Красотой Японии рожденный
Путь японской культуры: красота, рожденная в Японии
В книге Т.П. Григорьевой «Красотой Японии рожденный» исследуется путь японской культуры, ее своеобразие и красота, проявившаяся в период с VIII по XX века. Автор анализирует творчество выдающихся японских поэтов, писателей, мастеров дзэн, классиков повестей, романов, стихов (танка и хайку), уделяя особое внимание законам самураев, икэбане, чайной церемонии и театру Но.
Красота, спасающая мир
Григорьева начинает с размышлений о красоте как о спасительной силе, напоминая о пророческой мысли Достоевского. Она подчеркивает относительность красоты, ее зависимость от времени и пространства, и задается вопросом об истинной, первозданной красоте, которая, возможно, скрыта в древних артефактах. Автор утверждает, что отказ от духовности, от божественного предназначения ведет к нигилизму, к разрушению ценностей. Она указывает на связь между состоянием природы и состоянием души, подчеркивая, что загрязнение окружающей среды отражает духовную деградацию.
Душа Японии
Григорьева отмечает уникальность японской культуры, ее стремление к раскрытию красоты внутреннего мира, микрокосма. Японцам, по ее мнению, удалось достичь гармонии, сочетая в себе разные начала. Она подчеркивает важность для японцев чувства «мэдзурасий» – восхищения неповторимостью каждого мгновения.
Путь поэзии
Григорьева анализирует японскую поэзию, начиная с антологии «Манъёсю», отмечая ее связь с жизнью и народными традициями. Она рассматривает различные жанры поэзии, подчеркивая их взаимосвязь и влияние на формирование японского мировоззрения. Автор выделяет роль таких понятий, как аварэ (очарованность), югэн (красота сокровенного), ваби (скромность) и саби (одиночество).
Проза Хэйан
Григорьева обращается к прозе эпохи Хэйан, анализируя «Гэндзимоногатари» Мурасаки Сикибу и «Записки у изголовья» Сэй Сёнагон. Она подчеркивает, что эти произведения отражают дух времени, стремление к красоте и гармонии, а также глубокое понимание человеческой природы.
Дзэн и искусство
Григорьева анализирует влияние дзэн на японское искусство, подчеркивая важность для японцев состояния неЯ (муга), неусилия (мусин, муи), чтобы оставаться верным Истине (макото). Она рассматривает роль театра Но, чайной церемонии и икэбаны как способов достижения гармонии и духовного просветления.
Путь воина
Григорьева обращается к теме самураев, подчеркивая их стремление к самосовершенствованию и верности долгу. Она анализирует влияние дзэн на воинские искусства, подчеркивая важность концентрации духа и достижения состояния невозмутимости.
Красота в каждом мгновении
Григорьева подчеркивает, что японское искусство учит видеть красоту в каждом мгновении, в самых простых вещах. Она отмечает, что японцы стремятся к гармонии, к равновесию, к пониманию взаимосвязи всего сущего.
Заключение
В заключение Григорьева подчеркивает, что японское искусство – это путь к свободе, к познанию Истины, к обретению гармонии с миром.
- ВО - Бакалавриат
- 50.03.03: История искусств
- 51.03.01: Культурология
- ВО - Магистратура
- 50.04.03: История искусств
- 51.04.01: Культурология
КРАСО ТО Й ЯПО НИИ РО Ж Д ЕННЫ Й Путь японской культуры
Красотой Японии рож денны й Т. П. Григорьева Том 1 Путь японской культуры М осква • АльфаМ • 2
УДК 82 ББК 83.3(5Яп) Г83 Ôåäåðàëüíàÿ öåëåâàÿ ïðîãðàììà «Êóëüòóðà Ðîññèè» (ïîäïðîãðàììà «Ïîääåðæêà ïîëèãðàôèè è êíèãîèçäàíèÿ Ðîññèè») Григорьева Т.П. Красотой Японии рожденный: В 2 т. – М.: АльфаМ, 2005. – Т. 1. Путь японской культуры. – 360 с. ISBN 5982810312 (В пер.) Раскрываются красота и удивительное своеобразие японской культуры (VIII–XX вв.). Проводится анализ творчества великих японских поэтов, писателей, мастеров дзэн, авторов классических повестей, романов, стихов (танка и хайку), известных своей изысканностью, стремлением к Гармонии и Истине, воспевающих красоту и печаль Бытия. Особое внимание уделяет ся таким сторонам японской культуры, как законы самураев, икэбана, чай ная церемония и театр Но. Для студентовстаршекурсников, аспирантов и научных работников в области литературоведения, филологии, культурологии и восточной фило софии. УДК 82 ББК 83.3(5Яп) © Григорьева Т.П., 2005 © «АльфаМ», 2005 Г83 ISBN 5982810312
ВСЕ ПОЗНАЕТСЯ СЕРДЦЕМ Видели все на свете Мои глаза – и вернулись К вам, белые хризантемы. Иссё Т.П. Григорьева «Красотой Японии рожденный» • Т.П. Григорьева «Красотой Японии рожденный»
1 ДУША ЯПОНИИ Красота, которая спасет мир Сказано: не упоминай имя Божье всуе. И то же о Красоте. Слова стираются от слишком частого употребления, не питают более душу. Так и с пророческой мыслью Достоевского: «Мир спасет красота». Возвращенные нашей памяти, слова эти почти потеряли смысл. Говоря о красоте, разное имеем в виду. Красота относительна, зависима от времени и пространства. У каждого народа свое пони мание красоты, у каждого времени свои критерии прекрасного. То, что нравилось древнему греку, может не нравиться современ ному европейцу, хотя европейская культура вышла из греческой, но в наше время ищут иного. Современнику с развитым вкусом нравятся предметы старины, старинные храмы. Не потому ли, что они ближе Красоте истинной, первозданной? Известно, видимая красота лишь отражение невидимой, но сколько уж веков прошло, как начал человек поклоняться Красоте, а Спасение не приходит. Может быть потому, что зависимая от чегото красота не истинна? «Что есть Истина?» – спросите вы вслед за Пилатом, хотя мно го веков миновало и приблизился «конец времен». Время кончает ся поразному: для одних хорошо, для других плохо; одних выво дит к вечности, других – к забвению и адским мукам. Прерывается связь времен, когда прерывается связь Земли и Неба, человека с Духом. Таков закон Целого: всякая односторонность рано или поздно саморазрушается. Всякая неупорядоченная душа, по Авгу стину, сама в себе несет свое наказание (Исповедь I, 12, 19) 1. Отка завшись от Неба, от божественного предназначения, от Духа, ко торый делает каждого своим в доме Бытия, человек неизбежно впадает в универсальный нигилизм. Ничего святого – значит, все дозволено. В этом психологическая предпосылка бед XX в.: вто ричное вытесняет первичное, видимое – невидимое, малое – боль шое, часть – Целое. А где нет Целого, там нет Красоты. Говоря 1 Исповедь Блаженного Августина. Цит. по: Богословские труды: Сб. 19. М., 1978. С. 71–264.
словами Августина, «всякая часть, которая не согласуется с целым, безобразна» (Исповедь III, 8, 15). Отпавшее от Бытия существование не может быть прекрасным и возбуждать любовь к Красоте, к красоте человека прежде всего. У ничтожного – ничтожная мера. Чем мельче человек, тем мельче масштаб его деяний, тем более он дробит действительность, выда вая частный интерес за всеобщий. Мелкомасштабное сознание уменьшает все, с чем имеет дело, пока вовсе не сводит на нет. Дро бится человек, дробится время, и поэтому кажется: остановились биологические часы, крутится лишь секундная стрелка. Частич ный, утративший себя человек теряет мерило Прекрасного, ибо Красота есть Целое. Теряя мерило Прекрасного, становится Раз рушителем. Человекчасть, человекфункция ко всему относится функционально, во всем видит средство для удовлетворения своей прихоти, ни в чем не видит Цели, потому что лишен чувства Цело го. Но всякая часть, не согласующаяся с Целым, безобразна. Не красота души оборачивается некрасотой поступков. Стоит ли удивляться, что люди с усеченным сознанием спешат разрушить самые красивые места – древние храмы, озера, Катунь. Когдани будь психологи определят механизм нарушенной психики людей, не умеющих сосуществовать с Красотой. Не в том ли причина, что Красота излучает Свет? «Свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы. Ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличались дела его, потому что они злы. А посту пающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны» (Ин. 3,19–21). Дух Святой, говорят бого словы,иестьКрасота,источникКрасоты,всесобоюукрашающий. Но пока гибнут леса и озера, свидетельствуя о гибели души. Все переворачивается вверх дном в бездуховном мире. «Логика без нравственности превращается в логику безнравственности; пси хология без нравственности – в психологию безнравственности, а свобода без нравственности – в свободу безнравственности» 1. Гибнут озера, а вместе с ними – человек. Осенью 1990 г. мне пришлось побывать на Байкале, на совет скоамериканском театральноэкологическом фестивалеконфе ренции «Спасем озера Байкал – Мичиган!» Почему же, думала я, все понимают, кажется, что нужно спасать природу, что конец 1 Протоиерей Владислав Свешников. Боже мой, никому не стыдно // Лит. газ. 1990. № 40.
природы – конец человека, но не спасают? Не потому ли, что и природу мы унизили (потому и пишем с маленькой буквы), не от давая себе отчета в том, что она есть Целое, вне которого нет чело века. Энтузиасты произносили речи, ратовали за юридические, тех нологические, экономические меры. Но решения принимаются, а дела не делаются. Это стало трюизмом. В чем же причина? Человек с перевернутым сознанием привык делать не то, что говорит, а гово рить не то, что думает. А самое страшное, привык к бессмысленно му существованию. Нарушил извечную связь Слова и Мысли. Всякая причина, по закону кармы, или Высшей, онтологиче ской Справедливости, имеет свое следствие. «Ведь существует единственная мудрость – познать замысел, устроивший все через все», но «большинство не понимает, с чем имеет дело», «и самый вдумчивый познает только кажущееся и лелеет его. Но дике на стигнет лжецов и лжесвидетелей» (Гераклит). Прошло два с половиной тысячелетия со времен Гераклита, а люди, похоже, мало изменились. Значит, сам человек (или его не развитое сознание) враг своему счастью! Дике настигла лжецов и лжесвидетелей. Как думаем, так и делаем; как делаем, так и живем. Человек в самом деле мера вещей – по мере и воздается. «Не очис тятся озера, – сказала я тогда, – пока не очистится наше созна ние» 1. Состояние природы – зеркало души, а всякая неупорядо ченная душа сама в себе несет свое наказание. Очистится душа – очистятся озера, не очистится душа – не очистятся озера. Связь обоюдная, глубинная, настолько глубинная, что и вообразить трудно. Разве что с помощью тех, кто видел глубже нас. Сказано: «Да произведут воды душу живую, не такую, как производит зем ля» (Бытие, 1; 20). Или Плотин: мир покоится в «мировой Душе», как невод в воде, и как невод пропитан водой, так и мир проникнут Душой во всех частях своих (Энн., 4, 3, 9). Загрязняя воду, загряз няем душу. Буддийская сутра «Вималакирти» напоминает: «Если ум чист, то и все чисто; если ум не чист, то и все не чисто». На мои слова ктото еле слышно возразил: «Философией не очистишь озера». Но ведь без философского осмысления происхо дящего нельзя ничего изменить. Буддисты недаром видят корень зла в непонимании законов Бытия, в затмении сознания. Знаю щий не творит зла, очищенный ум не засоряет природу. 8 1 И разве не удивительно? «Литературная газета» заказала мне статью на боль ную, казалось бы, экологическую тему вскоре после моего возвращения с Байкала. Но очерк «Спасем озера!» так и не появился.
Человек, учит буддизм, будет пребывать в майе, в мире иллю зий, ложных представлений, пока подвержен авидье – неведению. Но в силах человека переправиться на другой берег, изменить со знание, в шуме бамбука найти путь к Просветлению, в цветении сакуры – озарение души. В христианстве к грехопадению привел соблазн: первочеловек вкусил с древа познания добра и зла, и это повредило его душу. С тех пор он стал мудрствовать, противопоставлять одно другому; защищая одно, умалять другое, не давая воссоединиться Целому. Нарушив Единое, предустановленную Гармонию, вступил в про тиворечие с мировым порядком и с самим собой, пока не пришел к универсальному отрицанию, к «войне всех против всех» (по выра жению Т. Гоббса). Все познается в сравнении. Дуальная модель мира дает свое ху дожественное решение. Противостояние, столкновение разных точек зрения порождали энергию, но при внешнем динамизме со хранялась приверженность знаку. Человек западной культуры чувствовал себя спокойнее, имея перед собой правило, образец, норму. В эпохи возмущенного духа (Реформация, Возрождение, Просвещение) возникала тенденция к разрушению канонов, догм, тяга к Природе, к естественному. Потом опять все возвраща лось на круги своя. Приверженность знаку не мешала отказывать ся от одного знака в пользу другого. Сама структура сознания, при вычка иметь перед собой то, чему можно и нужно следовать, оста валась неизменной вплоть до XX в. Раздвоению со времен древних греков подверглась и Красота. Потому и не могла «спасти мир», что была цель, но не было средст ва, достойного цели. Уже Платон и стоики противопоставили кра соту духовную физической, красоту души и тела. Для стоиков кра сота – в характере человека. «Существуют четыре вида прекрасно го: справедливость, мужество, умеренность, благоразумие. Соответственно существуют четыре вида безобразного: неспра ведливость, трусость, неумеренность, неразумие» (Диоген Лаэрт ский). Красота как таковая мало занимала воображение, этиче ское ставилось над эстетическим: Эти блага – Мудрость и Смелость, сама Красота и сама Справедли вость и твердое, уверенное Знание всех вещей в их подлинной сущно сти. А разные там богатства, славу, наслаждение – все вообще, что свя зано с телом, человек оставляет внизу и обнаженным восходит кверху; так, говорят, и Геракл, предав себя сожжению на Этне, сделался бо
гом. И он сбросил с себя все человеческое, полученное от матери, а его божественное начало, отделившееся в огне от всяких примесей, очи щенным вознеслось к богам. Вот и этих людей философия, как некий огонь, освобождает от всего того, что неправильное суждение толпы считает удивительным 1. Тенденция очищения духа от материи в европейской эстетике, в европейском искусстве отчетливо оформилась в антитезу искус ства и природы: «Красота искусства является красотой, рожден ной и возрожденной на почве духа, и насколько дух и произведе ния его выше природы и ее явлений, настолько же прекрасное в искусстве выше естественной красоты» 2. Такие философы, как О. Шеллинг, пытались разрешить противоречие красоты небес ной и земной. Вслед за Вл. Соловьевым символисты видят в жизни «непрерывное Распятие Красоты». Но однажды раздвоенное под вержено распаду. Из высоких побуждений воздымали дух к Небес ной красоте: дать человеку надежду на богочеловеческое, а душа пленилась, или полонилась, демонической красотой. Полярности сходятся. Это понимал Толстой. Этим мучился Достоевский: «В содоме ли красота? Верь, что в содомето она и сидит для огромного большинства людей... Тут дьявол с богом борется, а поле битвы – сердца людей» («Братья Карамазовы»). Помрачен ное сознание ширило трещину между человеком и природой, рас секая душу. Раздвоенный человек, раздвоенное, одномерное со знание привело к одномерному существованию: одно существует за счет другого, субъект – за счет объекта, один народ – за счет дру гого, чувство – за счет разума, разум – за счет чувства, техника – за счет человеческих качеств. По закону Целого, нет одного без дру гого, и разум так же нужен чувству, как чувство разуму. Нет Земли без Неба, как нет материи без духа; материя разрушается бездухов ным человеком. «Душа, которая поворачивается к материи, стра дает и нищенствует, лишается своей силы. Но если она вернется к Разуму, она получит полноту и обретет вновь свою целостность» (Порфирий. Начала, 37). Чем больше притягивался человек к вещному, земному, тем более дробилось его сознание и тем менее он ориентировался в этом мире. В предчувствии мировых катастроф философы России подняли тревогу: «Нужно осознать мысль в Природе и Природу в 10 1 Лукиан. Гермотим, или О выборе философии // Лукиан. Избранная проза. М., 1991. С. 44. 2 Гегель Г.В.Ф. Эстетика: В 4 т. М., 1968. Т. 1. С. 8.
мысли. Вернуться к Природе как Сущему» (Владимир Эрн. Борьба за Логос). Процесс материализации, овеществления сущего, при нял в начале XX в. угрожающие масштабы. Это неслыханное от начала века порабощение духа – озверение, воз ведение в принцип и в систему, отречение от всего того человечного, что доселе было и есть в человеческой культуре. Человек не может оставаться только человеком: он должен или подняться над собой, или упасть в бездну, вырасти или в Бога, или в зверя 1. Духовную эволюцию, однако, невозможно остановить ни не вежеством, ни танками, но можно выпасть из ее орбиты. Эволю ция духа идет своим чередом, на смену одной фазе приходит дру гая, и процесс этот не зависит напрямую от воли человека, но по следний может содействовать или противодействовать ему. Каждая фаза Эволюции находит свою Форму, и крушение старой Формы, чему мы свидетели, обещает новую эру, рождение Нового человека. В старческом организме нарушается энергетический об мен, энергия уже не может циркулировать как ей положено; ее скопление, закупорка вызывает судороги социального организма, массовые психозы. Национальные распри – следствие социаль ной аритмии. Разумный человек способен регулировать свою энергию, вбирая ее из Космоса, неразумный понапрасну ее теряет до полного истощения. Именно человеку, Срединному между Не бом и Землей, «душе вещей», назначено вести мир к совершенству. Если сознание не очистится, то испытание станет его уделом. Погибнет природа, погибнет цивилизация, ибо деформированное сознание деформирует среду обитания. Чтобы этого не случилось, должна проснуться память, онтологическая Совесть. И, наверно, 11 1 Трубецкой Е.Н. Умозрение в красках. М., 1916. С. 52–53. Как говорил Н. Бер дяев в публичной лекции «Кризис искусства», прочитанной в Москве 1 ноября 1917 г., «ныне свободная игра человеческих сил от возрождения перешла к вырож дению, она не творит уже красоты. И остро чувствуется неизбежность нового на правления для творческих сил человека. Слишком свободен стал человек, слишком опустошен своей пустой свободой, слишком обессилен длительной кри тической эпохой… Нарушаются все твердые грани бытия, все декристаллизуется, распластовывается, распыляется… К новой жизни, к новому творчеству, к новому искусству прорываются те гностики нового типа, которые знают тайну цельности и тайну раздвоения». Он завершил свою лекцию словами: «В мире будут еще тво рить стихи, картины и музыкальные симфонии, но в творчестве будет нарастать внутренняя катастрофа и изнутри просвечивать… внутренне же все будет объято пламенем. И те, которые уже ощутили и познали действие этого пламени, несут ве ликую ответственность и должны совершать работу духовного перерождения че ловека и внутреннего просветления всякого творческого его деяния» (Бердяев Н. Кризис искусства. М., 1918. С. 4, 9, 27–28).