладная этика
Искусство и методология социальногуманитарного познания
НОРМА ИНФРА М Москва, 2023 Московский государственный юридический университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА) Искусство и методология социально гуманитарного познания Н. Ф. Бучило
УДК 7.01:167/168.522 ББК 85,0+60.01 Б94 Автор Нина Федоровна Бучило, доктор философских наук, профессор. Бучило Н. Ф. Б94 Искусство и методология социально гуманитарного познания: монография / Н. Ф. Бучило. — Москва : Норма : ИНФРА М, 2023. — 240 с. ISBN 978 5 91768 802 2 (Норма) ISBN 978 5 16 012505 3 (ИНФРА М, print) ISBN 978 5 16 105652 3 (ИНФРА М, online) Эффективность искусства как средства познания во многом зави сит от формирования способностей, умений и навыков художествен ного восприятия. Знание закономерностей восприятия необходимо и художнику, который стихийно или сознательно учитывает их в творче ском процессе. В предлагаемой монографии автор раскрывает характе ристику механизмов понимания искусства, его специфического языка, истоков эмоционального воздействия искусства, его суггестивных воз можностей, которые пробуждают творческий потенциал личности. Не ограничиваясь пространством внутренних механизмов художественно го восприятия, автор обращается к влиянию факторов надличностного характера: социальной среды, общественно политических требований, критики, рекламы и моды, публики как коллективного органа воспри ятия. Для преподавателей, аспирантов и студентов гуманитариев, будет интересна и широкому кругу читателей. УДК 7.01:167/168.522 ББК 85,0+60.01 ISBN 978 5 91768 802 2 (Норма) ISBN 978 5 16 012505 3 (ИНФРА М, print) ISBN 978 5 16 105652 3 (ИНФРА М, online) © Бучило Н. Ф., 2017
Предисловие Отсутствие абсолютных границ между наукой и другими способа ми постижения реальности делает особенно актуальной проблему связи и соотношения научного и художественного познания. Сопос тавление знаков и символов науки и изобразительных средств искус ства показывает их взаимодополнительность, когда образы искусства и научные абстракции социальногуманитарных дисциплин создают картину современного мира. Однако сравнение социальных наук, стремящихся проникнуть в сферу неизвестного, и искусства, пози ционирующего себя как уже совершившееся проникновение в сущ ность происходящего, указывает на преимущество возможностей ху дожественного осмысления социальной реальности. Гениальный ху дожник обращается к вечности, к проблемам общечеловеческим. Образы искусства, отстоящие от времени их создания на столетия и даже тысячелетия, воспринимаются как современные, порождают возвышенные чувства и переживания, способные изменить человека и его отношение к будничной повседневности его приземленного бы тия. Механизмы семантической организации культуры и искусства раскрыты в трудах Ю. М. Лотмана с его идеей вторичности языков искусства по отношению к языкам культуры, т. е. социальной реаль ности, в которой опредмечены дух и интеллект, мысль и способности человека как существа деятельного и существа разумного. Сама по се бе мысль, даже блестящая, даже гениальная, составляет всегонавсего внутреннее достояние человека. Но, будучи воплощенной, так или иначе материализованной, опредмеченной, она перестает быть дос тоянием отдельного индивида и становится явлением культуры. Ис кусство, сохраняя языки культуры, придает им новые значения и смыслы. Отсюда многообразие направлений и стилей в искусстве, ценностная доминанта которого лежит в деятельности человека, в плоскости самой жизни, ее глубинных пластов, еще не отрефлекси рованных наукой, но уже переживаемых публикой. В философской традиции духовная жизнь человека рассматрива ется как единство чувственности, рассудка и разума. И. Кант, созда вая свою теорию познания, отмечал, что всякое наше знание начина ется с чувств, переходит затем к рассудку и завершается в разуме, вы ше которого в нас нет ничего для обработки материала созерцания и
подведения его под высшее единство. Если благодаря чувственности мир нам дан во всем богатстве его неповторимых проявлений, а рас судок обладает способностью давать правила для нашего мышления, то разум выходит за пределы возможного опыта, он ищет безусловное для обусловленного рассудочного знания. Разум оперирует выходя щими за пределы возможного опыта понятиями, которые Кант опре деляет как идеи, превосходящие содержательной полнотой любое эм пирическое знание. Одной из сложных теоретических проблем является вопрос о воз можности практической реализации идеалов. Существует ли принци пиальная возможность превращения идеалов в действительность? Или идеалы являются всего лишь несбыточной мечтой, и любые на ши усилия, даже жертвы, которые приносятся на алтарь их осуществ ления, окажутся напрасными? В истории философской мысли имели место представления, свидетельствующие о приверженности одной из названных крайностей. Дискуссии философов и историков в СССР в ХХ в. сводились к доказательству осуществимости идеалов общественного развития. В качестве аргумента, подтверждающего ис тинность марксистского учения о коммунистическом идеале, в кото ром найдут разрешение все противоречия общественной жизни, при водились свидетельства успехов в строительстве коммунизма, не смотря на явные провалы в этом процессе. Показательно, как точно характеризовал подобную практику И. Кант, различая употребление понятия идеала в конститутивном и регулятивном смыслах. Кант подчеркивал, что в качестве принципов идеалы выполняют регуля тивную функцию, но если они используются конститутивно, т. е. пу тем приписывания идеальных качеств самой действительности, то это «ленивый разум», который освобождает себя от всякого научного ис следования и практических действий по изменению общественной жизни к лучшему. Не с таким ли «ленивым разумом» мы встречаемся всякий раз, когда анализ насущных проблем жизни нашего общества подменяется пропагандой реальных либо мнимых успехов в экономи ке, международной политике и даже в спорте? Противоположная точка зрения сводится к идее непреодолимости противоречий между идеалом и действительностью. Она ведет свое начало от Платона и является предметом острых дискуссий на протя жении всей истории философии. Как представление об абсолютном совершенстве, идеал остается мыслью, выражением внутренней ду ховной жизни человечества, он несет в себе непреодолимую противо положность материального и духовного, субъективного сознания и реальности материального мира. В этом случае остается нерешенной проблема связи идеала и действительности, объяснение источников Предисловие
могучей творческой силы идеалов. Возражая скептикам, Кант под черкивал, что идеалы обладают практической силой, поскольку слу жат прообразом для полного определения своих копий: «Хотя и нель зя допустить объективной реальности (существования) этих идеалов, тем не менее нельзя на этом основании считать их химерами» [83]. Конкретизируя свою мысль, немецкий мыслитель пишет: «Платонов ская республика вошла в пословицу как якобы разительный пример несбыточного совершенства, возможного только в уме досужего мыс лителя... Между тем было бы гораздо лучше проследить эту мысль внимательнее и осветить ее новыми исследованиями... Государствен ный строй, основанный на наибольшей человеческой свободе соглас но законам, благодаря которым свобода каждого совместима со сво бодой всех остальных... есть необходимая идея, которую следует брать за основу при составлении не только конституции государства, но и всякого отдельного закона... Хотя этого совершенного строя никогда не будет, тем не менее следует считать правильной идею, которая вы ставляет этот maximum в качестве первообраза, чтобы, руководству ясь им, постепенно приближать общественное устройство к возмож но большему совершенству» [83]. Содержание идеалов определяется обстоятельствами жизни обще ства и личности в условиях конкретного времени и места. У каждой эпохи, у каждой культуры, во всей совокупности обычаев и традиций есть свой уклад, свои подобающие ей суровость и мягкость, свои кра сота и жестокость, свои идеалы. Человек такое существо, которое ну ждается в доброте и нежности, красоте и мужестве, читает стихи и слушает музыку. Возвышаясь над хаосом разрушающегося мира, че ловек задумывается над смыслом своей жизни, мечтает о гармонии и богатстве человеческих сил и возможностей. По выражению Г. Гессе, идеалы возвращают заблудшее человечество к живой душе мирозда ния. Однако реальная жизнь человека протекает в полярностях насла ждения и страдания, редких мгновений счастья и унылой повседнев ности, между высотой мысли и чувства и тюрьмой обыденности, тос кой по возвышенной духовности и стремлением отдаться своим инстинктам. В реалиях современной жизни российского общества, в языке пропаганды, в литературнокритических статьях и политических эссе почти не встретишь употребления понятия идеала. Характерно, что в последнем послании Федеральному Собранию президент обратил особое внимание на проблему идеала и утрату ценностных ориенти ров в нашем обществе. И это не случайно: внутри той жизни, которую мы ведем, трудно найти божественный след идеала. Утрата идеалов, ценностная дезориентация населения, нищета подавляющей массы Предисловие
людей нашей страны и полнейшая безнадежность жизни на грани вы живания явились неизбежной платой за бессмысленный эксперимент над обществом и его законами. Г. Гессе подчеркивал: там, где пересе каются две эпохи, две культуры и две религии, человеческая жизнь становится настоящим страданием, адом. «Но есть эпохи, когда целое поколение оказывается между двумя эпохами, двумя укладами в та кой степени, что утрачивает всякую естественность, всякую преемст венность в обычаях, всякую защищенность и непорочность... Судьба людей в эти эпохи — ощущать всю темноту человеческой жизни как личную муку, как ад» [47, с. 155]. Как видим, Гессе очень точно описывает нашу современную си туацию задолго до того, как она гипотетически могла возникнуть. Срывание масок, крушение идеалов сопровождается нарастанием пустоты и отчужденности, безнадежности и бессмысленности челове ческой жизни, ее увяданием. Уместно ли в этих условиях искать якорь спасения в искусстве — в этой, по выражению Гегеля, «умной забаве», «приятном украшении» жизни? Да, мы переживаем переход ный период в жизни общества и государства. Многообразие и неод нозначность опыта социалистического строительства, беспрецедент ное истребление российской интеллигенции, наиболее активных представителей крестьянства и рабочего класса, идеологическое по содержанию и пропагандистское по методам давление на науку, ис кусство, образование нанесло непоправимый ущерб менталитету на селения, нашей культуре. Постоянное перекраивание истории страны порождало и порождает серьезные противоречия в выборе пути, кото рый способен вывести нас из тупиков истории и позволит нашему на роду занять достойное место в современном мире. Этот период сопряжен с поиском ответа на вызовы истории. Кажется, что ответ лежит на поверхности и определяется опытом общественного разви тия всех стран, успешно преодолевших, каждая посвоему, свою ис торическую драму. Этот опыт предполагает прежде всего создание правового государства, незыблемость, укрепление и развитие консти туционных норм, а также ограничение власти, разделение властей, реальную независимость суда. Потребность в реализации идеалов правового государства находит свое выражение и в современном оте чественном искусстве, играющем активную роль в выражении и кон солидации идеалов нашего общества. Социальность, общественная жизнь — это, по выражению М. А. Натансона, мир, светящийся смыслом. Художественная символика вскрывает самую сущность, ос нование тенденции, порождающей социальную динамику, перспек тивы происходящих в обществе процессов. Интуитивные прозрения художника, озарения, как вспышка молнии, охватывают пониманием Предисловие
происходящее в мире. Общественные настроения, озабоченность, уг розы и неопределенность, будучи осмысленными средствами искус ства, обретают достоверность благодаря интерсубъективности нашего опыта, открывают перспективы общественного согласия и согласо ванных поисков путей обновления общества и государства. Поэтому символы искусства оказываются значительно богаче научных абст ракций по степени проникновения в сущность общественных про цессов и несравненно эффективнее по силе влияния на массовое со знание. Потребность в искусстве принадлежит к числу общечеловеческих. Она стимулирует и художественное потребление, и художественное творчество. Однако эффективность взаимодействия искусства и пуб лики во многом зависит от формирования способностей, умений и навыков художественного восприятия. Знание закономерностей вос приятия искусства необходимо и художнику, который стихийно или сознательно учитывает их в творческом процессе, направляя и в зна чительной мере моделируя восприятие своего произведения. Оно не обходимо и адресату искусства, публике. Не случайно проблема вос приятия искусства издавна привлекала внимание психологов и искус ствоведов, философов и художников, социологов и политических деятелей. Настоящая работа имеет практическую культурнопросветитель ную направленность. В ней раскрываются механизмы понимания ис кусства, обусловленные знанием его специфического языка, показы ваются место искусства в системе культурной коммуникации, истоки убеждающего воздействия искусства, которые автор относит к проб лемам познавательным. Эмоциональнозаразительная сила искусства, его суггестивная мощь пробуждают творческий потенциал личности, который был дан человеку от природы, но нередко оставался нерас крытым и неиспользованным. Активизация этих дремлющих творче ских сил способна радикально изменить человеческую жизнь и жизнь общества. Предисловие
Глава I. Проблема адекватности художественного восприятия Восприятие — определяющее звено в социальном бытии искусст ва. Как проблема мировоззренческая она направлена на анализ осно ваний художественного творчества, как проблема практическая пред полагает решение задачи формирования способности восприятия ис кусства публикой, как проблема методологическая предполагает установление связи и соотношения современных представлений о на учном познании и иных форм познавательной деятельности человека и в первую очередь искусства. В анализе художественного восприятия проблема адекватности яв ляется центральной. От ее решения зависят и создание и развитие ус тановок восприятия, и приверженность высоким идеалам и взыска тельному вкусу, и важнейшие требования к формированию способ ности эстетического восприятия. Безусловно, восприятие искусства сугубо личностно, здесь, как нигде, дают о себе знать субъективный произвол и завышенные притязания, историческая ограниченность и догматизм, а также факторы «опережения времени», когда художник интуитивно ощутил возможности принципиально новых способов ху дожественного творчества и остался не понятым современниками. В методологии научного познания оценка результатов творчества ученого осуществляется в категориях «истина—заблуждение». Оценка результатов художественного творчества добавляет к категории «ис тина» понятие «правда», а также предполагает эстетическую оценку эмоционального воздействия искусства в понятиях веры и достовер ности. Разумеется, названные оценки произведения искусства пред полагают их критическое осмысление: в какой мере интерпретация произведения публикой соответствует замыслу художника, готова ли публика к восприятию его новизны, современности, актуальности и эстетического совершенства, в какой мере публика свободна в своих оценках, а в какой — нет. Названные требования в целом выражаются в понятии адекватности художественного восприятия. Применим ли названный критерий к оценке восприятия искусства, если да, то ка ковы его условия? Существуют ли они? Дискуссии по названным проблемам имеют длительную историю, многие из предлагаемых от ветов на «вечные» вопросы о восприятии искусства представляются