Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Учитель словесности

Покупка
Основная коллекция
Артикул: 616606.01.99
Чехов, А. П. Учитель словесности [Электронный ресурс] / А. П. Чехов. - Москва : ИНФРА-М, 2013. - 22 с. - (Библиотека русской классики). - ISBN 978-5-16-007322-4. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.com/catalog/product/410834 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
А.П. Чехов

УЧИТЕЛЬ СЛОВЕСНОСТИ

Москва

ИНФРА-М

2013


УДК 822
ББК 84 (2 Рос=Рус)
Ч 56

Чехов А.П.
Учитель словесности. — М.: ИНФРА-М, 2013. — 22 с. – (Биб
лиотека русской классики).

ISBN 978-5-16-007322-4
© Оформление. ИНФРА-М, 2013

Подписано в печать 25.12.2012. Формат 60x88/16. 

Гарнитура Newton. Бумага офсетная.

Тираж 5000 экз. Заказ №

Цена свободная.

«Научно-издательский центр ИНФРА-М»
127282, Москва, ул. Полярная, д. 31В, стр. 1

Тел.: (495) 3800540, 3800543. Факс: (495) 3639212

E-mail: books@infra-m.ru
http://www.infra-m.ru


УЧИТЕЛЬ СЛОВЕСНОСТИ

I

Послышался стук лошадиных копыт о бревенчатый пол; вывели 

из конюшни сначала вороного Графа Нулина, потом белого Великана, потом сестру его Майку. Всё это были превосходные и дорогие лошади. Старик Шелестов оседлал Великана и сказал, обращаясь к своей дочери Маше: 

- Ну, Мария Годфруа, иди садись. Опля! 
Маша Шелестова была самой младшей в семье; ей было уже 18 

лет, но в семье еще не отвыкли считать ее маленькой и потому все 
звали ее Маней и Манюсей; а после того, как в городе побывал 
цирк, который она усердно посещала, ее все стали звать Марией 
Годфруа. 

- Опля! - крикнула она, садясь на Великана. 
Сестра ее Варя села на Майку, Никитин - на Графа Нулина, 

офицеры - на своих лошадей, и длинная красивая кавалькада, пестрея белыми офицерскими кителями и черными амазонками, шагом 
потянулась со двора. 

Никитин заметил, что, когда садились на лошадей и потом вы
ехали на улицу, Манюся почему-то обращала внимание только на 
него одного. Она озабоченно оглядывала его и Графа Нулина и 
говорила: 

- Вы, Сергей Васильич, держите его всё время на мундштуке. 

Не давайте ему пугаться. Он притворяется. 

И оттого ли, что ее Великан был в большой дружбе с Графом 

Нулиным, или выходило это случайно, она, как вчера и третьего 
дня, ехала всё время рядом с Никитиным. А он глядел на ее маленькое стройное тело, сидевшее на белом гордом животном, на ее 
тонкий профиль, на цилиндр, который вовсе не шел к ней и делал 
ее старее, чем она была, глядел с радостью, с умилением, с восторгом, слушал ее, мало понимал и думал: 

"Даю себе честное слово, клянусь богом, что не буду робеть и 

сегодня же объяснюсь с ней..." 

Был седьмой час вечера - время, когда белая акация и сирень 

пахнут так сильно, что, кажется, воздух и сами деревья стынут от 
своего запаха. В городском саду уже играла музыка. Лошади звонко стучали по мостовой; со всех сторон слышались смех, говор, 
хлопанье калиток. Встречные солдаты козыряли офицерам, гимназисты кланялись Никитину; и, видимо, всем гуляющим, спешившим в сад на музыку, было очень приятно глядеть на кавалькаду. 
А как тепло, как мягки на вид облака, разбросанные в беспорядке 
по небу, как кротки и уютны тени тополей и акаций, - тени, кото