Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Ванька

Бесплатно
Основная коллекция
Артикул: 627607.01.99
Чехов, А.П. Ванька [Электронный ресурс] / А.П. Чехов. - Москва : Инфра-М, 2015. - 4 с. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.com/catalog/product/517785 (дата обращения: 19.11.2026)
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
А.П. Чехов 
 

 
 
 
 
 
 
 

 
 
 
 
 
 

ВАНЬКА 

 

 
 
 
 

Москва 
ИНФРА–М 
2015 

1 

ВАНЬКА 

Был второй час ночи. 
Коммерции советник Иван Васильевич Котлов вышел из ресторана «Славянский базар» и поплелся вдоль по Никольской, к 
Кремлю. Ночь была хорошая, звездная... Из–за облачных клочков 
и обрывков весело мигали звезды, словно им приятно было глядеть на землю. Воздух был тих и прозрачен. 
«Около ресторана извозчики дороги, – думал Котлов, – нужно 
отойти немного... Там дальше дешевле... И к тому же мне надо 
пройтись: я объелся и пьян». 
Около Кремля он нанял ночного ваньку. 
– На Якиманку! – скомандовал он. 
Ванька, малый лет двадцати пяти, причмокнул губами и лениво передернул вожжами. Лошаденка рванулась с места и поплелась мелкой, плохенькой рысцой... Ванька попался Котлову самый настоящий, типичный... Поглядишь на его заспанное, толстокожее, угреватое лицо – и сразу определишь в нем извозчика. 
Поехали через Кремль. 
– Который теперь час будет? – спросил ванька. 
– Второй, – ответил коммерции советник. 
– Так–с... А теплей стало! Были холода, а теперь опять потеплело... Хромаешь, подлая! Э–э–э... каторжная! 
Извозчик приподнялся и проехался кнутом по лошадиной 
спине. 
– Зима! – продолжал он, поудобней усаживаясь и оборачиваясь к седоку. – Не люблю! Уж больно я зябкий! Стою на морозе и 
весь коченею, трясусь... Подуй холод, а у меня уж и морда распухла... Комплекцыя такая! Не привык! 
– Привыкай... У тебя, братец, ремесло такое, что привыкать 
надо... 
– Человек ко всему привыкнуть может, это действительно, 
ваше степенство... Да покеда привыкнешь, так раз двадцать замерзнешь... Нежный я человек, балованный, ваше степенство... 
Меня отец и мать избаловали. Не думали, что мне в извозчиках 
быть. Нежность на меня напускали. Царство им небесное! Как 
породили меня на теплой печке, так до десятого годка и не снимали оттеда. Лежал я на печке и пирогилопал, как свинья какая 
непутная... Любимый у них был... Одевали меня наилучшим манером, грамоте для нежности обучали. Бывалыча и босиком не 

2 

пробеги: «Простудишься, миленькой!» Словно не мужик, а барин. Побьет отец, а мать плачет... Мать побьет – отцу жалко. Поедешь с отцом в лес за хворостом, а мать тебя в три шубы кутает, 
словно ты в Москву собрался аль в Киев... 
– Разве богато жили? 
– Обнаковенно жили, по–мужицки... День прошел – и слава 
богу. Богаты не были, да и с голоду, благодарить бога, не мерли. 
Жили мы, барин, в семействе... семейством, стало быть... Дед мой 
тогда жив был, да коло него два сына жили. Один сын, отец мой 
тоись, женатый был, другой неженатый. А я один паренечек был 
всего–навсего, всей семье на утеху – ну и баловали. Дед тоже баловал... У деда, знаешь, деньга была припрятана, и он воображение в себе такое имел, что я не пойду по мужицкой части... «Тебе, 
– говорит, – Петруха, лавку открою. Расти!» Напускали на меня 
нежность–то, напускали, холили–холили, а вышло потом такое 
недоумение, что совсем не до нежности... Дядя–то мой, дедов 
сын, а отцов брат, возьми и выкрадь у деда его деньги. Тыщи две 
было... Как выкрал, так с той поры и пошло разоренье... Лошадей 
продали, коров... Отец с дедом наниматься пошли... Известно, как 
это у нас в крестьянстве... А меня, раба божьего, в пастухи... Вот 
она, нежность–то! 
– Ну, дядя–то твой? Он же что? 
– Он ничего... как и следовает... Снял на большой дороге трахтир и зажил припеваючи... Годов через пять на богатой серпуховской мещанке женился. Тысяч восемь за ней взял... После свадьбы трахтир сгорел... Отчего, это самое, ему не гореть, ежели он в 
обчестве застрахован? Так и следовает... А после пожара уехал он 
в Москву и снял там бакалейную лавку... Таперь, говорят, богат 
стал и приступу к нему нет... Наши мужики, хабаровские, видели 
его тут, сказывали... Я не видел... Фамилия его будет Котлов, а по 
имени и отечеству Иван Васильев... Не слыхали? 
– Нет... Ну, поезжай скорей! 
– Обидел нас Иван Васильев, ух как обидел! Разорил и по миру пустил... Не будь его, нешто я мерз бы тут при своей этой самой комплекцыи, при моей слабости? Жил бы я да поживал в 
своей деревушке... Эхх! Звонят вот к заутрене... Хочется мне господу богу помолиться, чтоб взыскал с него за всю мою муку... 
Ну, да бог с ним! Пусть его бог простит! Дотерпим! 
– Направо к подъезду! 

3 

– Слушаю... Ну, вот и доехали... А за побасенку пятачишко 
следовало бы... 
Котлов вынул из кармана пятиалтынный и подал его ваньке. 
– Прибавить бы следовало! Вез ведь как! Да и почин... 
– Будет с тебя! 
Барин дернул звонок и через минуту исчез за резною дубовою 
дверью. 
А извозчик вскочил на козлы и поехал медленно обратно... 
Подул холодный ветерок... Ванька поморщился и стал совать 
зябкие руки в оборванные рукава. 
Он не привык к холоду... Балованный...