Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Нравственные основания права

Покупка
Основная коллекция
Артикул: 356900.09.01
Доступ онлайн
от 516 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
3 120 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽
Тема настоящего исследования широко востребована в науке вследствие актуальности и остроты нравственных проблем современного постиндустриального общества. И хотя многие вопросы морального обоснования права неоднократно ставились в отечественной и зарубежной литературе, темпы изменения условий жизни людей, степень трансформации нравственных, правовых и иных ценностей предопределяют необходимость постоянного пересмотра общественной наукой своих выводов в поиске новых, лучших решений. В работе анализируются право и мораль в качестве действующих нормативно-регулятивных систем, продолжены тематические линии, намеченные автором в книге «Социальные основания права». Обстоятельно изучены обшие черты и отличия права от морали; освещена моральная и правовая проблематика социатьной помоши, организации благотворительности и систем социального обеспечения. Некоторые правовые проблемы рассмотрены в контексте современного противостояния морали и имморализма. Исследовано соотношение религии, морали и права: выделены проблемы религиозного нормативного сознания, сравнительно-правового подхода к религиозному праву, каноническому праву христианской церкви. Книга рассчитана на широкий круг читателей, может быть использована в качестве учебного пособия в вузах в процессе преподавания таких дисциплин, как теория государства и права, философия права, этика.

Нравственные основы права: обзор монографии Г.В. Мальцева

Монография Г.В. Мальцева "Нравственные основания права" представляет собой глубокий анализ взаимосвязи права и морали, рассматривая их как нормативно-регулятивные системы, формирующие общественные отношения. Автор исследует старые и новые проблемы, связанные с моральным обоснованием права, уделяя особое внимание этическим аспектам современного постиндустриального общества.

Мораль как нормативная система

Мальцев определяет мораль как систему, действующую на уровне общественного и индивидуального сознания, регулирующую отношения с точки зрения добра и зла, справедливости и несправедливости. Он подчеркивает общественную природу морали, противопоставляя ее субъективным переживаниям. Мораль, по мнению автора, упорядочивает человеческое общежитие, гармонизируя связи между людьми. Автор рассматривает соотношение объективного и субъективного в морали, анализируя такие категории, как моральность человека и моральный поступок. Он отмечает, что моральность требует внешних проявлений и обусловлена общественным признанием, что сближает мораль и право как смежные нормативно-регулятивные системы. Мальцев подчеркивает, что мораль существует как единое социальное явление, в котором представлены разнообразные элементы. Он определяет мораль как регулятор, способ социальной регуляции, который позволяет перейти от хаоса к порядку. Мораль, по мнению автора, является не просто элементом моральной системы, но ее первоначалом.

Единство нормативно-регулятивных систем

Мальцев рассматривает взаимосвязь права и морали, анализируя общие закономерности регулирования общественного поведения. Он определяет этику как учение о социальном этосе, включающем мораль, политику, право. Автор подчеркивает, что этика должна быть философией социального поведения, а не только учением о морали. Мальцев анализирует опыт построения философской системы Гегеля, который разработал этическое учение, включающее философию права. Он отмечает, что в рамках этой системы право, мораль и нравственность взаимосвязаны. Автор подчеркивает, что нравственность представляет собой совокупный результат действия всех нормативно-регулятивных систем, представленный в виде стандартов социального поведения.

Позитивистское разделение морали и права

Мальцев анализирует позитивистский подход к разделению права и морали, рассматривая его исторические корни. Он отмечает, что в естественноправовой теории мораль и право тесно связаны, в то время как юридический позитивизм, напротив, разделяет их. Автор рассматривает взгляды Г. Кельзена, который утверждал, что право есть порядок принуждения, и Г. Харта, который подчеркивал, что существование и содержание права может быть определено без ссылки на мораль. Мальцев анализирует идею о приоритете права над моралью, связанную с юридическим позитивизмом.

О так называемых приоритетах права

Мальцев рассматривает идею приоритета права над моралью, связанную с юридическим позитивизмом. Он отмечает, что юридический позитивизм утверждает автономность и самодостаточность права, не нуждающегося в обосновании извне. Автор анализирует взгляды скандинавского юридического реализма, который утверждает ценностный нигилизм.

Общие черты права и морали

Мальцев подчеркивает ценностное единство морали и права, их общие цели и функции. Он отмечает, что право и мораль имеют общую ценностную платформу, выражаемую в идеологических и нравственных категориях. Автор указывает на то, что право представляет собой нравственный социальный феномен.

Различия права и морали

Мальцев выделяет системные, институциональные и поведенческие различия между моралью и правом. Он отмечает, что мораль не имеет строго фиксированных границ во времени и пространстве, в то время как право четко привязано к своему времени и пространству.

О так называемых приоритетах права

Мальцев анализирует проблему соотношения морали и права, рассматривая различные подходы к этому вопросу. Он подчеркивает, что в современном мире право все чаще рассматривается как всеобщий эквивалент, который может подменять собой действие других нормативно-регулятивных систем.

Об изучении нормативнорегулятивных систем

Мальцев подчеркивает необходимость изучения соционормативной культуры общества, представленной различными нормативно-регулятивными системами. Он отмечает, что этика и теория права должны стремиться к широким обобщениям, к изучению всей области соционормативных явлений.

Притча о добром самарянине

Мальцев анализирует притчу о добром самарянине, рассматривая ее как проблему морали и права. Он подчеркивает, что притча говорит о доброте, милосердии, сострадании, взаимной поддержке и помощи, которую человек должен оказывать человеку.

Религия, мораль и право

Мальцев рассматривает религию как нормативно-регулятивную систему, подчеркивая ее значение в формировании моральных и правовых норм. Он анализирует исторические связи между религией, моралью и правом.

Религиозное право

Мальцев рассматривает религиозное право в свете сравнительного правоведения, подчеркивая его особенности.

Пределы морального и правового регулирования

Мальцев рассматривает пределы морального и правового регулирования, анализируя различные подходы к этому вопросу.

Право между моралью и имморализмом

Мальцев анализирует соотношение моральных и правовых запретов, рассматривая различные виды поведения.

Текст подготовлен языковой моделью и может содержать неточности.

Мальцев, Г. В. Нравственные основания права : монография / Г.В. Мальцев. — 2-е изд., перераб. — Москва : Норма : ИНФРА-М, 2023. — 400 с. - ISBN 978-5-91768-614-1. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/1927395 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Нравственные основания права




НОРМА
ИНФРА	М
Москва, 2023
Г. В. Мальцев
Нравственные
основания
права
2е издание, пересмотренное


УДК 340:17
ББК 87.75
М21
Сведения об авторе
Геннадий Васильевич Мальцев (1935—2013) — доктор юридических наук,
профессор, член	корреспондент РАН, заслуженный деятель науки РФ. Спе	
циалист в области теории права и государства, философии и социологии пра	
ва, истории политических и правовых учений. Автор более 160 опубликован	
ных работ. В числе последних — монографии «Социальные основания пра	
ва», «Культурные традиции права», «Месть и возмездие в древнем праве».
Мальцев Г. В.
М21
Нравственные основания права : монография / Г. В. Маль	
цев. — 2	е изд., пересмотр. — Москва : Норма : ИНФРА	М,
2023. — 400 с.
ISBN 978	5	91768	614	1 (Норма)
ISBN 978	5	16	010931	2 (ИНФРА	М, print)
ISBN 978	5	16	102947	3 (ИНФРА	М, online)
Тема настоящего исследования широко востребована в науке вследствие
актуальности и остроты нравственных проблем современного постиндустри	
ального общества. И хотя многие вопросы морального обоснования права не	
однократно ставились в отечественной и зарубежной литературе, темпы изме	
нения условий жизни людей, степень трансформации нравственных, правовых
и иных ценностей предопределяют необходимость постоянного пересмотра об	
щественной наукой своих выводов в поиске новых, лучших решений.
В работе анализируются право и мораль в качестве действующих норматив	
но	регулятивных систем, продолжены тематические линии, намеченные авто	
ром в книге «Социальные основания права». Обстоятельно изучены общие чер	
ты и отличия права от морали; освещена моральная и правовая проблематика
социальной помощи, организации благотворительности и систем социального
обеспечения. Некоторые правовые проблемы рассмотрены в контексте совре	
менного противостояния морали и имморализма. Исследовано соотношение
религии, морали и права: выделены проблемы религиозного нормативного со	
знания, сравнительно	правового подхода к религиозному праву, каноническо	
му праву христианской церкви.
Книга рассчитана на широкий круг читателей, может быть использована в
качестве учебного пособия в вузах в процессе преподавания таких дисциплин,
как теория государства и права, философия права, этика.
УДК 340:17
ББК 87.75
ISBN 978	5	91768	614	1 (Норма)
ISBN 978	5	16	010931	2 (ИНФРА	М, print)
© Мальцев Г. В., 2008
ISBN 978	5	16	102947	3 (ИНФРА	М, online)
© Мальцев А. Г. (наследник), 2015


I. Взаимосвязь права и морали:
старые и новые проблемы
1. Мораль как нормативнорегулятивная система
Мораль есть нормативно	регулятивная система, действие которой
можно проследить на уровне общественного и индивидуального со	
знания (идея), практических правил для поведения (норм) и общест	
венных отношений, в рамках которых человеческие поступки рас	
сматриваются с точки зрения добра и зла, справедливости и неспра	
ведливости, совести, чести, долга, достоинства, других нравственных
категорий и оппозиций. В поле зрения юриста, когда он начинает
рассуждать о морали, попадает прежде всего громадная масса соци	
альных норм, оказывающих упорядочивающее воздействие на обще	
ственные связи, зачастую те же самые, которые регулируются правом.
Философский дискурс, имеющий тот же предмет, начинается с дру	
гого — с выяснения природы ценностей и нравственных категорий,
таких как «добро» и «зло», «долг» и «совесть».
Юрист, как правило, выделяет в феномене морали то, что характе	
ризует ее как способ регуляции, ищет здесь поддержку и некий нрав	
ственный ресурс действующей правовой системы. Этим, собственно,
он и удовлетворяется, не вникая в глубину ценностных изысканий,
метафизических построений. У философа, поглощенного изучением
ценностей и долженствований, проблемы сущего в сфере морали ото	
двигаются нередко на второй план, а вместе с ними и практика реаль	
ного взаимодействия права и морали. Философский и юридический
анализ могут легко разойтись друг с другом, уйти настолько далеко по
пути, указываемому логикой их собственного метода, что, произнося
слово «мораль», юрист и философ будут вынуждены подразумевать
под ним разные явления. Чтобы этого не случилось, необходимо по	
стоянно сверять позиции, оттачивать методологический и понятий	
ный инструментарий, пересматривать сложившиеся взаимосвязи
между философией и юриспруденцией в рамках общей системы зна	
ний о человеке и мире.
Определяя мораль как нормативно	регулятивную систему, мы
подчеркиваем тем самым общественную природу данного явления в
противовес множеству распространившихся в XX в. теорий и взгля	
дов, отрицающих либо оспаривающих существование морали в каче	
стве объективного социального феномена, отодвигающих ее бытие в


сферу глубокой субъективности, индивидуальных, психологических
переживаний, эмоциональных выражений (эмотивизм), интуитивных
прозрений (интуитивизм). В дальнейшем изложении мы будем затра	
гивать данные теории, насколько это необходимо для нашей темы, но
сейчас важно зафиксировать положение, согласно которому мораль
получает определенное значение в человеческой жизни вследствие то	
го, что она представляет собой объективный порядок, складываю	
щийся в результате нормативного регулирования межличностных, со	
циально	групповых и других массовых отношений в обществе. Мало
чего стоила бы мораль, если бы она всего лишь предоставляла отдель	
ному человеку средства получше устроиться в жизни. Ее значение для
личности заключается в том, что она упорядочивает человеческое об	
щежитие, нацелена на гармонизацию связей между людьми, которые
должны ладить, сотрудничать друг с другом. Объективными являются
сам процесс морального регулирования, развертываемый в широких
масштабах, моральные нормы, предъявляемые в императивной форме
человеку обществом, обеспечиваемые общественным авторитетом,
моральные отношения, в которых только и может проявиться все бо	
гатство нравственных характеристик отдельной личности. Безуслов	
но, объективного выражения требует функциональное назначение
морали быть фактором устроения общества, стимулирующе воздейст	
вовать и оформлять социальные коммуникации, осуществлять инте	
грацию человеческих коллективов, больших и малых социальных
групп. Ограничение действия морали сферой внутренних мотивов и
психологических переживаний человека если не исключает самих
этих функций, то во всяком случае практически снижает их значение.
Поиски сущности морали, очевидно, следует вести в диапазоне
множества возможных подходов — от ее понимания как индивидуали	
зированного явления, выражения внутреннего мира человека, воз	
можно, квинтэссенции данного мира до ее трактовки как всецело и
сугубо социального феномена. Привычным в таких случаях является
способ решения вопроса путем фиксирования позиции «где	то посе	
редине», но вряд ли этот неоднократно испытанный прием приведет
нас к успеху. Ничего не дадут и рассуждения о том, чего больше или
меньше в структуре морали — общественного или индивидуального.
Но проблемы соотношения объективного и субъективного, внешнего
и внутреннего, общественного и индивидуального сами по себе дале	
ко не праздные. Они лежат в основе понимания многих нравственных
категорий, например моральности человека как его внутреннего нрав	
ственного достоинства. Может ли отдельный индивид быть «нравст	
венным в себе и для себя» без внешних проявлений своей моральной
сущности, быть добрым и честным, не совершая добрых и честных по	
ступков? Достаточно ли для морального человека, что он сам себя


оценивает, поддерживает в качестве такового, или необходимо при 
знание его моральности со стороны общества и других людей? Эти
вроде бы простые вопросы вызывали различные споры и разногласия.
Существует мнение, что моральность человека безотносительна к
ее внешним проявлениям, индивид может быть и оставаться нравст 
венным вследствие внутренних качеств, добродетелей; коль они есть,
то нравственные поступки лишь подтверждают то, что уже имеется,
не прибавляя ничего нового к самой уже определившейся морально 
сти. Кантовское понимание нравственного есть вершина философ 
ского обоснования данного подхода. Но многие авторы до и после
И. Канта полагали, что человек несет моральность в себе самом, со 
храняет это свойство независимо от общественной среды либо вопре 
ки ее воздействию1. Но если моральность (внутреннее нравственное
достоинство) человека и его моральный поступок могут быть мысли 
мы раздельно, то означает ли это, что поступки хорошего человека
неизменно хороши, отвечают его достоинству, а поступки плохого че 
ловека плохи, что мы должны безоговорочно принять евангельское
изречение: «Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе,
злой человек из злого сокровища выносит злое» (Мф. 12:35). Найдет 
ся, вероятно, мало людей, «нравственное сокровище» которых было
бы только доброе или только злое. То, что выносит человек из своего
внутреннего Я, из глубины морального сознания во внешний мир,
может оказаться отчасти добрым, отчасти злым, амбивалентным,
противоречивым, подвергаться разнообразным, подчас противопо 
ложным оценкам со стороны окружающих. Вот почему понятия «мо 
ральность человека», «моральное достоинство личности» не заключа 
ют в себе достаточной четкости и той бескомпромиссности, которая
была бы уместной, если бы в жизни добро резко отделялось от зла,
поведение хорошего человека было только хорошим, а плохого —
только плохим, моральные нормы и требования отличались чистотой
и прозрачностью. Когда заявляют, что нравственные действия есть
нечто прекрасное, важно поступать морально, но еще важнее быть
моральным, то в этом имеется определенный положительный смысл.
Поскольку «быть моральным» и «поступать морально» не одно и
то же, в благих целях мы можем противопоставить первое второму в
случаях, когда человек, в моральном достоинстве которого мы не
имеем оснований сомневаться, совершает (не важно, по каким моти 
вам) дурной поступок. Обычно такому человеку говорят: мы уважаем
вас как личность, но ваши действия (слова, намерения) не одобряем,
не поддерживаем, считаем, что они ниже вашего достоинства. «При
всем уважении к вам считаю необходимым прямо сказать, что вы со 
1. Мораль как нормативно регулятивная система
1 См.: Коркунов Н. М. Лекции по общей теории права. СПб., 1894. С. 40.


вершили некрасивый, неправильный поступок» — с этой стереотип	
ной фразы часто начинают трудный разговор с лицом, поведение ко	
торого заслуживает морального упрека. В подобных ситуациях ярко
проявляется то, что можно назвать презумпцией моральности челове	
ка, схожей с известными юридическими презумпциями и основанной
на убеждении, что моральное достоинство, способность быть мораль	
ным, присущие каждому индивиду, не уничтожаются дурным поступ	
ком, но, напротив, должны сами «уничтожить» его, т. е. исправить,
осудить судом собственной совести, исключить подобное поведение в
будущем. Собственно, и сама презумпция моральности человека не	
посредственно действует в праве, в судебном процессе, участники ко	
торого, не соглашаясь с решениями и действиями судьи, не должны
подвергать сомнению его моральность. Человек, недовольный судеб	
ным приговором, повел бы себя нелепо, если бы вместо спора по су	
ществу дела стал бы обличать судью, опускаясь до личных оскорбле	
ний. Давно и мудро сказано: «Нельзя сомневаться в добросовестности
и честности судьи, но можно оспаривать его знание закона или фак	
тов». Очевидная, хотя и относительная, полезность указанной пре	
зумпции состоит также в том, что она, подобно юридическим пре	
зумпциям, охраняет морального субъекта от скоропалительных осуж	
дений, дает возможность обсуждать моральные и правовые проблемы
между людьми без гнева и пристрастия.
Другая точка зрения, которую охотно разделяют ученые	юристы,
состоит в том, что моральность человека требует внешних проявле	
ний и обусловлена общественным признанием. При таком подходе
выделяется объективная основа для сближения морали и права как
смежных нормативно	регулятивных систем. Если моральные дейст	
вия индивида не затрагивают общество и других людей, то они нрав	
ственно безразличны, а моральность человека как фактическая или
умопостигаемая реальность ничем не может быть подтверждена.
Нравственные качества индивида не имеют самодовлеющего характе	
ра, не обладают изолированным, отвлеченным существованием, но
возникают, предметно определяются и реально развертываются толь	
ко в рамках отношения человека к другим людям и обществу. Мо	
ральность и моральная субъектность индивида, подобно его право	
субъектности, есть порождение и результат социального призвания
личности. «Нравственность представляет не требование человека к
самому себе, — писал Г. Ф. Шершеневич, — а требования общества
к человеку. Это не человек определяет, как он должен относиться к
другим, а общество определяет, как один человек должен относиться
к другому человеку. Это не человек оценивает поведение как хорошее
или дурное, а общество. Оно может признать поступок нравственно
хорошим, хотя он не хорош для индивида, и оно может считать посту	


пок дурным с нравственной стороны, хотя он хорош с индивидуаль
ной точки зрения»1. Если дело обстоит именно так, то мораль есть
точная копия права, которое идеально подпадает под вышеуказанную
характеристику. Перефразируя знаменитые слова Канта, Г. Ф. Шер
шеневич утверждает, что нравственный закон «не в нас, а вне нас, как
и звездное небо»2. Но заявлять, что нравственный закон и звездное
небо находятся в одной и той же плоскости отношений к человеку, —
явно неудачная попытка «поправить» Канта. На звездное небо чело
век благоговейно взирает снизу, сознавая при этом, как писал
М. В. Ломоносов в известной своей оде, Божье величие, поражаясь,
насколько малым и незначительным является человеческое существо
в безмерном универсуме. Но каждый из нас может и должен вместить
в себя нравственный закон, достигнуть собственного величия, обрес
ти в нем творческие возможности определять, создавать и изменять
свое этическое отношение к миру. Величие Бога и мироздания пред
ставлено человеком и как бы продолжается в величии человека, наде
ленного высоким умом и доброй совестью. Высшее назначение этики
в том и состоит, что она перекидывает мост между величием внешне
го мира и внутренним величием человека, соединяет смыслы объек
тивного и субъективного бытия, связывает бытие мира с бытием че
ловека и далее — с бытием его поступков. Быть для человека — значит
чувствовать, мыслить и действовать в соответствии с онтологически
осмысленным порядком вещей. Здесь и лежит ответ на поставленный
выше вопрос об отношении между моральным бытием человека, его
моральностью как таковой и моральными поступками. Если мораль
ность не пустая абстракция, а возможность и жизненная потенция,
постоянно устремленная к актуализации, то имеется только один
путь превращения ее в действительность — через действия. Это путь
поддержания и усиления моральности. По мысли известного психо
лога В. Франкла, «я не только поступаю в соответствии с тем, что я
есть, но и становлюсь в соответствии с тем, как я поступаю»3. Мо
ральное действие, повторяющееся и усиливаемое факторами созна
ния, переходит в мировоззренческую позицию личности, в образ эти
ческой мысли, в моральность человека. Все эти проблемы, затрагивая
моральную сферу, вместе с тем чрезвычайно важны для понимания
всей системы социального регулирования, понимания права.
Моральность права начинается с того, что правоустанавливающий
авторитет сам нуждается в изначальной моральной поддержке сооб
щества, в рамках которого созданные им юридические нормы будут
легитимно действовать. На это обращал внимание Лон Фуллер. Мы
1. Мораль как нормативнорегулятивная система
9
1 Шершеневич Г. Ф. Общая теория права. Вып. 1. М., 1910. С. 169, 170.
3 Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990. С. 114.


не можем, писал он, рассчитывать на какоелибо право, пока законо
датель (суверен, монарх) не готов признать внутреннюю моральность
самого права1. Фактически все демократические теории, признающие
народ источником государственной власти (вся власть от народа, для
народа и во имя народа), настаивают на легитимности нормоустанав
ливающего авторитета, который означает, что тот, кто творит норму,
закон, должен иметь своего рода мандат от народа, действовать от его
имени. Легитимность же, помимо всего прочего, включает в себя мо
ральное признание данного авторитета, общественную оценку его по
литической, правовой, а также нравственной позиции, в которой на
род, естественно, усматривает залог внутренней моральности права,
создаваемого законодателем и иными субъектами правотворчества.
Консервативные теоретики выводят моральные основания права не
из гипотетических конструкций отношения народа к государствен
ной власти (теории демократии, в сущности, все гипотетичны), но из
некоторых «абсолютных» источников — воли Бога, законов разума,
объективного духа и т. д., и потому их защита моральных оснований
права более последовательна, принципиальна, их позиции в отличие
от либеральнодемократических менее подвержены релятивизму, раз
мыванию, противоречиям.
Итак, мораль существует как единое социальное явление — нор
мативнорегулятивная система, в которой на уровнях индивидуаль
ном, коллективном и общественном представлены самые разнообраз
ные элементы — нормативные, факторные, фактические, институ
циональные, ценностные, телеологические и др. Самое высшее и
сложное, что есть в системе морали, приходит в нее из коллективного
и общественного сознания, самое важное и нужное — из индивиду
альной психики и индивидуального сознания. Попытки расколоть
системное единство морали, которое и в хорошие времена не бывает
монолитным, являются опасной тенденцией нашей эпохи, несущей в
себе угрозу духовного отчуждения человека от общества. Сегодня мы
часто слышим о том, что моральные представления постиндустриаль
ного общества должны освободиться от наследия идеалистической
морали прошлого, больше соответствовать «истинной природе» чело
века, известного под названием homo economicus, учитывать его «ос
новные инстинкты». Возникает своего рода «деловая мораль», в осно
ве которой лежит не всесторонне развивающаяся человеческая лич
ность, а образ человека или комплекс его специфических качеств,
высоко ценимых людьми, ориентированными на коммерцию и успех.
Такую мораль, упрощенную и удобную в обращении, можно заранее
10
1 См.: Fuller Lon L. Positivism and Fidelity to Law // Law and Morality / ed. by D. Don
Welch. Philadelphia, 1987. P. 91.


Доступ онлайн
от 516 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
3 120 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽