Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

М.А. Булгаков в жизни и творчестве

Покупка
Артикул: 137614.03.99
Доступ онлайн
40 ₽
В корзину
Книга знакомит с основными вехами жизненного и творческого пути известного русского писателя ХХ века М.А. Булгакова, содержит анализ его произведений, в том числе входящих в школьную программу, а также богатый иллюстративный материал. Книга адресована старшеклассникам, учителям-словесниками всем любителям отечественной литературы.
Сахаров, В. И. М.А. Булгаков в жизни и творчестве : учебное пособие / В. И. Сахаров. - 10-е изд. - Москва : ООО "Русское слово-учебник", 2019. - 112 с. - (В помощь школе). - ISBN 978--5-00092-874-5. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.com/catalog/product/2004435 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
СЕРИЯ
«В помощь школе»




В.И. Сахаров
М.А.БУЛГАКОВ
в жизни
и творчестве
МОСКВА
«РУССКОЕ СЛОВО»
Учебное пособие
10е издание


Сахаров В.И.
М.А. Булгаков в жизни и творчестве: учебное пособие /
В.И. Сахаров. — 10е изд. — М.: ООО «Русское слово —
учебник», 2019. — 112 с.: фотоил. — (В помощь школе).
ISBN 9785000928745
Книга знакомит с основными вехами жизненного и творческо
го пути известного русского писателя ХХ века М.А. Булгакова, со
держит анализ его произведений, в том числе входящих в школь
ную программу, а также богатый иллюстративный материал.
Книга адресована старшеклассникам, учителямсловесникам
и всем любителям отечественной литературы.
ISBN 9785000928745
© Т.С. Сахарова — наследник, 2010, 2019
© Ф.В. Сахаров — наследник, 2010, 2019
© ООО «Русское слово — учебник», 2002, 2019
УДК 373.167.1:821.161.1
ББК 83.3Р1
С 22
УДК 373.167.1:821.161.1
ББК 83.3Р1
Серийное оформление, макет, 
составление изобразительного ряда, подбор иллюстраций —
Г.Ф. ОРДЫНСКИЙ, Н.Г. ОРДЫНСКИЙ 
В оформлении книги использованы иллюстрации:
на обложке — фотопортрет М.А. Булгакова, 1928 г.;
«Пилат», иллюстрация к роману «Мастер и Маргарита»,
художник Е.В. Гритчин, 1997 г.;
на фронтисписе — портрет М.А. Булгакова, 
художник Е.В. Гритчин, 1997 г.
С 22


Михаил Афанасьевич Булгаков умер 10 марта 1940 года.
Уже была спрятана его женой Еленой Сергеевной в секретер крас
ного дерева рукопись романа «Мастер и Маргарита», где сказаны
пронзительные, знаменитые ныне слова: «Как таинственны туманы
над болотами! Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед
смертью, кто летел над этой землей, неся на себе непосильный груз,
тот это знает. Это знает уставший. И он без сожаления покидает тума
ны земли, ее болотца и реки, он отдается с легким сердцем в руки
смерти...»
Уже запомнил навсегда другписатель прощальный завет умираю
щего: «Не срывайся, не падай, не ползи. Ты — это ты, и, пожалуй, это
самое главное».
Уже записала плачущая Елена Сергеевна последние горестные
мысли Булгакова: «Служить народу... За что меня жали? Я хотел слу
жить народу... Я никому не делал зла».
И вдруг посреди безмолвного горя и страшной обыденности похо
рон зазвонил телефон. Подошел друг покойного Сергей Ермолин
ский. Звонили из секретариата Сталина.
— Правда ли, что умер товарищ Булгаков?
— Да, он умер.
На другом конце провода помолчали и осторожно положили трубку.
15 марта в «Литературной газете» появились фотография и некро
лог: «Умер Михаил Афанасьевич Булгаков — писатель очень большо
го таланта и блестящего мастерства...» Подпись одна, коллективная —
«Президиум Союза советских писателей». Некролог как некролог,
вполне официален, написан А. Фадеевым сердечно, не казенно. Но в
тогдашней литературе давно уже не существовало писателя Булга
кова. Он молчаливо считался явлением «незаконным». Высокопос
тавленные чиновники из секретариата СП старались его не замечать,
избегали встреч. И вдруг такая храбрость... Непонятно...
5


Тогда же благоразумно отсутствовавший на похоронах А. Фадеев
написал вдове Булгакова неожиданно смелое, прочувствованное
письмо. Интересны его строки: «И люди политики, и люди литерату
ры знают, что он человек, не обременивший себя ни в творчестве,
ни в жизни политической ложью...» Даже если бы слова эти были ска
заны вдове опального писателя с глазу на глаз, они, с точки зрения
тогдашних «людей политики», выглядели бы непростительной, опас
ной оплошностью. Но они содержатся в официальном письме. Зна
чит, Фадеев знал, что делал, и говорил не только от своего имени.
Похоронили Булгакова на Новодевичьем кладбище, неподалеку от
могил Чехова и актеров МХАТа. И снова удивляет загадочная сме
лость обычно осторожнейших советских чиновников. Как они реши
лись на это? Ведь ни Художественный, ни Большой театры не имели
права, да и не захотели бы хоронить прах беспокойного и не очень
значительного своего служащего в заповедной земле, предназначен
ной в лучшем случае для народных артистов СССР.  
Вся эта таинственная история завершала долгую, сложную и жес
токую игру вокруг писателя и его произведений. Булгаков об этой иг
ре знал, постоянно видел в своем доме явных и тайных соглядатаев,
глубоко переживал невозможность высвободиться из невидимых пут
тягостного и опасного внимания: «Вот уже несколько лет, как в Моск
ве и за границей вокруг моей фамилии сплетают домыслы. Большей
частью злостные». И в другом письме: «Судьба моя была запутанна
и страшна». Только смерть разрубила этот узел.
Путь его был прям и потому опасен и труден, а сам ход событий и ли
тературные недруги не раз пытались толкнуть его на дорогу, уводящую
в сторону от истины. Вокруг него были тайные и явные враги и недоб
рожелатели, осведомители ОГПУ оказались среди друзей и близких
писателя. Недаром Булгаков много думал и писал о «нелепости судьбы
таланта». Как и Пушкину, судьба порой являлась ему в виде беспечной
и жестокой силы, играющей с беспомощными существами. В одном из
грустных булгаковских писем другу, философу П.С. Попову, сказано
с горечью: «Я ни за что не берусь уже давно, так как не распоряжаюсь
ни одним моим шагом, а Судьба берет меня за горло».
Однако это минутная слабость. Проработав немало лет в литерату
ре и многое пережив, писатель уверенно говорил: «Главное — не те
рять достоинства». И когда во МХАТ позвонила из «Литературной
энциклопедии» наглая редакторша и спросила, не перестроился ли
автор «Дней Турбиных» после критики, Булгаков, узнав об этом, рез
ко заметил: «Жаль, что не подошел к телефону курьер, он бы ответил:
так точно, перестроился вчера в 11 часов».


В нем чувствовалась воля к жизни и творчеству, упрямая убежден
ность в правильности раз выбранного пути. И зрячее бесстрашие.
В 1928 году Булгаков спокойно сказал в присутствии заведомого до
носчика знаменательную фразу: «Советский строй — хороший,
но глупый, как бывают люди с хорошим характером, но неумные».
И, тем не менее, до конца жил и работал при этом неумном, хитром
и жестоком строе. Ибо такова судьба русского писателя: жить и тво
рить в реальной России, какая бы она ни была. 
Недаром смертельно больной И. Ильф, приходя к Булгакову, пе
чально говорил: «Вы счастливый человек, без смуты внутри себя».
Конечно же, самолюбивый, нервный и ранимый писатель знал и ве
ликие сомнения, минуты полной безнадежности и отчаяния, страдал
от вечного неустройства жизни, постоянного гнета и клеветы, неудач,
обманов и предательств. И все же написал в либретто оперы «Минин
и Пожарский» удивительные слова: «Мне цепи не дают писать,
но мыслить не мешают».
Страшное давление бесчеловечной «системы» Булгаков ощущал
постоянно, и в 1936 году один из его «друзей дома» передал в НКВД
горькие слова опального драматурга: «Я похож на человека, который
лезет по намыленному столбу только для того, чтобы его стаскивали
за штаны вниз для потехи почтеннейшей публики. Меня травят так,
как никого и никогда не травили: и сверху, и снизу, и с боков... Я под
надзорный, у которого нет только конвойных». И в пьесе «Александр
Пушкин», предназначенной для мхатовской, то есть официально
«придворной» сцены, драматургом объяснена и предсказана собст
венная судьба: «Гибель великого гражданина совершилась потому,
что в стране неограниченная власть вручена недостойным лицам, кои
обращаются с народом, как с невольниками!..» Это услышали откорм
ленные недостойные лица в правительственной ложе и нищий крепо
стной народ, сидевший наверху в галерке. И в то же время сила духа
и жизни Булгакова была такова, что смогла создать и защитить от
беспощадного давления бесчеловечной власти свой добрый, светлый,
веселый, умный и талантливый мир, куда стремились усталые, отча
явшиеся, изолгавшиеся, даже заведомые негодяи и предатели. «Люди
приходили к Булгакову отдохнуть, повеселиться», — говорил друг
писателя Ермолинский на допросах в НКВД.
Этот мягкий и интеллигентный потомок орловских священников
все видел, все понимал, был человеком мужественным и целеустрем
ленным, находил в себе силы для того, чтобы преодолевать многочис
ленные препятствия, встречавшиеся на его писательском пути.
О многом говорят известные слова Булгакова, сказанные 18 апреля


года в телефонном разговоре со Сталиным: «Я очень много ду
мал в последнее время, может ли русский писатель жить вне Родины,
и мне кажется, что не может». И был прав, ибо такие книги, как «Ма
стер и Маргарита», не пишутся в парижской квартире или американ
ском уединении.
Булгаков жадно любил живую жизнь, ее удовольствия и наслажде
ния, ценил материальный комфорт, ту внутреннюю свободу, которую
дают деньги. В 1939 году, он писал в Париж жене друга, писателя
эмигранта Евгения Замятина: «Так как мне точно известно, что нуж
но для счастья человека, то этого и желаю Вам: 1) здоровье, 2) собст
венная вилла, 3) автомобиль, 4) деньги. Все прочее приложится». Но
все же ничего этого у бесправного, затравленного, нищего советского
писателя Булгакова никогда не было и быть не могло. 
Михаил Булгаков стал классиком отечественной и мировой лите
ратуры, и могучие силы, ему препятствовавшие или стремившиеся
погубить, вынуждены были отступить перед этой непонятной им му
жественной стойкостью. Книги его, появляясь одна за другой, при
несли их автору всемирную посмертную славу. Вышло двумя издани
ями пятитомное собрание сочинений Булгакова, появляются
новонайденные редакции «Белой гвардии» и «Мастера и Маргари
ты», ранние рассказы и фельетоны, письма, дневники, пьесы либрет
то, сценарии, воспоминания современников, многочисленные книги
и статьи о писателе. Столетие со дня его рождения отмечалось во
всем просвещенном мире.
По данным ЮНЕСКО Булгаков стал одним из самых читаемых
писателей XX века, теперь мы смело называем его великим, гением,
о чем раньше нельзя было и помыслить. И все же имя автора «Масте
ра и Маргариты» — не просто веха в истории литературы. Его живые
книги не должны заслонять самобытного человека, замечательную,
сильную духом и верой личность, честного русского писателя, сумев
шего прожить столь трудную, счастливую, богатую творчеством и по
ступками жизнь и обрести свою непростую судьбу в истории и лите
ратуре XX века.


Давно известно, что художественную прозу нельзя читать как авто
биографию автора. И в особенности это недопустимо в отношении
произведений такого непредсказуемого, изобретательного художни
ка, как Михаил Афанасьевич Булгаков (1891—1940). Между его са
мобытными персонажами и их прототипами, между реальными собы
тиями и сюжетами булгаковской прозы и пьес — дистанция
огромного размера.
И, тем не менее, читая Булгакова, постоянно встречаешь подлинные
имена реально существовавших людей или же прозрачные намеки на
них, описания исторических событий, городов и сел, улиц, зданий,
предметов быта. Жизнь и личность писателя стоят за каждой его стро
кой. И потому булгаковскую прозу, даже фантастическую, всегда чита
ешь как записки очевидца, — столь зрима, жива, убедительна эта «вто
рая» реальность. «В жизни надо стремиться быть самовидцем», —
признавался писатель. И все же личным опытом не ограничивался.
Известно, что автор «Белой гвардии» тщательно подбирал источни
ки и справочники, пользовался библиотеками, историческими сочине
ниями и устными воспоминаниями очевидцев, собственными записями
и впечатлениями, изучал полевые карты мест сражений гражданской
войны. И так он работал над каждым своим произведением. 
Учитывая это, особенно интересно взглянуть на раннюю прозу
Булгакова. Ведь вся она подчеркнуто автобиографична, чаще всего
написана «от первого лица», упорно выдает себя за дневник или ме
муары, полна реальными именами и событиями. Автор постоянно об
ращается к читателю, историку, «моему будущему биографу» с напо
минаниями и уточнениями. «Я желаю, чтобы мне верили», — говорил
Булгаков в «Трактате о жилище».
Детали и подробности, любовно им отобранные, неизменно убеж
дают в подлинности, непридуманности описываемых людей и собы
тий. Даже машинистка И.С. Раабен, которой молодой бедствовавший
писатель диктовал «Записки на манжетах», приняла их за бытовые
очерки, а серьезный журнал опытного И.Г. Лежнева (будущего редак
тора Рудольфи из «Театрального романа») «Россия» напечатал это
9
«САТИРА НЕ ТЕРПИТ ОГЛЯДКИ…»
(ПОВЕСТИ И РАССКАЗЫ
М.А. БУЛГАКОВА 1920х годов)


художественное произведение под рубрикой «Пережитое». Позднее
та же история повторилась с романом «Белая гвардия». В наши дни
писателя упорно отождествляют с Мастером, персонажем его романа
«Мастер и Маргарита».
Обширный реальный комментарий к «Запискам на манжетах»
и другим ранним произведениям Булгакова, пока далекий от необхо
димой полноты и точности, подтверждает: да, все это автором пере
жито. Само название «Записки на манжетах» указывает на фрагмен
тарность дневниковых заметок, неизбежную скоропись мемуариста
в суматохе великих исторических событий. Здесь Булгаков не оди
нок: таковы «Апокалипсис нашего времени» В.В. Розанова, «Окаян
ные дни» И.А. Бунина, «Взвихренная Русь» А.М. Ремизова, «Петер
бургский дневник» З.Н. Гиппиус.
Но это все писатели известные, начавшие свой путь до революции.
Булгаков же писатель новый, долго ждавший своего часа и, наконец,
заговоривший на пороге тридцатилетия. Будущий его издатель
Н.С. Ангарский в 1920 году предсказал явление такого писателя: «Го
ворят, что у нас нет быта — старый разрушен революцией, а новый еще
не отстоялся, и это является основной причиной молчания наших ху
дожников слова. Верно ли, что у нас нет быта? А разве вновь народив
шаяся буржуазия из низов — не быт? А все эти спекулянты, мародеры,
карьеристы, — весь этот неизбежный в переходный период нарост на
теле Советской России — не быт?.. Да, старый писатель ушел от лите
ратуры, а новый еще не успел прийти, но он, несомненно, придет вме
сте с возрождением жизни и созданием новой культуры». Здесь точно
намечены будущие темы фельетонов, сатирических повестей и расска
зов молодого Булгакова, указаны главные условия его появления в ли
тературе — возрождение человека, его жизни и культуры, постепен
ный переход от великой революции к великой эволюции. Казалось,
новому писателю оставалось лишь прийти и описать все это, что и сде
лал Булгаков, приехав в конце сентября 1921 года в Москву.
Однако так видеть и понимать явление Булгакова было бы непро
стительным упрощением. Ведь были тяжелейшие испытания, сомне
ния, страшная полоса наркомании, трудно давшееся решение земского
врача стать писателем, огромная внутренняя работа, подготовившая
такое решение, дорого приобретенное умение не впасть в отчаяние от
нищеты и всеобщего террора, понять и принять новую жизнь, ее беспо
щадные законы. Не стоит забывать, что студентмедик Булгаков про
шел через мировую войну, работал во фронтовых госпиталях, что отра
зилось в рассказе «Морфий» и романе «Белая гвардия». Были
и неизбежные для начинающего писателя разочарования и неудачи.


Доступ онлайн
40 ₽
В корзину