Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Розовый чулок

Покупка
Основная коллекция
Артикул: 616528.01.99
Чехов, А. П. Розовый чулок [Электронный ресурс] / А. П. Чехов. - Москва : ИНФРА-М, 2013. - 5 с. - (Библиотека русской классики). - ISBN 978-5-16-007263-0. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.com/catalog/product/410594 (дата обращения: 16.07.2024). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов. Для полноценной работы с документом, пожалуйста, перейдите в ридер.
А.П. Чехов

РОЗОВЫЙ ЧУЛОК

Москва

ИНФРА-М

2013

УДК 822
ББК 84 (2 Рос=Рус)
Ч 56

Чехов А.П.
Розовый чулок. — М.: ИНФРА-М, 2013. — 5 с. – (Библиотека 

русской классики).

ISBN 978-5-16-007263-0
© Оформление. ИНФРА-М, 2013

Подписано в печать 25.12.2012. Формат 60x88/16. 

Гарнитура Newton. Бумага офсетная.

Тираж 5000 экз. Заказ №

Цена свободная.

«Научно-издательский центр ИНФРА-М»
127282, Москва, ул. Полярная, д. 31В, стр. 1

Тел.: (495) 3800540, 3800543. Факс: (495) 3639212

E-mail: books@infra-m.ru
http://www.infra-m.ru

РОЗОВЫЙ ЧУЛОК

Пасмурный, дождливый день. Небо надолго заволокло тучами, 

и дождю конца не предвидится. На дворе слякоть, лужи, мокрые 
галки, а в комнатах сумерки и такой холод, что хоть печи топи.

Иван Петрович Сомов шагает по своему кабинету из угла в угол 

и ворчит на погоду. Дождевые слезы на окнах и комнатные сумерки нагоняют на него тоску. Ему невыносимо скучно, а убить время 
нечем… Газет еще не привозили, на охоту идти нет возможности, 
обедать еще не скоро…

В кабинете Сомов не один. За его письменным столом сидит m
me Сомова, маленькая, хорошенькая дамочка в легкой блузе и в 
розовых чулочках. Она усердно строчит письмо. Проходя мимо 
нее, шагающий Иван Петрович всякий раз засматривает через ее 
плечо на писанье. Он видит крупные хромающие буквы, узкие и 
тощие, с невозможными хвостами и закорючками. Клякс, помарок 
и следов от пальцев многое множество. Переносов m-me Сомова 
не любит, и каждая строка ее, дойдя до края листка, со страшными 
корчами, водопадом падает вниз…

– Лидочка, кому это ты так много пишешь? – спрашивает Со
мов, видя, как его жена начинает строчить по шестому листку.

– К сестре Варе…
– Гм… длинно! Дай-ка скуки ради почитать!
– Возьми, читай, только тут ничего нет интересного…
Сомов берет исписанные листки и, продолжая шагать, прини
мается за чтение. Лидочка облокачивается о спинку кресла и следит за выражением его лица. После первой же странички лицо его 
вытягивается и выражает что-то похожее на оторопь… На третьей 
страничке Сомов морщится и медленно чешет затылок. На четвертой он останавливается, пугливо взглядывает на жену и задумывается. Немного подумав, он со вздохом опять принимается за чтение… Лицо его выражает недоумение и даже испуг…

– Нет, это невозможно! – бормочет он, кончив чтение и швыряя 

листки на стол. – Решительно невозможно!

– Что такое? – пугается Лидочка.
– Что такое! Исписала шесть страничек, потратила на писанье 

битых два часа и… и хоть бы тебе что! Хоть бы одна мыслишка! 
Читаешь-читаешь, и какое-то затмение находит, словно на чайных 
ящиках китайскую тарабарщину разбираешь! Уф!

– Да, это правда, Ваня… – говорит Лидочка, краснея. – Я не
брежно писала…

– Кой чёрт небрежно? В небрежном письме смысл и лад есть, 

есть содержание, а у тебя… извини, даже названия подобрать не 

могу! Сплошная белиберда! Слова и фразы, а содержания ни малейшего. Всё твое письмо похоже точь-в-точь на разговор двух 
мальчишек: «А у нас блины ноне!» – «А к нам солдат пришел!» 
Мочалу жуешь! Тянешь, повторяешься… Мысленки прыгают, как 
черти в решете: не разберешь, где что начинается, где что кончается… Ну, можно ли так?

– Если б я со вниманием писала, – оправдывается Лидочка, –

тогда бы не было ошибок…

– Ах, об ошибках я уж и не говорю! Кричит бедная грамматика! 

Что ни строчка, то личное для нее оскорбление! Ни запятых, ни 
точек, а ять… бррр! Земля пишется не через ять, а через е! А почерк? Это не почерк, а отчаяние! Не шутя говорю, Лида… Меня и 
изумило и поразило это твое письмо… Ты не сердись, голубчик, 
но я, ей-богу, не думал, что в грамматике ты такая сапожница… А 
между тем ты по своему положению принадлежишь к образованному, интеллигентному кругу, ты жена университетского человека, дочь генерала! Послушай, ты училась где-нибудь?

– А как же? Я в пансионе фон Мебке кончила…
Сомов пожимает плечами и, вздохнув, продолжает шагать. Ли
дочка, сознавая свое невежество и стыдясь, тоже вздыхает и потупляет глазки… Минут десять проходит в молчании…

– Послушай, Лидочка, ведь это, в сущности, ужасно! – говорит 

Сомов, вдруг останавливаясь перед женой и с ужасом глядя на ее 
лицо. – Ведь ты мать… понимаешь? мать! Как же ты будешь детей 
учить, если сама ничего не знаешь? Мозг у тебя хороший, но что 
толку в нем, если он не усвоил себе даже элементарных знаний? 
Ну, плевать на знания… знания дети и в школе получат, но ведь ты 
и по части морали хромаешь! Ты ведь иногда такое ляпнешь, что 
уши вянут!

Сомов опять пожимает плечами, запахивается в полы халата и 

продолжает шагать… Ему и досадно, и обидно, и в то же время 
жаль Лидочку, которая не протестует, а только глазами моргает… 
Обоим тяжело и горько… Оба и не замечают за горем, как бежит 
время и приближается час обеда…

Садясь обедать, Сомов, любящий поесть вкусно и покойно, вы
пивает большую рюмку водки и начинает разговор на другую тему. Лидочка слушает его, поддакивает, но вдруг во время супа глаза ее наливаются слезами, и она начинает хныкать.

– Это мать виновата! – говорит она, вытирая слезы салфеткой. –

Все советовали ей отдать меня в гимназию, а из гимназии я наверное бы пошла на курсы!

– На курсы… в гимназию… – бормочет Сомов. – Это уж край
ности, матушка! Что хорошего быть синим чулком? Синий чу
лок… чёрт знает что! Не женщина и не мужчина, а так, середка на 
половине, ни то ни сё… Ненавижу синих чулков! Никогда бы не 
женился на ученой…

– Тебя не разберешь… – говорит Лидочка. – Сердишься, что я 

неученая, и в то же время ненавидишь ученых; обижаешься, что у 
меня мыслей нет в письме, а сам против того, чтоб я училась…

– Ты к фразе придираешься, милочка, – зевает Сомов, наливая 

себе от скуки вторую рюмку…

Под влиянием выпитой водки и сытного обеда Сомов становит
ся веселей, добрей и мягче… Он глядит, как его хорошенькая жена 
с озабоченным лицом приготовляет салат, и на него набегает порыв женолюбия, снисходительности, всепрощения…

«Напрасно я ее, бедняжку, обескуражил сегодня… – думает 

он. – Зачем я наговорил ей столько жалких слов? Она, правда, глупенькая у меня, нецивилизованная, узенькая, но… ведь медаль 
имеет две стороны и audiatur et altera pars…1 Быть может, тысячу 
раз правы те, которые говорят, что женское недомыслие зиждется 
на призвании женском… Призвана она, положим, мужа любить, 
детей родить и салат резать, так на кой чёрт ей знания? Конечно!»

Вспоминается ему при этом, как умные женщины вообще тяже
лы, как они требовательны, строги и неуступчивы, и как, напротив, 
легко жить с глупенькой Лидочкой, которая ни во что не суется, 
многого не понимает и не лезет с критикой. С Лидочкой и покойно 
и не рискуешь нарваться на контроль…

«Бог с ними, с этими умными и учеными женщинами! G про
стенькими лучше и спокойнее живется», – думает он, принимая от 
Лидочки тарелку с цыпленком…

Вспоминает он, что у цивилизованного мужчины является ино
гда желание поболтать и поделиться мыслями с умной и ученой 
женщиной…

«Что ж? – думает Сомов. – Захочется поболтать об умном, пой
ду к Наталье Андреевне… или к Марье Францовне… Очень просто!»

1 да будет выслушана и другая сторона… (лат.)