Аксиологические горизонты «слёзной драматургии» М.М. Хераскова
Покупка
Новинка
Тематика:
Теория литературы
Издательство:
ФЛИНТА
Под науч. ред.:
Васильев Сергей Анатольевич
Год издания: 2024
Кол-во страниц: 96
Дополнительно
Вид издания:
Монография
Уровень образования:
Профессиональное образование
ISBN: 978-5-9765-5486-3
Артикул: 836263.01.99
В настоящей монографии рассматриваются ключевые аксиологические законы «слёзной драматургии» в русской литературе второй половины XVIII — начала XIX века на материале пьес выдающегося писателя-просветителя — М.М. Хераскова. Исследование проводится на широком фоне общих закономерностей становления отечественного сентиментализма, с постоянным учётом взаимосвязей определяющего для той эпохи диалога просветительской и масонской идеологий. Тематические и жанровые новации Хераскова-драматурга прослеживаются также в контексте проблемы наследования русской словесности XVIII столетия традициям литературной культуры Древней Руси на примере поэтики жанра жития.
Тематика:
ББК:
УДК:
ОКСО:
- ВО - Бакалавриат
- 45.03.01: Филология
- ВО - Магистратура
- 45.04.01: Филология
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов.
Для полноценной работы с документом, пожалуйста, перейдите в
ридер.
А.Н. Пашкуров Д.М. Шамаева АКСИОЛОГИЧЕСКИЕ ГОРИЗОНТЫ «СЛЁЗНОЙ ДРАМАТУРГИИ» М.М. ХЕРАСКОВА Монография Москва Издательство «ФЛИНТА» 2024
УДК 821.161.1ʺ18/19ʺ ББК 83.3(2=411.2)5-8Херасков М.М. П22 Н а у ч н ы й р е д а к т о р Васильев Сергей Анатольевич, д-р филол. наук, проф., проф. кафедры русской литературы (Московский городской педагогический университет) Р е ц е н з е н т ы: Буранок Олег Михайлович, д-р филол. наук, д-р пед. наук, проф., зав. кафедрой литературы, журналистики и методики обучения Самарского государственного социально-педагогического университета, Председатель бюро Зонального объединения литературоведов Поволжья; Сапченко Любовь Александровна, д-р филол. наук, проф., проф. кафедры русского языка, литературы и журналистики (Ульяновский государственный педагогический университет им. И.Н. Ульянова) Пашкуров А.Н. П22 Аксиологические горизонты «слёзной драматургии» М.М. Хераскова : монография / А.Н. Пашкуров, Д.М. Шамаева ; под науч. ред. С.А. Васильева. — Москва : ФЛИНТА, 2024. — 96 с. — ISBN 978-5-9765-5486-3. — Текст : электронный. В настоящей монографии рассматриваются ключевые аксиологические законы «слёзной драматургии» в русской литературе второй половины XVIII — начала XIX века на материале пьес выдающегося писателя-просветителя — М.М. Хераскова. Исследование проводится на широком фоне общих закономерностей становления отечественного сентиментализма, с постоянным учётом взаимосвязей определяющего для той эпохи диалога просветительской и масонской идеологий. Тематические и жанровые новации Хераскова-драматурга прослеживаются также в контексте проблемы наследования русской словесности XVIII столетия традициям литературной культуры Древней Руси на примере поэтики жанра жития. Ключевые слова: М.М. Херасков; «слёзная драматургия»; аксиологическая система; эволюция жан ров русской драматургии; генезис и эволюция отечественного сентиментализма; литературные диалоги; литературная культура Древней Руси; традиции жанра жития; поэтика Слёз; идеология Просвещения, масонское мироучение; нравственно-философская программа М.М. Хераскова; «слёзная трагедия»; мелодраматические тенденции; вариации жанра драмы. УДК 821.161.1ʺ18/19ʺ ББК 83.3(2=411.2)5-8Херасков М.М. ISBN 978-5-9765-5486-3 © Пашкуров А.Н., Шамаева Д.М., 2024 © Издательство «ФЛИНТА», 2024
220-летию Казанского университета посвящается...
ВВЕДЕНИЕ Человек может состариться, но сердце его состариться не может... М.М. Херасков Место Михаила Матвеевича Хераскова (1733—1807) в творческой истории русской литературы особенно, даже в пересыпанный самородками талантов, «кипящий неожиданностью» XVIII век. И дело здесь, конечно, далеко не только в самом известном творении писателя — героико-философском эпосе «Россияда», который, по вещей шутке В.Г. Белинского, вызывал благоговейную растерянность беспрекословно восхищённых современников... Творческая система М.М. Хераскова по своей продуманности, многоуровневости и обширности влияний (сравним недавнее комплексное исследование Д.П. Ивинского: [Ивинский 2018]) — в определённых аспектах может и сейчас в истории отечественной литературной культуры спокойно конкурировать с легендарной Державинской. Наравне с М.В. Ломоносовым, Н.И. Новиковым, Н.М. Карамзиным Херасков — яркий пример литератора-просветителя, писателялидера. Во второй половине XVIII — начале XIX в. именно Михаил Херасков, как и Николай Карамзин, закладывает основы многомерной стратегии писателя как наставника в отечественной литературной культуре (на примере системного обзора места и роли Н.М. Карамзина — см.: [Сапченко 2003]). На первых тропах русского сентиментализма М.М. Херасков уверенно делит лавры с Михаилом Муравьёвым и Николаем Карамзиным (к примеру, известный московский филолог С.А. Васильев в недавнем исследовании предложил интересную концепцию о Хераскове
Введение как об одном из родоначальников феномена «женского портрета» в русской прозе — [Васильев 2015]). Элита русского Просветительства была для Хераскова эталоном, той путеводной звездой, идя за которой, он выстраивал свою судьбу, определял своё место в литературно-общественной жизни России. Именно наследование идеологии Просвещения привело к тому, что Михаил Херасков стал в истории России одним из главных «завершителей» традиции синтеза векторов культуры и политики. Здесь нам представляется принципиально значимой суждениеформула Д.П. Ивинского в его исследовании «М.М. Херасков и русская литература XVIII — начала XIX века» (2018): «...русская литература XVIII века обязана своим осуществлением... поэтам», которые «...могли закрепить в сознании... общества» высокую миссию, что несла словесность, «...развивающая разум и нравственное чувство и вместе с тем побуждающая к учению». В итоге активизировался системно «...весь контекст актуальных культурных (часто и политических) проектов», что «...оформляли литературное пространство» [Ивинский 2018: 7—8]. Как и «северный Расин», А.П. Сумароков, Михаил Херасков прошёл обучение в «академии дворянства» — Сухопутном шляхетном кадетском корпусе (1743—1751). Здесь же началась и его литературная деятельность. С 1756 г. и фактически до последних лет жизни Херасков был связан с Московским университетом: в начале 1760-х годов издавал при университете дидактические журналы с показательными названия- ми — «Полезное увеселение» (1760—1762), «Свободные часы» (1763), сотрудничал в издании самой Е.Р. Дашковой — «Доброе намерение». Впечатляет и должностной путь, пройденный писателем на ниве российского просвещения: от асессора, руководящего университетской типографией, библиотекой и театром — до директора университета (1763) и его куратора-попечителя (1778). Уже с первой половины 1760-х годов идёт и весьма успешное освоение молодым автором пространства современной ему отечественной литературы. В 1762 г. Херасков выпускает сборник «Новые
Введение оды» (позже, при подготовке собрания сочинений, писатель даст им более конкретное «определение» — «Анакреонтические оды»), в 1764 г. выходят его «Нравоучительные басни». Так исподволь складывается всё более органичная для Хераскова-литератора роль наставникаморалиста. В 1769 г. сложившееся мировоззрение писателя приводит его к изданию сборника особых «Философических од...». К 1770-м годам пессимистические представления о трагизме и суетности современности, как и идеи о главенствующей роли личной добродетели в человеке, приводят писателя к масонству. Фактически Михаил Херасков становится первым из деятелей русской литературной культуры, в полной мере посвятившим себя этому общественно-религиозному движению. В середине 1770-х годов именно Херасков вовлекает в масонскую организацию Николая Новикова — и уже два года спустя становится его деятельным соавтором в издании нового «просвещающего нравы» журнала «Утренний свет» (1777). Служа Московскому университету, Михаил Матвеевич Херасков со временем зарекомендовал себя и как один из самых внимательных и доброжелательных наставников студенчества и молодого поколения литераторов: ему многим были обязаны Василий Майков и Ипполит Богданович; наряду с Майковым именно Херасков становится первым читателем и критиком ранних од младшего своего тёзки — Михаила Муравьёва, басни Хераскова служили образцом Ивану Дмитриеву, замыслившему перестроить этот жанр на новых началах; безусловно влияние оригинальной херасковской прозы на творчество Николая Карамзина. При непосредственном кураторстве М.М. Хераскова в стенах Московского университета собирался в разные годы кружок начинающих «ревнителей словесности», высшей похвалой для которых бывало такое, к примеру, благосклонное замечание мэтра: «Гладко, очень гладко!..» Со временем идея о «наставничестве» распространяется Херасковым и на собственное «я», на осознание своего места, своей позиции в словесности. Так появляется в творчестве писателя показательный образ «странствующего искателя мудрости», наиболее полно
Введение воплотившийся в поздней поэме «Пилигримы, или Искатели счастия» (1795). Выступает Михаил Херасков в разные годы своей общественнолитературной деятельности и как идеолог литературы. В эпистоле «Письмо» (1760) он призывает молодые таланты равно: следовать за образцами и «прочищать мысль» («Когда ты прочищать мысль станешь понемногу, / Начнешь тем сыскивать в сердца чтецов дорогу», «Лишь только голос свой по правилам муз стройте. / Младым росси́янам уже примеры есть...») и прислушиваться прежде всего к голосу своего таланта, своего дарования: «Холодные стихи не услаждают мысли...», «Разжженные сердца парнасским жаром, пойте...». В стихотворном трактате того же года «К сатирической музе» одним из первых начинает полемику с классическими обличительными тенденциями в русском просветительстве: «Оставь и не лишай меня, о муза! лиры, / Не принуждай меня писать еще сатиры...» В 1772 г. французскому переводу своей поэмы «Чесмесский бой» Михаил Херасков предпосылает специальное «Рассуждение о российском стихотворстве» — один из первых опытов ознакомления иностранных читателей с достижениями русской литературы: от былин и переводов Библии на славянский язык — до произведений Екатерины Второй и самого Хераскова. В «волшебной» поэме «Бахариана...» (1803) писатель, опять же — одним из первых!, поэтически откликнется на вновенайденное «Слово о полку Игореве», смело сравнив древнего Бояна с Оссианом и Гомером, и даже поставив российского барда выше: «А Боян еще важнее был, / Песнопевцем прославля- емый, / Соколам уподобляемый...» В поздней поэтической декларации «Поэт» (1805) появится у Хераскова и характерно предромантическое представление о гении как неповторимом уникуме мира: «Когда звездой своей соделан ты, поэт, / Пиши, как будто бы других поэтов нет; / К натуре обрати душевное вниманье; / Другим последовать — есть только подражанье; / <...> / Из собственных даров искусство почерпай...» Чрезвычайно велико при всём этом было внутреннее кредо Михаила Хераскова-писателя.
Введение Кроткий по характеру, гуманный по взглядам, писатель любил повторять одну характерную для него фразу: «Человек может состариться, но сердце его состариться не может» (фраза курсивом выделена нами. — А.П., Д.Ш.). Современники поражались его творческим способностям, с течением времени не исчезавшим, не ослабевавшим. Херасков до глубокой старости сохранил отзывчивость сердца, пытливость ума и удивительную трудоспособность. Иван Дмитриев впоследствии напишет о нём: «...и в самую глубокую старость, едва ли не восьмидесяти лет, всякое утро посвящал музам. В остальные же часы, кроме вечеров, любил читать...» [Погодин 2022]. Херасков очень мало времени тратил на себя, зато стаж его служебной деятельности в Московском университете составлял около тридцати девяти лет. За время этого долгого пути Михаил Матвеевич показал себя добрым и внимательным наставником студенчества и подрастающего поколения литераторов: таковым он стал для Василия Майкова, Ипполита Богдановича. Своего рода «духовным наставником» он стал и для Александра Пушкина: поэт был прекрасно знаком с творениями Хераскова, даже использовал в качестве эпиграфа к одной из глав «Капитанской дочки». Только такой глубоко чувствующий человек, вложивший в творчество все свои лучшие качества, мог встать у истоков русского сентиментализма. Особенно явственно моральное кредо отображено в драматургии писателя. Херасков сделал важнейшие для направления открытия: он узаконил определяющий для всего сентименталистского направления в недалёком будущем «культ Добродетели»; создал собственную систему нравственно-этических идеалов (Честь, Умеренность, Правда и др.). Даже в позднем его творчестве прослеживаются ярко выраженные мотивы этого направления, что значит, что Херасков сохранил верность эстетике и этике сентиментализма, грамотно переплетая их с чертами других направлений. Современные исследователи в свете всех отмеченных нами факторов совершенно справедливо отмечают в качестве рефрена всей худо
Введение жественно-философской картины мира М.М. Хераскова особую ценностную, аксиологическую составляющую, с ярко выраженным нравственно-дидактическим акцентом [Кукушкина 2002; Руднева 2003; Руднева 2008; Приказчикова 2007; Федотова 2009; Семёнова 2015; Никитина, Савченкова 2016; Воронин 2017; Пашкуров 2017; Кабачек 2019; Собко 2022]. Наиболее примечательными нам представляются формулы херасковского кредо, предложенные в работах таких учёных, как: Е.В. Семёнова («духовный художественный мир»), Е.Е. Приказчикова («нравственно-религиозная концепция человека») и Р.В. Собко («масонская антропология» М.М. Хераскова), Е.Д. Кукушкина («поиски смысла жизни») и О.Л. Кабачек («незримый подвиг: миссия М.М. Хераскова в отечественной литературе»). Всё нами отмеченное подтверждает закономерность и выбранного нами направления рассмотрения поэтики М.М. Хераскова — аксиология «слёзной драматургии» писателя. Возвращаясь к общей панораме закономерностей художественно-философского мира Хераскова, отметим ещё ряд существенных моментов. На необычном пересечении «векторов» предромантизма и масонства построены поэмы писателя (лироэпику Хераскова, и отнюдь не только знаменитую «Россияду»!, плодотворно изучают многие исследователи XX—XXI вв. [Разживин 1986; Разживин 2001; Семёнова 2019; Федотова 2009; Семёнова 2020; Яклюшина 2018-а; Яклюшина 2018-б; Семёнова 2018; Приказчикова 2007; Любжин 2005]. Один из основоположников российской литературной критики, Михаил Херасков стоит у истоков и первых целостных представлений о феномене русской литературы как особом явлении (от комментированного предисловия к ранней поэме «Чесмесский бой» — к необычной полинаправленческой эпистоле «Письмо»; в связи с кратким обзором философско-эстетической позиции автора подробнее об этом мы написали выше). При всём том этот выдающийся писательпросветитель ещё и создатель системы взаимосвязанных факторов образования, литературного воспитания и журналистско-издательской сферы, на пересечении интересов которых и возникает во многом феномен филологического сознания России.
Введение Как и Н.М. Карамзина, М.М. Хераскова по полному праву можно считать также одним из основоположников нового исторического сознания литературной культуры России (среди литературоведческих работ нашего времени заслуживает особого внимания, к примеру, панорамная монография А.В. Петрова [Петров 2006]). Историческая поэтика помогла Хераскову, писателю и философу, в равной степени успешно синтезировать как разные идеологии (просветительство, христианскую аксиологию, масонские доктрины), так и целый «ансамбль» литературных направлений и жанров (от классицизма — к сентиментализму и предромантизму, от первых образцов лироэпики нового типа — до открытий в исторической прозе и драматургии). Особое внимание Хераскова всегда привлекала к себе древнерусская эпоха. Так, в «поэмном» творчестве писателя интересно взаимодействуют между собою «полюса» фольклорно-философский (так наз. «волшебная поэма», яркой вершиной которой может справедливо считаться «Бахарияна») — и дидактико-философский (с характерным масонско-просветительским аспектом, как поэма «Владимир Возрожденный»). Наблюдения современных специалистов убедительно подтверждают и весомую значимость для поэтики Хераскова жанровых традиций словесности Древней Руси — к примеру, уже доказательно выявлены нашими предшественниками эволюционирующие приметы жанров хожения, летописи и слова-проповеди в наследии писателя [Семёнова 2018-а; Федотова 2009; Семёнова 2020; Семёнова 2018-б]. Весьма плодотворна и гипотеза современного хераскововедения о том, что целый ряд произведений писателя — яркий пример создания настоящей «жанровой палитры» отечественной словесности первого века её развития в Новое время. Такова, к примеру, работа Н. Гранцевой с поэтичным названием «Неизвестный рыцарь России». Она посвящена разбору «Бахарианы» (в старинных изданиях — «Бахарияна»; 1803) — поэмы, являющейся своеобразным «завещанием» писателя и остававшейся нетронутой около двух веков. Автор провёл тончайший анализ произведения и вывел новаторские приёмы