350 лет со дня рождения Петра I: материалы регионального научного симпозиума с международным участием (Барнаул, 25 мая 2022 г.)
Покупка
Тематика:
Теория и методология исторической науки
Издательство:
Дело (РАНХиГС)
Под ред.:
Цыб Сергей Васильевич
Год издания: 2023
Кол-во страниц: 88
Дополнительно
Вид издания:
Материалы конференций
Уровень образования:
Дополнительное профессиональное образование
Артикул: 861547.01.99
Тематика:
ББК:
УДК:
ОКСО:
- ВО - Бакалавриат
- 46.03.01: История
- 46.03.02: Документоведение и архивоведение
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА
И ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ
ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
АЛТАЙСКИЙ ФИЛИАЛ
350 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ
ПЕТРА I
Материалы регионального научного симпозиума
с международным участием
(Барнаул, 25 мая 2022 г.)
Барнаул
2023
УДК 94+908
ББК 63.3+28.29
Т681
Т681 350 лет со дня рождения Петра I: материалы региональ-
ного научного симпозиума с международным участием
(Барнаул, 25 мая 2022 г.) / Под ред. С.В. Цыба. –
Барнаул: Издательство ООО «Пять плюс», 2023. – 88 с.
ББК 63.3+28.29
© Алтайский филиал РАНХиГС
Содержание
И.А. Панарин
Вступительное слово ……………………………………………4
Д.С. Бобров
Тенденции формирования российской границы на юге Западной Сибири в первой половине XVIII в.……………………….6
Н.В. Бредихина
Роль исторического сознания в мировоззрении людей XVIII
века………………………………………………………………13
Д.С. Дегтярев
Роль Петра I в процессе присоединения Алтая к России……19
Ю.М. Гончаров, М.Т. Джуманиязова
Торговые отношения между Сибирью и Средней Азией в
XVIII–XIX вв.…………………………………………………...29
В.Н. Ильин
Петр I и старообрядчество (к вопросу об истории государственно–конфессиональной политики в России) ………………39
В.В Исаев
Роль сибирского казачества в колонизации Алтая в период
правления Петра I и последующей истории региона ………..53
А.В. Контев
Роль Петра I в развитии горного дела в Сибири……………...67
С.В. Цыб, Т.В. Кайгородова
Времяисчислительная реформа Петра I ……………………...77
Приложение ………..…………………………………………...83
Вступительное слово В 2022 г. в России широко отмечается 350-летие со дня рождения величайшего в нашей истории реформатора Петра I. Трудно назвать те области политической, экономической, социальной и культурной сфер, которые бы не затронули проведенные им великие реформы конца XVII – первой четверти XVIII в. Без преувеличения можно сказать, что петровские преобразования превратили Российское государство в страну европейского уровня, создав основы для ее дальнейшего поступательного развития. Принципы военного и военно–морского строительства, созданные Петром более трех столетий назад, сохранялись на протяжении многих лет и всегда позволяли России обеспечивать свою независимость и суверенитет, многие элементы системы государственного управления с различной степенью эффективности действовали до начала ХХ столетия, петровские новации в экономике неумолимо вели к появлению прогрессивных форм хозяйствования, а последствия изменений в социальной, образовательной и культурной областях сказываются даже в наше время. Мы должны быть признательны Петру I и за основание того великолепного города, который на протяжении нескольких веков был столицей Российской империи и до сих вызывает наше восхищение и уважение. Конечно же, как и все прочие действия исторических деятелей прошлого, петровские реформы носили противоречивый характер, чего никогда невозможно избежать при резком изменении старых традиций на новые. Жесткость и даже жестокость реформаторских методов Петра могут вызывать, с одной стороны, осуждение, но, с другой, они объяснимы с учетом социально–экономических и политических реалий того времени, масштабами поставленных задач и грандиозными географическими размерами реформаторских замыслов. Все это заставляет нас проявлять неизменный интерес к памяти о личности этого выдающегося представителя нашей истории пограничья XVII и XVIII вв. Как раз поэтому на пло
щадке Алтайского филиала РАНХиГС проводится научный
симпозиум, посвященный 350-летию со дня рождения Петра I.
Задачи нашего собрания заключаются не в открытии новых
исторических фактов петровского правления, но в поиске новых характеристик и оценок петровских преобразований, в
определении их значимости для исторического развития России и, что особенно важно, для изучения влияния петровских
реформ на социально–экономическую и политическую историю нашего региона.
Желаю всем участникам симпозиума успеха в работе.
Директор Алтайского филиала ФГБОУ ВО
«Российская академия народного хозяйства
и государственной службы
при Президенте Российской Федерации»
д.псх.н., профессор
И.А. Панарин
Д.С. Бобров
ФГБОУ ВО «Алтайский государственный
университет»
(Барнаул, Россия)
Тенденции формирования российской границы
на юге Западной Сибири в первой половине XVIII в.
Завершение становления в России модерного государства требовало от правящих кругов XVIII в. изменения подходов к осознанию, определению и фиксации рубежей страны.
Особенно это касалось окраин, в частности, южносибирских,
где, начиная еще с предшествующего столетия наблюдалось
несколько волн обострения геополитической конкуренции с
Джунгарским ханством.
Советская историография практически не уделяла внимание вопросам институционализации границы на юге Западной Сибири, концентрируясь на ретроспективе социально–
экономического развития территорий (в первую очередь, крестьянской колонизации) и строительстве военно–инженерных
укреплений [Громыко, 1965; Булыгин, 1974; Огурцов, 1990]. В
1990-е гг. этот тренд в целом сохранился, несмотря на появление первых фундаментальных исследований по истории казачества в регионе [Ивонин, 1996; Уманский, 1999; Огурцов,
1999]. Монографические исследования последних двух десятилетий, которые напрямую посвящены или затрагивают генезис государственных рубежей, в силу очевидного уклона в
сторону картографических материалов лишь отчасти отвечают на вопрос о ключевых тенденциях формирования границы
[Бородаев, Контев, 2007; Бородаев, Контев, 2015; Соболева и
др., 2012; Историко–географические образы, 2016].
Следует учитывать, что государственные рубежи в
XVIII в. уже обладали многими признаками социального института, в том числе тем, что их складывание и становление
Работа поддержана средствами программы развития ФГБОУ ВО «Алтайский государственный университет» «Приоритет-2030».
увязывались с осуществлением конкретных устоявшихся
взаимодействий и практик. Характер эволюции дипломатического дискурса и протокола Раннего Нового времени [Боронин, 2004] предполагал ощутимое движение в сторону современных подходов установления границ. Ключевым маркером
завершения соответствующей процедуры в исторических реалиях XVII–XVIII вв. становилась признанная обеими странами делимитация1, не демаркация (которая для сибирских окраин в раннеимперский период имела характер исключения,
нежели правила, а относительно достоверные сведения о ее
проведении относятся лишь к одному из участков российскокитайских рубежей [Полное собрание, с. 511]).
Письменное соглашение о делимитации границ России и
Джунгарии, а также чертеж с соответствующим нанесенным
контуром, признанным сторонами, на протяжении всей первой половины XVIII столетия отсутствовали [Историко-географические образы, 2016, с. 40–41].
Имперские власти не видели острой необходимости в
определении четких рубежей в Иртышско–Енисейском междуречье и их фиксации в договоре по причине, как минимум,
двух сопряженных факторов. Первый в свое время был выражен сибирским губернатором М.П. Гагариным, который считал потенциальное разграничение между странами препятствием начавшемуся утверждению влияния России в Джунгарии
(в виде установления в обозримом времени протектората или
каким-либо иным способом). Второй заключался в опасениях,
что завершенная и признанная ключевыми факторами региона
делимитация потенциально могла замедлить или помешать
дальнейшему более глубокому продвижению в Центральную
Азию, конечные пределы которого, если и очерчивались в
правление Петра I, то делалось это в довольно общей, абстрактной формуле «достичь Эркенда». Значимость данного
1 В установлении границ, как правило, выделяют три стадии: размещение,
делимитацию и демаркацию. Делимитация – составление подробного описания прохождения линии границы и нанесение соответствующих контуров на карту.
стратегического и геоэкономического фактора еще более усилилась после открытия первых месторождений полиметаллических руд в предгорьях Алтая [Бородаев, Контев, 2015, с. 378] на фоне колоссальных еще не разведанных территорий. В свою очередь, ойратские правители в качестве средства противодействия России в Верхнем Прииртышье и Верхнем Приобье развивали мифологему о якобы имевшем место еще в середине – второй половине XVII в. соглашении об установлении границы по линии «Омь – Иня». Серьезность таких претензий в начале второй трети XVIII столетия прямо или косвенно подтверждали Г.Ф. Миллер, сибирский губернатор А.Л. Плещеев и геодезист Я. Филисов [Сибирь, 1996, с. 20; Историко–географические образы, 2016, с. 53–55]. Между тем соответствующего письменного договора в XVII в. по целому ряду причин сложиться не могло. В джунгарской дипломатии второй половины XVII – первой четверти XVIII в. налицо было сохранение приоритета устной традиции, соответствующих практик и процедур протокола [Боронин, 2004]. К 1730–1740-м гг. хунтайджи и его приближенные были не против зафиксировать делимитацию рубежей в Обь–Иртышском междуречье в письменной форме (особенно на фоне усиливавшегося давления как со стороны России, так и Цинской империи), но в силу сохранявших свое решающее значение подходов традиционного права рассматривали возможное соглашение как временную сделку, компромисс, который со временем мог быть пересмотрен, в том числе и в одностороннем порядке. В результате на юге Западной Сибири установилась во многом парадоксальная ситуация, когда отсутствие делимитированной границы на протяжении довольно длительного периода времени, по большому счету, было выгодно обоим конкурировавшим государствам. Вместе с тем попытки российских властей в начале 1730-х гг. самостоятельно определить и закрепить в этом районе наиболее оптимальный контур рубежей страны (фактически осуществить одностороннюю делимитацию, с этой целью в предгорья Алтая была отправлена
экспедиция П.А. Мельникова [Историко-географические образы, 2016, с. 56–60]) вполне закономерно не привели к ощутимым результатам, поскольку они могли оказать влияние только на региональный и местный административный дискурсы. Неизбежным следствием сложившегося положения стало возникновение нескольких измерений границы России в регионе. Официально–дипломатическое находило отражение в посольских материалах, документах центральных и региональных властей и сводилось к обоснованию в рамках концепции «захватного» права суверенной юрисдикции России (как покорителя и приемника Сибирского ханства) на территории бассейнов крупнейших рек региона (Оби и Иртыша) до верховий [Боронин, 2004], иными словами, на все Верхнее Обь–Иртышье вплоть до озер Зайсан и Телецкого (включительно). Локально–управленческое было связано с фактическим пределом административной зоны ответственности местных и локальных управленческих структур (округи российских укреплений). Третье измерение, картографическое, пыталось нащупать определенный баланс между первыми двумя, создавая на чертежах, на фоне отсутствия единого стандарта и подходов к обозначению рубежей, некое промежуточное видение, в соответствии с которым линия российской границы вплотную подходила к Телецкому озеру или даже достигала его южной оконечности, а в Прииртышье ограничивалась районом Усть-Каменогорской крепости [Историко-географические образы, 2016, с. 42]. Несмотря на свою неидентичность, все три восприятия государственных рубежей напрямую не противоречили друг другу, а взятые в совокупности усиливали эффект «открытой» границы. Такой подход позволял имперским властям различного уровня оперативно корректировать тактические приоритеты в зависимости от военно-стратегической, геополитической и освоенческой конъюнктуры в Иртышско–Енисейском междуречье.