Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Винт

Бесплатно
Основная коллекция
Артикул: 627616.01.99
Чехов, А.П. Винт [Электронный ресурс] / А.П. Чехов. - Москва : Инфра-М, 2015. - 5 с. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.com/catalog/product/517814 (дата обращения: 19.11.2026)
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
А.П. Чехов 
 

 
 
 
 
 
 
 

 
 
 
 
 
 

ВИНТ 

 

 
 
 
 

Москва 
ИНФРА–М 
2015 

1 

ВИНТ 

В одну скверную осеннюю ночь Андрей Степанович Пересолин ехал из театра. Ехал он и размышлял о той пользе, какую 
приносили бы театры, если бы в них давались пьесы нравственного содержания. Проезжая мимо правления, он бросил думать о 
пользе и стал глядеть на окна дома, в котором он, выражаясь языком поэтов и шкиперов, управлял рулем. Два окна, выходившие 
из дежурной комнаты, были ярко освещены. 
«Неужели они до сих пор с отчетом возятся? – подумал Пересолин. – Четыре их там дурака, и до сих пор еще не кончили! Чего доброго, люди подумают, что я им и ночью покоя не даю. 
Пойду подгоню их...» – Остановись, Гурий! 
Пересолин вылез из экипажа и пошел в правление. Парадная 
дверь была заперта, задний же ход, имевший одну только испортившуюся задвижку, был настежь. Пересолин воспользовался последним и через какую–нибудь минуту стоял уже у дверей дежурной комнаты. Дверь была слегка отворена, и Пересолин, 
взглянув в нее, увидел нечто необычайное. За столом, заваленным большими счетными листами, при свете двух ламп, сидели 
четыре чиновника и играли в карты. Сосредоточенные, неподвижные, с лицами, окрашенными в зеленый цвет от абажуров, 
они напоминали сказочных гномов или, чего боже избави, фальшивых монетчиков... Еще более таинственности придавала им их 
игра. Судя по их манерам и карточным терминам, которые они 
изредка выкрикивали, то был винт; судя же по всему тому, что 
услышал Пересолин, эту игру нельзя было назвать ни винтом, ни 
даже игрой в карты. То было нечто неслыханное, странное и таинственное... В чиновниках Пересолин узнал Серафима Звиздулина, Степана Кулакевича, Еремея Недоехова и Ивана Писулина. 
– Как же ты это ходишь, чёрт голландский, – рассердился 
Звиздулин, с остервенением глядя на своего партнера vis–а–vis. – 
Разве так можно ходить? У меня на руках был Дорофеев сам–
друг, Шепелев с женой да Степка Ерлаков, а ты ходишь с Кофейкина. Вот мы и без двух! А тебе бы, садовая голова, с Поганкина 
ходить! 
– Ну, и что ж тогда б вышло? – окрысился партнер. – Я пошел 
бы с Поганкина, а у Ивана Андреича Пересолин на руках. 
«Мою фамилию к чему–то приплели... – пожал плечами Пересолин. – Не понимаю!» 

2 

Писулин сдал снова и чиновники продолжали: 
– Государственный банк... 
– Два – казенная палата... 
– Без козыря... 
– Ты без козыря?? Гм!.. Губернское правленье – два... Погибать – так погибать, шут возьми! Тот раз на народном просвещении без одной остался, сейчас на губернском правлении нарвусь. 
Плевать! 
– Маленький шлем на народном просвещении! «Не понимаю!» 
– прошептал Пересолин. 
– Хожу со статского... Бросай, Ваня, какого–нибудь титуляшку 
или губернского. 
– Зачем нам титуляшку? Мы и Пересолиным хватим... 
– А мы твоего Пересолина по зубам... по зубам... У нас Рыбников есть. Быть вам без трех! Показывайте Пересолиху! Нечего 
вам ее, каналью, за обшлаг прятать! 
«Мою жену затрогали... – подумал Пересолин. – Не понимаю». 
И, не желая долее оставаться в недоумении, Пересолин открыл 
дверь и вошел в дежурную. Если бы перед чиновниками явился 
сам чёрт с рогами и с хвостом, то он не удивил бы и не испугал 
так, как испугал и удивил их начальник. Явись перед ними умерший в прошлом году экзекутор, проговори он им гробовым голосом: «Идите за мной, аггелы, в место, уготованное канальям», и 
дыхни он на них холодом могилы, они не побледнели бы так, как 
побледнели, узнав Пересолина. У Недоехова от перепугу даже 
кровь из носа пошла, а у Кулакевича забарабанило в правом ухе и 
сам собою развязался галстук. Чиновники побросали карты, медленно поднялись и, переглянувшись, устремили свои взоры на 
пол. Минуту в дежурной царила тишина... 
– Хорошо же вы отчет переписываете! – начал Пересолин. – 
Теперь понятно, почему вы так любите с отчетом возиться... Что 
вы сейчас делали? 
– Мы только на минутку, ваше –ство... – прошептал Звиздулин. – Карточки рассматривали... Отдыхали... 
Пересолин подошел к столу и медленно пожал плечами. На 
столе лежали не карты, а фотографические карточки обыкновенного формата, снятые с картона и наклеенные на игральные карты. Карточек было много. Рассматривая их, Пересолин увидел 
себя, свою жену, много своих подчиненных, знакомых... 
– Какая чепуха... Как же вы это играете? 

3 

– Это не мы, ваше –ство, выдумали... Сохрани бог... Это мы 
только пример взяли... 
– Объясни–ка, Звиздулин! Как вы играли? Я всё видел и слышал, как вы меня Рыбниковым били... Ну, чего мнешься? Ведь я 
тебя не ем? Рассказывай! 
Звиздулин долго стеснялся и трусил. Наконец, когда Пересолин стал сердиться, фыркать и краснеть от нетерпения, он послушался. Собрав карточки и перетасовав, он разложил их по 
столу и начал объяснять: 
– Каждый портрет, ваше –ство, как и каждая карта, свою суть 
имеет... значение. Как и в колоде, так и здесь 52 карты и четыре 
масти... Чиновники казенной палаты – черви, губернское правление – трефы, служащие но министерству народного просвещения 
– бубны, а пиками будет отделение государственного банка. Ну–
с... Действительные статские советники у нас тузы, статские советники – короли, супруги особ IV и V класса – дамы, коллежские советники – валеты, надворные советники – десятки, и так 
далее. Я, например, – вот моя карточка, – тройка, так как, будучи 
губернский секретарь... 
– Ишь ты... Я, стало быть, туз? 
– Трефовый–с, а ее превосходительство – дама–с... 
– Гм!.. Это оригинально... А ну–ка, давайте сыграем! Посмотрю... 
Пересолин снял пальто и, недоверчиво улыбаясь, сел за стол. 
Чиновники тоже сели по его приказанию, и игра началась... 
Сторож Назар, пришедший в семь часов утра мести дежурную 
комнату, был поражен. Картина, которую увидел он, войдя со 
щеткой, была так поразительна, что он помнит ее теперь даже тогда, когда, напившись пьян, лежит в беспамятстве. Пересолин, 
бледный, сонный и непричесанный, стоял перед Недоеховым и, 
держа его за пуговицу, говорил: 
– Пойми же, что ты не мог с Шепелева ходить, если знал, что у 
меня на руках я сам–четверт. У Звиздулина Рыбников с женой, 
три учителя гимназии да моя жена, у Недоехова банковцы и три 
маленьких из губернской управы. Тебе бы нужно было с Крышкина ходить! Ты не гляди, что они с казенной палаты ходят! Они 
себе на уме! 
– Я, ваше –ство, пошел с титулярного, потому, думал, что у 
них действительный. 

4 

– Ах, голубчик, да ведь так нельзя думать! Это не игра! Так 
играют одни только сапожники. Ты рассуждай!.. Когда Кулакевич пошел с надворного губернского правления, ты должен был 
бросать Ивана Ивановича Гренландского, потому что знал, что у 
него Наталья Дмитриевна сам–третей с Егор Егорычем... Ты всё 
испортил! Я тебе сейчас докажу. Садитесь, господа, еще один робер сыграем! 
И, уславши удивленного Назара, чиновники уселись и продолжали игру.