Лицевой иконописный подлинник. Том I
Бесплатно
Основная коллекция
Тематика:
Православие (православное христианство)
Издательство:
Год издания: 1905
Кол-во страниц: 239
Дополнительно
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
ЛИЦЕВОЙ
В
ИКОНОПИСНЫЙ ПОДЛИННИК!
Томъ I. /
ИКОНОГРАФ1Я
ГОСПОДА БОГА И СПАСА НАШЕГО 1ИСУСА ХРИСТА ■. * -г *
Исторический и Иконографичесюй очеркъ, сочинеше академика Н. Кондакова, съ 116 рисунками. Атласъ таблицъ: 14 цвЪтныхъ автотишй, 5 гелюгравюръ, 40 фототишй, 84 литографичесюя таблицы.
Издание ВЫСОЧАЙШЕ учрежденнаго Комитета попечительства о русской иконописи.
ЦЬна 25 рублей.
1905.
С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Товарищество Р. Голике и А. Вильборгъ.
Звенигородская, 11.
ЛИЦЕВОЙ
ИКОНОПИСНЫЙ ПОДЛИННИК!
Томъ 1.
ИКОНОГРАФ1Я
ГОСПОДА БОГА И СПАСА НАШЕГО 1ИСУСА ХРИСТА
Историческш и Иконографичесюй очеркъ, сочинеше академика Н. Кондакова, съ,116 рисунками.
Атласъ таблицъ: 14 цвЪтныхъ автотишй, 5 гелюгравюръ, 40 фототишй, 84 литографичесюя таблицы.
Издание ВЫСОЧАЙШЕ учрежденнаго Комитета попечительства о русской иконописи.
ЦЬна 25 рублей.
1905.
Печатать разрешается по постановлена ВЫСОЧАЙШЕ учрежденнаго Комитета попечительства о русской иконописи, состоявшемуся 30 Ноября 1904 г.
Председатель ВЫСОЧАЙШЕ учрежденнаго Комитета попечительства о русской иконописи Графъ Сергш Шереметевъ.
С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Товарищество Р. Голике и А. Вильборгъ.
Звенигородская, 11.
1. „Начало Индикта".—Проповедь Спасителя въ Назаретской синагог^. Начальная мижатюра Ватиканскаго Менолог1я, греческой рукописи временъ имп. Васил1я II и Константина (976—1025 гг.).
I. Историческш очеркъ.
Русскш Иконописный Подлинникъ, располагавшая въ порядке Лицевыхъ Святцевъ или Миней, сообщаетъ свЪдЪшя по иконографш Спасителя въ начале Подлинника, подъ первымъ Сентября, когда празднуется начало индикта и вспоминается проповедь Господня въ Назаретской синагоге, въ день суб-ботнш (Ев. отъ Луки, IV, 16 — 20): „И пршде въ Назаретъ, идЪже бе воспитанъ; и вниде, по обычаю своему, въ день субботный въ сонмище и воста чести. И дата ему книгу Исаш Пророка: и разгнувъ книгу, обрЪте место, идЪже бе написано: Духъ Господень на МнЪ: Его же ради помаза Мя благов'Ьстити нищымъ, посла Мя изцЪлити сокрушенный сердцемъ, пропов'Ьдати нл'Ьненнымъ отпущеше и сл'Ьпымъ прозр'Ьше, отпустити сокрушенный во отраду, пропов^дати лЪто Господне пр1ятно“, Изображешемъ этого собыЛя, вспоминаемаго церковью съ началомъ индикта, открывается Ватикансюй Менолопй (рис. 1), одна изъ лучшихъ греческихъ лицевыхъ рукописей и высшш оригиналъ русскихъ подлинниковъ. Эта выходная мишатюра, представляющая Спасителя, въ пору достижешя Имъ мужества и при начале Евангельскаго бла-говесЛя, удостовЪряетъ, что главнымъ иконографическимъ представлешемъ Господа Бога и Спаса нашего 1исуса Христа является историческое изображеше Спасителя, Богочеловека въ Его человЪческомъ образе. ХрисЛанская икона, въ своемъ источнике, есть идеальное nodo6ie, типическое изображеше святыхъ лицъ и собыЛй Новаго Завета, учителей и деятелей хрисЛанства. Эта основа хрисЛанской иконографш, не останавливалась на изображены внешности, но, переходя къ выражешю внутренней сущности, стремилась создать духовный образъ. Такъ, изображешя главнейшихъ собыЛй Евангел1я называются въ иконописи праздниками Господними и Богородичными, такъ какъ эти иконы выставлялись на праздники для покло-нешя. Но, какъ самые праздники не только вспоминаютъ эти собыЛя, но и сопровождаются торжественными богослужешями, назначенными обновлять жизнь общины духовнымъ торжествомъ, такъ и иконы имеютъ своею задачею, изображая действительное собыЛе, окружать его памятовашемъ того, что соделало самую память незабвенною. Такъ икона „Рождества Христова“, совершившагося въ недрахъ земного вер
1
1
2. Саркофагъ Латеранскаго музея въ РимЪ. IV вЪка.
тепа, становится „образомъ", когда надъ скалою, заключающею въ себе вертепъ съ Младенцемъ, изображаются славянце Господа ангелы, а въ стороне пастыри и волхвы./Въ этомъ возведены земной основы къ релипозной теме и заключается задача иконописи.
Греко-восточная церковь была издревле озабочена записью преданы объ историческомъ типе Спасителя или Христовомъ Лике, такъ какъ и въ первые вЪка хриспанства, вслЪдств!е гоненш, и въ последующие вследств!е нашествы варваровъ и крушены частей имперы, трудно было полагаться на сохранеше памятниковъ. Реальное предаше о красот^ Христова Лика, общее восточнымъ церквамъ, за исключешемъ временныхъ отклонены въ некоторыхъ, стремилось восходить къ идеальному образу Спасителя, который, по псалму 44-му, 3 ст., „прекраснее сыновъ человеческихъ; благодать излилась изъ устъ Его; благословилъ Его Богъ на веки“. После вступительнаго слова Св. Григор1я Богослова (на Святую Пасху 11, 25), pyccKie подлинники помещаютъ (въ сокращены) свидетельство церкви въ посланы отъ 836 года къ императору ©еофилу (829 — 842): „Богъ Слово въ человеческомъ Своемъ образе" „представляемый по тому, какъ издревле самовидцы и последователи Слова, ставшие Его созерцателями, и Его сотрапезники Святые Апостолы, изначала и свыше предавпие церкви, описали Его образъ: благотелесный, трилокотенъ, со сдвинутыми бровями, красноокы, съ долгимъ носомъ, русыми волосами, склоненный, смиренный, прекрасенъ цветомъ тела, имеющы темную бороду, цвета пшеницы на видъ, по материнской наружности, съ длинными перстами, доброгласенъ, сладокъ речью, зело кротокъ, молчаливъ, терпеливъ и подобный благостный свойства представляющы, въ каковыхъ свойствахъ описывается Его богомужный образъ".
На следующемъ месте Подлинника помещается сказаше, принадлежащее монаху Епифашю (ошибочно принимавшемуся за Кипрскаго арх!епископа Епифашя), жившему въ начале IX столТпя: По сказашю, Спаситель „былъ весьма прекрасенъ видомъ (какъ глаголетъ пророкъ [Пс. 44, 3]: „красенъ добротою паче сыновъ человеческихъ"), ростомъ же или телеснымъ возвышешемъ шести полныхъ футъ; русые имея волосы и не особенно густые, скорее напоминавшие колосья; брови же черныя и не особенно согнутыя; очи светлыя и блестяшця (подобно тому, какъ разсказываетъ истор!я о праотце Его Давиде [I кн. Царствъ, XVII, 42]: „той детищь бе, и черменъ и лепъ очима [Пс. 44, 3]; подобно и Сей) красноокы, съ долгимъ носомъ, съ русою брадою, имея длинные волосы—ибо никогда бритва не коснулась главы Его, ни рука человеческая, кроме Матери Его, въ детскомъ Его возрасте; съ легкимъ склонешемъ выи, настолько, чтобы не вполне прямо держаться Ему во весь ростъ; пшеничнаго цвета тела, лицо не круглое, но какъ у Матери Его, слегка съуживающееся къ низу, слегка покрывающееся румянцемъ, настолько, чтобы выказать благочестивый и разумный нравъ и кроткы обычай и во всемъ безгневную благость, какую описало Слово незадолго въ Его Матери, ибо во всемъ Онъ ей уподоблялся и приравнивался".
Третье свидетельство есть известное письмо, на латинскомъ языке, проконсула 1удейскаго Лентула къ Тивер1ю или римскому сенату: „О образе 1исуса Христа истое описаше каковъ бысть". Во время Октав1я Кесаря некто Лентулъ, урядникъ Ирода царя, къ римскому сигклиту писалъ сице: „Въ нынешняя наша лета явился и еще есть Человекъ велиюя силы, ему же имя 1исусъ Христосъ, иже нареченъ есть
2
3. Саркофагъ Латеранскаго музея въ РимЪ, IV в-Ька.
отъ людей пророкъ правды, ученики Его нарицаютъ Сыномъ Божшмъ; умершихъ воскрешаетъ, немощныхъ уздравляетъ. Челов'Ькъ есть возраста высокаго, краснаго и учтиваго, образъ им'Ьетъ чести должный; иже на Него зрятъ, им'Ьютъ Его любити и боятися; власы имЪетъ цвета ореха л'Ьснаго, созрЪлаго, гладки, едва даже не до ушесъ, на долъ кудрявы, мало нечто желтЪйиии и ясн'Ьйипи, по плечамъ разсыпающшся, пред'Ьлъ имЪюще посред'Е главы по обычаю Назореовъ. Чело гладкое зело, светлое лице, такожде несморщенное, и безъ всякаго порока, которое лице румяность мерная украшаетъ, носъ и уста весьма ни единаго имЪютъ укорешя. Браду им^етъ густу и изрядну, не долгу, цвЪтомъ власомъ подобну, посреди раздвоену; зр'Ьше имать простое и постоянное, очи им'Ьетъ честныя, желтыя, различножь светлы бываюпця; въ нака-заши грозный, во увЪщаши ласковый, любезный, пр!емный и веселый, сохраняющъ поважность: Его же никто когда виде смЪющася, а плачуща всегда часто; возрастомъ тЪла высокш, прямый, руце и рамена имЪетъ ко видЪщю веселы; во глаголаны учтивый, редкы, между сынами человеческими зело прекрас-нейшы“. Свидетельство это является въ рукописяхъ въ XIV веке, сперва исключительно на западе.
Древнейппя гречесюя свидетельства: ©еодора летописца (около 530 года), Андрея Критскаго (около 700 года) кратки и сообщаютъ лишь отрывки изъ сказаны о Христовомъ лике. Изъ латинскихъ свиде-тельствъ древнейшее (около 570 года) находится въ повествовали о паломничестве въ Св. Землю Антонина „изъ Пьяченцы“.
Первые отцы и учители церкви, путемъ логическаго разграничешя поняты: типа, протипа и архетипа, установили значеше иконы для постижешя небесной или божественной сущности. Такъ Оригенъ внушалъ современникамъ, что задачею искусства должна быть релипя и приближеше къ высшему идеалу, данному Творцемъ: осуждая отклонешя отъ предашя о красоте Христова Лика, онъ напоминалъ о Преображены Христа, которое удостоились лицезреть апостолы. Но въ первые три века хриспанства античное искусство было еще тесно связано съ язычествомъ и сосредоточивалось въ образахъ греко-восточныхъ миеологы. Потребно было время на то, чтобы въ умахъ хриспанской общины сгладились все крайности сложившихся за это время воззренш на искусство и чтобы художественная форма, заимствованная хри-сЛанами отъ языческаго антика, получила новое хриспанское содержаше. Эта последняя задача, въ значительной доле, была выполнена Востокомъ, а именно Египтомъ и Сир1ею, въ которыхъ развивались рядомъ и иконоборческое направлеше и переработка языческаго искусства. Въ декоративную форму, взятую изъ языческаго искусства, была введена хриспанская символика. Символъ, краткш знакъ, которымъ выражается всемъ близкая идея, сталъ излюбленною формою художественнаго выражешя въ древнемъ хриспанстве. Символика была присуща хриспанскому искусству и въ силу восточнаго вкуса къ эмблеме и аллегорш, и по причине значительнаго запаса символическихъ образовъ въ искусстве Востока, и въ силу гоненш, требо-вавшихъ укрывать содержаше веры въ таинственныхъ знакахъ, понятныхъ ея исповедникамъ. Наконецъ, аллегорическая форма выражешя хриспанскихъ идей была пригодна для декоративныхъ росписей, какими должна была ограничиваться живопись хриспанскихъ катакомбъ или усыпальницъ, представлявшая главный видъ хриспанскаго искусства въ его древнейшемъ перюде. Такимъ образомъ, въ живописи римскихъ
3
катакомбъ, за время до Константина, мы не находимъ историческаго изображешя Спасителя, но идеальный Его образъ и символико-аллегоричесюя изображешя: юнаго Отрока Учителя и Добраго Пастыря, которые составляютъ, такъ называемый, идеальный типъ Спасителя. И если въ тотъ же перюдъ времени существо-валъ въ хриспанскомъ искусстве исторически типъ Спасителя, то мы узнаемъ о немъ только по тЪмъ уклонешямъ отъ основнаго предашя, который останавливали на себе внимаше историковъ церкви. Но в'Ькъ Константина застаетъ историческш типъ уже сложившимся.
Следовательно, если историческш типъ Спасителя долженъ былъ сложиться уже въ теченш первыхъ вЪковъ, то, очевидно, не въ декоративныхъ видахъ искусства, которые пользуются готовыми типами, напр., не въ росписяхъ катакомбъ, не на рельефахъ саркофаговъ, но въ иныхъ видахъ искусства, быть можетъ, въ той же иконописи (портретной живописи) на доскахъ, отъ первыхъ временъ которой уцелели до насъ только полуистлЪвш1е обломки. Мы узнаемъ, что сестра Константина Констанщя уже разыскивала среди изображены Христа, „подлинное, настоящее Его изображеше“. Съ вопросами о подлинномъ образе
она обратилась къ историку церкви Евсев1ю, полагаясь на его знаше старины.
4. Средняя часть мощехранительницы г. Бренпи, IV вЪка.
Евсевш, въ ответномъ письме, отговариваетъ царевну отъ „языче-скаго обычая собирать портреты чтимыхъ и родственныхъ лицъ“ и стремится направить ея мысль отъ „рабскаго“, т. е. человеческаго образа Христа къ внутреннему созерцашю,, истин-наго, неизменнаго и единственно достойна-го образа, виденнаго только Отцомъ“; по мысли Евсев1я, даже и человеческш образъ Спасителя, прославленный на Саворе Пя-шемъ Божества, избегший, по смерти, тлешя смертнаго и просветленный Воскресешемъ,
„не по силамъ человеческой живописи“. Уже въ то время существовала неудовлетворенность внутреннею стороною иконописи и изображешями Incyca Христа.
Но въ первые три века хриспанское искусство предпочитало изображать Спасителя въ условно идеальномъ типе, представляя его юнымъ Отрокомъ, тогда какъ историческая Его изображешя, въ образе взрослаго Мужа, являются единичными случаями. Юношескш идеальный типъ Христа преобладаетъ въ росписи катакомбъ, въ изображеши чудесъ, проповеди Спасителя, Добраго Пастыря, въ аллегорическомъ образе певца Орфея. Хриспанская стгънопись уже въ конце 1-го века сделала изображеше Сына Бож1я центральной фигурою. Мы видимъ Христа Младенцемъ на коленяхъ Матери при Поклоненш волхвовъ: Учителемъ и совершителемъ чудесъ, среди апостоловъ или въ Беседе съ самаритянкою; въ сцене Кре-щешя, сопровождаемаго Богоявлешемъ; въ изображешяхъ символическаго характера, какъ Суд1ю Mipa, къ Которому Святые приводятъ умершихъ. Позднее Спаситель изображается среди Евангелистовъ, передаю-щимъ „законъ“ Петру, устанавливающимъ Евхариспю, венчающимъ мучениковъ „во славе“, среди Свя-тыхъ. Изображешя Спасителя въ мужественномъ возрасте относятся къ первой половине II века, но еще въ теченш всего II и III столетш искусство предпочитаетъ юношескш образъ, отличаемый отъ другихъ юношескихъ фигуръ, напр., Моисея, пышными и длинными локонами, падающими на плеча. Переходъ къ
историческому образу Спасителя наблюдается впервые въ представлены „Суда", въ одной изъ криптъ катакомбы Святой Домитиллы, первой половины III столе™. Въ тЪхъ же катакомбахъ, но уже изъ второй половины IV столФ/пя, имеется фресковый образъ Спасителя въ потолке крипты. Спаситель имЪетъ здесь полную, короткую и неразделенную бороду, длинные волосы, прямолинейный носъ и широкы лобъ, обрамленный волосами. Въ образе юноши, облаченнаго въ хитонъ и гиматы, представляется въ живописи ката-комбъ Христосъ „Целитель" слепорожденнаго. Молебно поднявъ руки, съ выражешемъ безпредельной веры, стоитъ передъ Нимъ на коленяхъ слепой. Христосъ, юный Учитель, изображается другою фрескою, съ развернутымъ свиткомъ въ левой руке и благословляя правою сложешемъ трехъ перстовъ; сидяпце Апостолы внемлятъ Его слову, въ глубокой задумчивости. Торжественно представлена проповедь Христа Апостоламъ въ одной фрескгъ римскихъ катакомбъ, где Спаситель сидитъ среди Апостоловъ на высокой каоедре съ поднож!емъ, у котораго стоитъ круглая книжная скрыня.
Саркофагъ латеранскаго Музея въ Риме (рис. 2) представляетъ юнаго Спасителя, сидящаго на воз
вышены и проповедующаго среди Апостоловъ. Каоедра Учителя поставлена среди колоннъ 1ерусалимскаго храма, и у поднож!я ея виднеется поднимающаяся по грудь аллегорическая фигура „земли", напоминающая отомъ сосредоточы земли, которое 1удеи полагали въ 1ерусалимскомъ храме. Спаситель имеетъ длинные вью-гщеся волосы, благословляетъ правою рукою и левою протягиваетъ раскрытый свитокъ апостолу Петру. Справа отъ Него стоитъ апостолъ Павелъ, поднимая руки къ Учителю. По краямъ саркофага изображены две сцены: Авраамъ, заносягщй ножъ, останавливается и внемлетъ пове-лешю не поднимать руки на отрока; отрокъ Исаакъ на коленяхъ на алтаре, въ знакъ прообразовали новозаветнаго Агнца. Въ другой сцене Пилатъ, сидя-щш на судейскомъ возвышены и умы-вающы себе руки; передъ нимъ стоитъ Спаситель.
На другомъ саркофаггъ Латеранскаго Музея (рис. 3), видимъ Спасителя въ ряде сценъ, представляющихъ чудеса и собы™ жизни Его и, въ соответствы
5. Образъ Спасителя и апостоловъ на рельефЪ изъ монастыря Сулу въ Псаматш, въ Константинополе, V века.
съ ними, сцены Ветхаго Завета, прообразуюпця Евангел1е. По
среди изображенъ Спаситель, пророчествующы апостолу Петру объ его скоромъ отречены. Справа, также между двухъ колоннъ, изображено „Исцелеше слепорожденнаго", слева „Исцелеше жены кровоточивой", въ следующей сцене чудо умножешя хлебовъ. По краямъ представлены Моисей, жезломъ изводящш изъ скалы воду въ пустыне; Авраамъ, заносящш ножъ надъ связаннымъ Исаакомъ, и Моисей, пр1емлющы скрижали заповедей на Синае.
Мощехранительница (Липсанотека) (рис. 4), составленная изъ филенокъ обкладки древней разобранной шкатулки, напиленныхъ изъ массивной слоновой кости, ныне въ форме оклада, въ музее Брешш въ Италы, представляетъ драгоценный памятникъ древне-хриспанскаго искусства. Посреди оклада укреплена передняя сторона шкатулки, представляемая рисункомъ (длиною 33 сайт., при высоте въ 21). Замечательно тонкою, но уже сухою резьбою, выполнены здесь ряды сценъ историческаго и поучительнаго содержашя, созданныхъ искусствомъ до средины IV века. На лицевой стороне, по верхней кайме, изображены въ щиткахъ или медальонахъ юный Спаситель, Петръ и Павелъ и два апостола; ниже поглощеше
5
1оны и извержеше его на сушу. ДалТе, по середине, внутри здашя, юный Христосъ, развернувши свитокъ, читаетъ сидящимъ 1удеямъ Ветхозаветный пророчества. По сторонамъ изображено: ИсцЪлеше жены кровоточивой, и Христосъ въ виде Добраго Пастыря, стоящш при входе въ овчарникъ; по краямъ изображена рыба (символическш образъ Христа) и пфтухъ на колоний эмблема отречешя апостола Петра. По низу, въ кайме, истор1я „Даншла во рву львиномъ“.
Въ томъ же характера выполнено изображеше Спасителя и апостоловъ, почти въ натуральный ростъ, на рельефе мало-азшскаго происхождешя, происходящемъ изъ монастыря Сулу въ урочище Псамапя въ Константинополе (рис. 5). Спаситель изображенъ въ виде стройнаго, безбородаго юноши, съ длинными, вьющимися волосами, охваченными повязкой; облаченъ, поверхъ хитона, въ гиматш, образующей мелюя складки, и правая рука Его сложена, внутри складокъ, покойно на груди, а левая опущена и слегка при
6. Разной окладъ слоновой кости въ Хрисп’анскомъ музеЪ Ватикана, VII вЪка.
Образъ Христа напоминаетъ высоюе
утехъ Твоихъ. На рукахъ возьмутъ Тя,
Отрока покрываютъ длинными локонами плеча;
Внизу представлено: пришеств!е волхвовъ къ
на окладе VII столе™ изъ слоновой кости, находящемся
держиваетъ одежду. По сторонамъ Его стояние два апостола первоначально держали въ рукахъ свитокъ и раскрытый диптихъ, во свидетельство того учешя и Завета, который они получили.
типы мудрецовъ, но въ юношескомъ возрасте. Крестообразный нимбъ требуетъ отнести рель-ефъ къ началу пятаго столепя.
Юный Спаситель есть образъ Мессш, Отрока „живущаго подъ покровомъ Всевышняго", о коемъ 90-й псаломъ говоритъ: „яко ангеломъ своимъ заповесть о Тебе, сохранити Тя во всехъ п
да не когда преткнеши о камень ногу Твою. На аспида и василиска наступиши и попереши льва и зм!я“. Божественный Отрокъ (см. рис. 6), облаченный въ патришансюя одежды, благословляя и держа раскрытое Евангел1е, стоитъ внутри арки, попирая ногами льва и аспида. Волосы
голова окружена крещатымъ нимбомъ. По сторонамъ Его, въ аркахъ, стоятъ притекающие къ Нему ангелы, держа мерила, въ правой проро-чесюе свитки. Поверхъ два ангела несутъ въ небе божественное явлеше „оНяннаго“ креста.
Ироду и Поклонеше волхвовъ Младенцу и Матери Его, возседающимъ на троне и указуе-мымъ звездою. Таково содержаше рельефовъ въ хриспанскомъ музее Ватикана. Подобный
изображешя находятся на римскихъ лампочкахъ, на фрагменте вазы, фреске александршскихъ катакомбъ и другихъ памятникахъ отъ VI—VIII столепй.
Въ древнехрист!анскомъ образе юнаго Христа воплотился и Отрокъ Эммануилъ, „еже есть ска-заемо: съ нами Богъ“, образъ исполнешя земныхъ надеждъ, какъ небесный победитель надъ земною смертью, вечно сущш и единосущный Отцу, „суццй до Авраама" (1оанна, VIII, 58), прославленный у Отца „прежде сложешя Mipa“ (1оанна, XVIII, 5, 24) и воскресшш Богочеловекъ. На этихъ высокихъ темахъ сосредоточивались и церковный росписи IV - VI вековъ, переходя къ делу релипознаго наставлешя; такова мозаика Равеннской усыпальницы Галлы Плацидш, представляющая „Добраго Пастыря", таковы же были и мнопя друпя росписи церквей Константинополя, Грещи, Малой Азш и Сирш. Лишь слабыя копш и подражашя сохранились въ мозаикахъ церквей Запада, Равенны и Рима и въ мишатюрахъ греческихъ рукописей.
6