Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Педагогика Махабхараты

Покупка
Основная коллекция
Артикул: 334800.04.01
К покупке доступен более свежий выпуск Перейти
В книге на основе субстратной рефлексии (А.А. Гагаев) исследуется педагогика Махабхараты. Картина мира в индоарийской традиции, ее воздействие на педагогическое мышление ария, педагогика отрешения от жизни, педагогика жизни, педагогика традиции в индоарийском прочтении — эти реалии развертываются на страницах монографии. Для специалистов и студентов, изучающих курс истории педагогики и философии образования, а также для всех интересующихся судьбами человечества.
7
159
Гагаев, П. А. Педагогика Махабхараты : монография / А.А. Гагаев, П.А. Гагаев. — Москва : РИОР : ИНФРА-М, 2023. — 246 с. — (Научная мысль). — DOI: https: //doi.org/10.12737/5937. - ISBN 978-5-369-01421-9. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/1898367 (дата обращения: 20.07.2024). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов. Для полноценной работы с документом, пожалуйста, перейдите в ридер.
НАУЧНАЯ МЫСЛЬ
СЕРИЯ ОСНОВАНА В 2008 ГОДУ




А.А. Гагаев, П.А. Гагаев



ПЕДАГОГИКА МАХАБХАРАТЫ

Монография





куп и ть
онлайн znanium.com


Москва РИОР ИНФРА-М


�ДК 94(5)+1+2-1
ББК 63.3(5):87:86.2
     Г12

   ФЗ    Издание не подлежит маркировке  
№ 436-ФЗ в соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 1

В оформлении обложки использовано изображение битвы на Курукшетре. Арджуна и Кришна

          Авторы:
          Гагаев А.А. — д-р филос. наук, профессор. Является автором более 200 печатных работ, в том числе 10 монографий и 6 учебных пособий по проблемам теории познания, истории и теории культуры;
          Гагаев П.А. — д-р пед. наук, профессор. Является автором более 150 печатных работ, в том числе 6 монографий и 3 учебных пособий по проблемам истории и философии отечественного образования, теории текста как культурно-исторического феномена
          Рецензенты:
          Белозерцев Е.П. — д-р пед. наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ (г. Воронеж);
          Горланов Г.Е. — д-р филол. наук, профессор (г. Пенза).


       Гагаев А.А., Гагаев П.А.
Г12 Педагогика Махабхараты : монография / А.А. Гагаев, П.А. Гагаев. — Москва : РИОР : ИНФРА-М, 2023. — 246 с. — (Научная мысль). — DOI: https: //doi.org/10.12737/5937
          ISBN 978-5-369-01421-9 (РИОР)
          ISBN 978-5-16-010744-8 (ИНФРА-М, print)
          ISBN 978-5-16-102750-9 (ИНФРА-М, online)
          В книге на основе субстратной рефлексии (А.А. Гагаев) исследуется педагогика Махабхараты. Картина мира в индоарийской традиции, ее воздействие на педагогическое мышление ария, педагогика отрешения от жизни, педагогика жизни, педагогика традиции в индоарийском прочтении — эти реалии развертываются на страницах монографии.
          Для специалистов и студентов, изучающих курс истории педагогики и философии образования, а также для всех интересующихся судьбами человечества.
                                                   УДК 94(5)+1+2-1
                                                   ББК 63.3(5):87:86.2






ISBN 978-5-369-01421-9 (РИОР)
ISBN 978-5-16-010744-8 (ИНФРА-М, print)
ISBN 978-5-16-102750-9 (ИНФРА-М, online)

© Гагаев А.А., Гагаев П.А.


               ВВЕДЕНИЕ





                                     Чтение Махабхараты есть благочестие.
Махабхарата

                                     Так слово предания — лучшее слово,
                                     Источник познания, правды! основа.
Махабхарата

Каждый народ имеет свой эпос. И чем более велик в истории народ, тем величественней его сказание о самом себе. Народ и возникает тогда (укрепляется духовно), когда есть песнь о нем, песнь вдохновенная и глубокая. Народ слушает песнь о себе, всматривается в себя в этой великой и вдохновенной песни и узнает, узнает себя. Узнает, чтобы отныне никогда не предавать себя, быть вровень с собой и с этим великим стремлением шествовать в истории к своему итогу. Так было с шумерами, когда они вслушивались в «Песнь о Гильгамеше», так было с древними иудеями, когда в веках (по субботам) читали они Священное Писание, так было с греками, когда самозабвенно восхищались они великими «Илиадой» и «Одиссеей» Гомера, так было с финскими народами, когда постигали они миры «Калевалы», так было с нашими великими предками — славянами, когда слагали и пели они былины о князьях и богатырях русских... Так было и так есть с народами Индии, создавшими великий эпос — свою Махабхарату. В нем, в этом чудном сказании, явил индиец (потомок древних ариев) великую и живую душу и тем запечатлел ее в веках во всех своих поколениях.
   Эпос (сказание о героическом прошлом своего народа) есть зеркало души народной. Эпос всегда являет великое в народе и человеке. Являет не столько потому, что хочет видеть таковое в нем, но потому что великое в человеке и народе есть, и особенно в первые века и тысячелетия его существования. Эпос, говоря о великом в истории народа, объясняет это великое. Пытается в нем разобраться, пытается и обнажает душу народную. Открывает в ней то, что делает ее заметной в истории людей, открывает ее глубины! и дерзновения.
   Эпос — первый и великий учитель народов. Первый потому, что с возникновением его, собственно, и рождается память народа о себе как о достойном сыне рода человеческого. А именно это великое чувство и есть первый воспитатель души человеческой. Великий же учитель эпос потому, что учит он человека не малому, пусть и нужному, — учит он человека большому и главному — быть достойным представителем рода человеческого. Великий учитель эпос и потому, что он как чело

3


�ек, как живая духовность обращается к сознанию слушателя. Эпос захватывает человека, говоря с его сердцем. И человек откликается на призыв эпоса. И отдается ему целиком. И начинает смотреть на мир глазами сказания о деяниях людей.
   Эпос питает сынов народа памятью о великих деяниях их предшественников, эпос в веках идет рука об руку с человеком и являет ему его самого. В эпосе человек узнает, в каком мире суждено ему быть (бытийствовать) и сражаться с судьбою; узнает, кто он есть пред богами (богом) и людьми, пред миром; узнает, что сокровенно для него, чего никогда не предаст он и ради чего уйдет из жизни, если это потребуется; узнает, как ему нужно мыслить (собирать и собирать семантики и смыслы), чтобы не потерять себя и встать вровень с мирозданием и судьбою; в эпосе человек узнает, как ему строить отношения с миром людей и всем мирозданием, как строить ему отношения с самим собою. Узнает все это в эпосе человек, и становится ему ровнее дышать и постигать мир, легче творить в нем свою историю и свою правду.
   Махабхарата была и есть первый (в указанном смысле) и великий учитель сынов Индии (потомков древних ариев). В ее чудных образах, сюжетах и рассуждениях постигал индиец самого себя как ищущего возможного единения со всем и вся (с дхармой, Атманом), как того, кому внятны и смысл, и драма бытия человека в мире, как того, кому важно в этой жизни «исполнить свой долг самолично» [36, с. 184] и достойно встретить свою судьбу (карму).
   Махабхарата однажды стала внятной не только для сынов Индии. Люди других стран и культур услышали голоса Арджуны, Бхишмы, Савитри, Астики и других героев Махабхараты. Услышали и очаровались обаянием индийского эпоса. Когда-то и нам впервые открылся мир этого чудного сказания. И мы были заворожены им. Пришло время, и нам захотелось осмыслить завещанное сынам Индии, а в их ли це — всем людям и народам вдохновенной Махабхаратой. Постараемся в своей книге развернуть миры и педагогику вдохновенного эпоса, чтобы, следуя интенции дивного сказания, свершить должное для себя.
   Миры Махабхараты будем постигать, вчитываясь в переводы вдохновенных русских индологов А.П. Баранникова, В.И. Кальянова, Б.Л. Смирнова, С.Л. Невелевой, Я.В. Василькова, В.Г. Эрмана, Н.В. Лобановой, С.И. Липкина, О.Ф. Волковой, Б.А. Захарьина.


               1. ПРЕДМЕТ И МЕТОДОЛОГИЯ ЕГО ПОСТИЖЕНИЯ





                                      И сущее имеет свою форму движения (субстрат).
А.А. Гагаев

Предмет осмысления в работе — педагогическое мышление индоария, явленное в Махабхарате.
   Педагогическое мышление, в нашем прочтении, есть мышление, с одной стороны, ставящее своей задачей педагогизировать окружающее (включая духовность человека), с другой — удерживающее в себе все необходимое в аксио-гносеологическом отношении для решения названной задачи. Педагогизировать означает поддерживать естественное развитие человека и социума, давать простор их здоровым началам, приобщать к тем или иным культурным традициям (родным для социума и личности и внешним для них).
   Субстратом (основой; термин и понятие А.А. Гагаева [10]) педагогического мышления является удерживаемая в его (семантикопсихическом) пространстве такая реалия, как образ мира (термин и понятие Г.Д. Гачева [12]).
   Образ мира есть набор семантических констант, на основе которых человек (личность) ориентируется в своем социальном, духовном и ином бытии. Человек живет своим видением мира, им он поверяет внешнее. Внешнее для него существует лишь постольку, поскольку оно преобразуется (вводится) в его духовное пространство. Индивидуальноавторская картина мира и есть человек истинный: в реализации ее, привнесении ее семантик в окружающее человек и обретает свое бытие.
   Образ мира как богатая жизнью реалия вбирает в себя ансамбль человеческих рефлексий: онтологическую, антропологическую, аксиологическую, гносеологическую и психологическую. Понимание бытия, понимание места человека в нем, видение сокровенного для человека, осознание стиля своего мышления (оснований познания), рефлексия своего психологического склада — все это и образует индивидуальный (или общий для социума) образ мира, наполняет его живой связью со всем и вся.
   Педагогическое мышление, в сравнении с другим (научным, художественным, обыденным и пр.), переосмысливает присутствующий в нем образ мира со стороны его возможного (опосредованного целенаправленными действиями) влияния на окружающее. В этом случае образ мира включает в себя и педагогическую рефлексию. Она (применительно к Махабхарате) и есть предмет внимания в настоящей работе.
   Махабхарата нами будет читаться в редакции, которую специалисты относят к 300-400 гг. н.э. [14, с. 139]. Эта Махабхарата учеными-индологаминазывается «нашей» [14, с. 136].


5


  В «нашей» Махабхарате авторов работы будет интересовать представленный в ней образ мира, или «древнеиндийское эпическое мировоззрение» [5]. Образ мира не в его возникновении и развитии, а в его пределе-завершении, явленном зримо в Сказании указанной редакции.
   Как смотрит на мир индоарий времени создания и бытования Махабхараты (эпоха с первого тысячелетия до н.э. по наши дни [14, с. 149])? Каково его представление о строе мироздания (онтологический аспект), о месте человека в нем (антропологический аспект), о сокровенном для человека (аксиологический аспект), о его стиле мышления (гносеологический аспект), о его психологии? Эти вопросы— предмет нашего внимания в связи с выявлением главных составляющих педагогического мышления индоария.
   В «нашей» Махабхарате авторов будет интересовать ее общая филология — ее родо-жанровая основа, строй (сюжетно-композиционная основа), основные образы, пафос, слог, ее (субстанциональноличностная) обращенность к слушателю (читателю). И эти реалии будут рассматриваться нами прежде всего в их связи с проблемой выделения главных черт педагогического мышления ария.
   Какую педагогику в веках избирал арий, дабы в возможной мере снять отвратное воздействие внешних (кармических) сил на человека и приблизить его к идеалу «высокой праведности» [40, с. 211] — не нанесения вреда живому? На этот вопрос попытаемся дать ответ в своей книге.
   Как нами будет прочитываться Махабхарата и как будет на основе ее прочтения очерчиваться стиль педагогического мышления индоария? Опираться в решении этих задач будем на понятие «субстрат», раскрытое в работах философа А.А. Гагаева. Под субстратом понимается общее (форма общего), описывающее предмет постижения как субъектное, едино-множественное (многоосновное), ставшее-стано-вящееся, живущее в своем времени и пространстве, обращенное к познающему целое.
   Обращение в познании к понятию субстрата (субстратной рефлексии) позволяет выделять в объекте не только то, что видится в нем как в отстраненном от познающего (нововременной стиль мышления, рационально-опытный), но и то, что он сам о себе пожелает сказать обращающему к нему (ученому).
   Махабхарата в соответствии с приведенным определением субстрата будет нами исследоваться как то, что говорит, действует, развертывается как светло единое и светло множественное и пр., как то, что обращается к читателю (к нам), как то, что может быть понято лишь в его времени и его пространстве [11].
   Удастся ли нам осуществить заявленное — трудно сказать, но стремиться к этому будем.


               2. МИР МАХАБХАРАТЫ





Каков он — мир Махабхараты? Воспользуемся привычной для нас (философско-гностической) схемой, дабы развернуть его (мира Махабхараты) глубины и сложности: выявим его онтологию, антропологию, аксио-гносеологию и психологию. В этих реалиях (философских) многое и многое как целое в искомом объекте может быть удержано. Постараемся, ища глубины в постижении мира далекой от нас Индии, взглянуть на него (мир) глазами и своими, и его самого. Последнее особенно важно, ибо истина не может открыться стороннему взгляду — истина ждет взгляда родного и пристрастного, взгляда изнутри, взгляда такого, каковому не противится природа познаваемого, не противится, но идет ему навстречу и являет себя в полноте и целостности.



            2.1. ОНТОЛОГИЯ МАХАБХАРАТЫ



                                       Ты Высшего Духа постиг состоянье?

Бхагавадгита


                                 Неуничтожимо То, которым распростерта эта Вселенная...

Бхагавадгита


   Дхарма (закон, Извечный Дух, строй мироздания, единство его). Дхарма и нравственность. Творение и разрушение. Деяние и мир. Мировая душа. Одна большая — нравственная — жизнь мироздания. Человек в мироздании. Мир как множественное. Мир как драма.

В каком мире живут герои эпоса «Махабхарата»? И важен, и труден этот вопрос. А отвечать на него надо, дабы приступить к педагогике великого сказания.



            Мир дхармы



Мир Махабхараты — мир дхармы, или мир тройственного откровения истины [21, с. 10]. Дхарма (дух, закон, справедливость) единственно истинна. Всего другого в сравнении с ней просто нет. Она есть. Она есть как основа всего и вся, как воздаяние за добрые и дурные дела, как возникновение миров и их разрушение (тройственность истины [21, с. 10, 614]). Она не призрачна, как все другое. Она онтологична: она обладает бытием, она являет себя и в деяниях богов и людей, и во времени, и в судьбе [21, с. 21]. Она есть то, что, не имея ни начала, ни

7


�онца, создает и разрушает все существующее в мире [21, с. 10]. Она ничему и никому не подчиняется. Она — должное в этом мире [21, с. 21]. Она в средине всего и вся. Все вращается вокруг нее (Махабхарата, очерчивая мироздание, обращается к образу вселенского колеса [21, с. 10]). Все вытекает из нее, и все ей в свое время разрушается [там же].
   Дхарма свободна в себе. Для нее нет закона. Она сама — «всеобщий закон» [36, с. 174; 9, с. 285], «всеобщая сущность» [36, с. 177]. Она то, что есть «высочайшее» [23, с. 20], что «неуничтожимо», то, «которым распростерта эта Вселенная» [35, с. 223]. Ее атрибуты — извечное, бесконечное, беспредельное [36, с. 174, 175; 10, с. 223]. Дхарма — другое, чем видимый разуму мир. Дхарма не обусловлена ничем (ипрежде всего тем, что разум определяет как преходящее [³⁵^ ²²³]⁾. _______________________________ ... ...
   Дхарма выше всего. Она над всем. Она не мать и не отец того, что явлено в мире отдельного и временного, но она причина (санскр. dhar — поддерживать, опора [35, с. 307]) и господин всего и вся. И потому она не лична, она бесконечно отстранена от всего живого, хотя и присутствует в нем как его основа.
   Дхарма грозна и непреодолима. Дхарма являет себя в карме (возмездии; «мир этот связан действием» [35, с. 231]; мир есть «воздаяние за добрые и дурные дела» [21, с. 10]). Все соотносится с дхармой, все следует карме. Боги, люди, звери, вся природа, весь мир — все поверяет себя дхармой и все отступает от нее или приближается к ней и в этом обретает воздание (свою карму).
   Дхарма как основа бытия вступает и в судьбу (неизбежность). Судьба в Сказании всесильна ([4, с. 141]; «идея всесилия Судьбы»). Но и Судьба в Махабхарате выступает не слепой силою, но «истиной» РЧ%⁵⁷²]-____________ _ _
   Гибнут на поле Куру и пандавы, и кауравы. Гандхари, мать каура-вов, возвещает Кришне о грядущем воздаянии всем оставшимся в живых. И свершается провиденное отчаявшейся матерью, свершается не ею — свершается всесильной судьбой. Свершается как должное, как то, что требуется Землею (планетою). Исполнен кшатриями долг, исполнен, но ими же привнесено зло (насилие) в мир. И приходит Время (Судьба), и забирает Оно исполнивших долг — исчерпавших свои возможности — людей: «“Время сжигает все существа, о многомудрый, иты должен видеть: я помышляю о том, чтобы оставить дела”. Когда так было сказано, (Арджуна) Каунтея отважный, воскликнул: “Время! Время!” — согласившись с теми словами старшего брата. Узнав мнение Арджуны, Бхимасена и Близнецы (Сахадева и Накула) поддержали то, что произнес Савьясачин» (Книга Семнадцатая, глава 1, строфы 2-9).
   Уходят из жизни последние из героев Курукшетры. Сбывается предсказание Гандхари. Время (судьба) воздает человеку, воздает за свершенное им и правое, и отвратное.

8


  Характерным в связи со сказанным является и эпизод из Махабхараты, повествующий о сожжении леса Кхандавы. Богом Агни сжигается лес и все живое в нем. И свершают начертанное (судьбой) два героя — Арджуна и Кришна (Нара и Нараяна). И пытается противиться свершающемуся владыка богов Индра. Пытается и слышит невидимый голос: «Твоего друга Такшаки <...> здесь (в лесу) нет. Участвующие в этом сражении Васудева и Арджуна не могут быть побеждены тобою, о Шакра! Так внемли же этому моему слову <...> Потому, о Васава, ты должен вместе с богами уйти отсюда. Знай также, что это уничтожение Кхандавы предопределено судьбою». Услышав такое слово и признав, что оно — истина, владыка бессмертных оставил свой гнев и ярость и возвратился на небо» [21, с. 572]. Сказание явно осмысливает сожжение леса как связанное с законом — великой дхармой (истиной, воздаянием).
   Карна, сторонник кауравов в их распре с пандавами, утверждает, что судьба благоволит пандавам («им покровительствует судьба» [21,с. 508]). Благоволит, потому как пандавы честны и благородны, потому что они следуют закону, потому что старшего из них — Юдхиштхиру — называют «царем справедливости» [21,с. 159].
   Дхритараштра (слепой владыка, отец кауравов) благодарит судьбу за то, что она ему предоставила возможность вновь быть справедливым в отношении пандавов: «К счастью, живы партхи, к счастью, здравствует и Притха. По воле судьбы могучие воины, сражающиеся на колесницах, получили себе дочь Друпады, по воле судьбы все мы усиливаемся, по воле судьбы сгинул Пурочана, волею судьбы исчезло мое великое горе, о великий блеском» [21,с. 516].
   Рядом с дхармой (в ее пространстве) течет жизнь (движущееся). Жизнь как переменчивое и временное. Жизнь как конечное и бесконечно малое (малое для дхармы). О малости жизни (жизни человека) во вступлении к эпосу сказитель-сута напоминает скорбящему о своих сыновьях слепому царю Дхритараштре: «Немилость и благосклонность судьбы тебе также известны <.> Поэтому ты не должен скорбеть о том, что должно случиться» [21, с. 21]. Рядом с дхармой течет жизнь как извечный круговорот желаний, действий, обретений, утрат и прочего. Круговорот без большой цели, без большого смысла, без дхармы (она рядом и она же далеко-далеко от этого круговорота).
   Человек подчинен дхарме («вечному вращению» [21, с. 10]; «закону» [21, с. 10]). Вне нее он не существует. Она властно притягивает его к себе. И страдает человек от своего притяжения к дхарме и одновременной привязанности к жизни. Он мыслит, верует, надеется, радуется, отчаивается и пр. Он хочет жить человеческим (призрачным). Он живет как человек, живет до поры, когда вдруг в нем начинает звучать голос дхармы (великого духа). И отзывается человек на этот призыв. И охватывает его бесстрастие. И перестает очаровываться он призрачным миром своего бытия (забывает свое человеческое; к это

9


�у призывает сута слепого царя Дхритараштру [21, с. 21]), и отдается своему предназначению (кармической участи), ища единения с великой и бесстрастно обращенной к человеку дхармой.
   К дхарме — извечному закону — в Махабхарате властно влечет людей и Васудева (Кришна), срединный ее (Махабхараты) образ — «вечный господь». Сказанием он — бог Кришна (воплощение Вишну) — определяется как «правда и справедливость» (как поддерживающее человека и мир [21,с. 22]).


            Дхарма и нравственность


Зачем существует дхарма («Вечный Дух», «непреходящее», «бесконечное», «неуничтожимое» и пр.)? Зачем есть то, что связывает все и вся, что вносит смысл (невнятный полностью человеку) в бесчисленную цепь превращений в природе и среди людей? Зачем? Нет (внятного) ответа для разума на этот вопрос. Свободна дхарма (Атман). Свободна во всем, и даже в отношении вопрошания к ней разума человеческого. Она не удостаивает его ответом. Она парит над миром и властвует над маленькими судьбами его.
   В одном лишь дхарма отвечает разуму, в одном лишь она снисходит до человека (слыша его вопрошания): она говорит ему, что возмездие (карма, первое из откровений) неизменно наступает за свершенное человеком зло (неправое; первая часть тройственного откровения истины). Мир устроен как то, что не зависит от человека, и как то, что воздает ему за свершаемое им вопреки закону. Знает или не знает человек закон (дхарму) — им он живет, им ему воздается или прощается.
   Мир героев Махабхараты — мир царствования закона, и закона нравственного. Свободной воли в мире дхармы нет (свободной от соотнесенности с дхармой). Есть неизбежность (вопрошает сказитель-сута во вступлении к Махабхарате: «Кто может своей глубокой мудростью предотвратить судьбу? Никто не может переступить путь, предначертанный роком» [21, с. 21]). И есть следование этой неизбежности (даже если речь идет о приятии воздания себе за уклонение от дхармы). И — вот что важно для человека — неизбежность разумна и в этом нравственна. В чем разумность названной неизбежности и в чем ее нравственность? Полагаем, вчитываясь в миры Махабхараты, можно говорить о строе бытия как об основании удержания всего и вся от вненравственного хаоса. Нет дхармы (строя, опоры мироздания, закона всего) — тогда все дозволено. Произвол, насилие, беспредельность воздействия одного на другое — таков удел мира без Закона (без дхармы).
   Сознание индоария времени Махабхараты не принимает мир без дхармы (Извечного Духа, Атмана, Кришны-Васудевы). В нем оно

10


К покупке доступен более свежий выпуск Перейти