Формальные средства доказывания в уголовном праве и процессе
Формальные средства доказывания в уголовном праве и процессе: обзор монографии А.В. Смирнова
Монография А.В. Смирнова посвящена комплексному анализу формальных средств доказывания в уголовном праве и процессе, предлагая переосмысление процесса судебного познания. Автор рассматривает не только юридическое, но и социальное назначение судопроизводства, уделяя внимание понятиям истины, достоверности и доказанности, а также предлагая развернутую классификацию степеней доказанности.
Истина, справедливость и цели правосудия
В работе подчеркивается, что наряду с доказательствами, основанными на реальных фактах, в доказывании активно используются формальные средства, такие как презумпции, общеизвестные факты, юридические фикции, субституции, ноторные факты и преюдиции. Автор анализирует соотношение истины и справедливости, рассматривая их как идеальные цели правосудия. Он подчеркивает, что достижение истины не является единственной целью судопроизводства, и иногда уступает место восстановлению общественного баланса интересов.
Классификация формальных средств доказывания
Основное внимание уделяется презумпциям, фикциям и субституциям, которым уделяется меньше внимания в юридической литературе. Автор предлагает новую классификацию презумпций, выделяя односторонние и встречные, связанные и несвязанные, юридические и фактические, сильные и слабые, а также фидуциарные, легальные, прецедентные и обычные. Анализируется их роль в распределении бремени доказывания.
Презумпции в уголовном праве
В монографии рассматриваются материальноправовые презумпции, выводимые из уголовного закона, такие как презумпция конституционности закона, действительности международноправового обычая, равенства граждан перед законом, вменяемости, а также презумпции, связанные с умыслом, в том числе презумпция ожидания лицом естественных вредных последствий своих действий. Особое внимание уделяется презумпции неуважения к обществу при хулиганстве, а также презумпции знания о преступном происхождении имущества.
Процессуальные презумпции и их роль
В работе анализируются процессуальные презумпции, такие как презумпция невиновности, мотивированности задержания, а также презумпции, регулирующие допустимость доказательств. Рассматривается роль презумпций в сфере процессуального принуждения, в частности, в контексте ареста.
Фикции и субституции в доказывании
Автор рассматривает юридические фикции как намеренное признание несуществующего факта существующим, а также субституции, в частности контаминации и фидуции, как способы подстановки одного факта вместо другого в целях оптимизации правоприменения.
Значение для практики
Монография представляет собой ценный вклад в теорию и практику уголовного права и процесса, предлагая новый взгляд на формальные средства доказывания и их роль в достижении справедливости. Она будет полезна научным работникам, преподавателям, аспирантам и студентам юридических вузов, а также практическим работникам — судьям и сотрудникам правоохранительных органов.
- ВО - Бакалавриат
- 40.03.01: Юриспруденция
- 44.03.05: Педагогическое образование (с двумя профилями подготовки)
Формальные средства доказывания в уголовном праве и процессе
НОРМА ИНФРА М Москва, 2023 А. В. Смирнов Формальные средства доказывания в уголовном праве и процессе
УДК 343.131 ББК 67.411 С50 Сведения об авторе Александр Витальевич Смирнов, доктор юридических наук, про фессор, заслуженный юрист Российской Федерации. Смирнов А. В. С50 Формальные средства доказывания в уголовном праве и процессе : монография / А. В. Смирнов. — Москва : Норма : ИНФРА М, 2023. — 240 с. ISBN 978 5 91768 899 2 (Норма) ISBN 978 5 16 013662 2 (ИНФРА М, print) ISBN 978 5 16 106323 1 (ИНФРА М, online) Автор подвергает существенному переосмыслению процесс судебного по знания, в первую очередь при производстве по уголовным делам. Исходя из по нимания не просто юридического, но и социального назначения судопроизвод ства, он по новому смотрит на используемые здесь понятия истины, достовер ности и доказанности, предлагая различные, иногда неожиданные варианты их соотношения, а также развитую классификацию степеней доказанности. В книге заостряется внимание на том, что наряду с доказательствами, т. е. све дениями о реальных или воображаемых фактах, в практическом доказывании широко используются и многочисленные формальные средства. Среди них презумпции, общеизвестные факты, юридические фикции, субституции, но торные факты и преюдиции, причем каждое из этих средств, в свою очередь, содержит более подробную типологизацию. При этом демонстрируется новый подход к презумпциям как наиболее многочисленному классу этих средств. Им в данной работе в основном отводится место в сфере регулирования уголовного права, а не только (и не столько) процесса, как традиционно считалось ранее. Кроме того, многие презумпции, субституции и фикции, по мнению автора, порождаются не законами, а судебно следственной практикой в виде правовых обычаев и обыкновений, что заставляет искать их на грани таких дисциплин, как материальное уголовное право и криминалистическая методика расследо вания преступлений, и открывает поистине безбрежное поле для дальнейших исследований. Для научных работников, преподавателей, аспирантов и студентов юриди ческих вузов, практических работников — судей, сотрудников правоохрани тельных органов и всех интересующихся проблемами доказывания. УДК 343.131 ББК 67.411 ISBN 978 5 91768 899 2 (Норма) ISBN 978 5 16 013662 2 (ИНФРА М, print) ISBN 978 5 16 106323 1 (ИНФРА М, online) © Смирнов А. В., 2018
Из глины делают сосуд. Употребленье Зависит все ж от пустоты. А окна, двери, Что пробивают, строя дом для жизни цели? Но в пустоте живут, не ведая сомненья... Лаоцзы. Трактат о Пути и Добродетели (ДаоДэЦзин) Предисловие Наряду с доказательствами, т. е. сведениями о реальных или вооб ражаемых фактах, в юридическом доказывании используются фор мальные средства. Среди них наиболее изучены презумпции1 и пре юдиции2, хотя и здесь, на наш взгляд, еще простирается обширное поле для будущих исследований. Меньше повезло другим формаль ным средствам, особенно фикциям и субституциям, большинство ко торых пока не известны читателю вообще, будучи «землей неизведан ной» или даже, так сказать, «эзотерикой» юриспруденции. В настоя щей работе предпринята попытка дать очерк этих таинственных средств, которые, впрочем, больше напоминают «прозу», на которой месье Журден из «Мещанина во дворянстве» Мольера, сам того не ве дая, изъяснялся ежедневно. Автор не претендует на то, чтобы явить urbi et orbi исчерпывающее и окончательное описание свойств всех без исключения презумпций, фикций, субституций, общеизвестных, ноторных фактов, преюдиций и прочих — коли они еще сыщутся — формальных средств доказыва ния, ибо оно в каждом случае требовало бы изучения и статистиче ского обобщения гигантского объема информации, что практически 1 См., например: Бабаев В. К. Презумпции в советском праве. Горький, 1974; Сери ков Ю. А. Презумпции в гражданском судопроизводстве. М., 2006; Смирнов А. В. Пре зумпции и распределение бремени доказывания в уголовном процессе // Государство и право. 2008. №1. С. 60—68; и др. 2 См.: Немировский Э. Преюдициальные вопросы уголовного процесса в западно европейской литературе и законодательствах // Журнал Юридического общества. 1897. №9. С. 21—24; Петрухин И. Л. Презумпции и преюдиции в доказывании // Теория до казательств в советском уголовном процессе / под ред. Н. В. Жогина. 2 е изд. М., 1973. С. 356; Семенов В. М. Преюдициальное начало в советском гражданском процессе: дис. ... канд. юрид. наук. Свердловск, 1951; Еремкина А. П. Преюдиции в советском гражданском процессе: дис. ... канд. юрид. наук. М., 1970; Плетнева О. Е. Взаимная обязательность судебных решений и актов органов государственного управления: дис. ... канд. юрид. наук. Свердловск, 1982; Карданец А. В. Преюдиции в российском праве: Проблемы теории и практики: дис. ... канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2002; и др.
невозможно осилить одному человеку в рамках одной работы, имею щей к тому же во многом постановочный характер. Поэтому он согла сен, чтобы его выводы рассматривались в качестве научных гипотез, надеется на их проверку и, по возможности, подтверждение другими исследованиями. Он будет приветствовать даже их опровержение, ес ли оно сопровождается достаточной аргументацией или конструктив ными предложениями, хотя и отдает себе отчет в том, что предлагае мое им новое видение и переосмысление ряда привычных аксиом не избежно встретит не только интерес и одобрение со стороны мыслящей части публики, но и ожесточенную критику бесчисленных оппонентов по принципу: «Этого не может быть, потому что не может быть никогда», что, впрочем, он тоже полагает явлением нормальным и ожидаемым, ибо таким консервативным способом коллективное бессознательное традиционно оберегает себя на первых порах от лю бых, даже полезных и необходимых, новаций. Предисловие
Глава 1. Юридическое доказывание и его роль в правосудии § 1. Назначение правосудия: идеальная (истина) и реальная (общественный «мир») цели. Их соотношение с понятием справедливости. Баланс публичных и частных интересов «Fiat iustitia pereat mundus» («Да свершится правосудие, пусть даже рухнет мир») — это выражение часто приводится в литературе как ге ральдический девиз императора Священной Римской империи Фер динанда I (1556—1564), со ссылкой на книгу Иоганна Манлиуса «Loci communes» (1563). Однако этот «смелый принцип права, отрезающий все окольные пути, указанные коварством или силой» (Кант И. «К вечному миру», 1795), имеет, по видимому, более древнее проис хождение: так, его аналог приписывают иногда Луцию Кальпурнию Пизону Цезонину (римский консул в 58 г. до н. э., тесть Цезаря и враг Цицерона): «Fiat justitia, ruat caelum» («Правосудие должно свершить ся, даже если упадут небеса»). В связи с данным афоризмом также упоминают Сенеку, который в книге 1 главы XVIII сочинения «О гне ве» описывает поступок другого Пизона — Гнея, тоже консула Рима и легата, отличавшегося упрямым и жестоким нравом. Якобы сей Пи зон как то осудил на смерть легионера, вернувшегося из увольни тельной без своего товарища, вообразив, что один другого убил. Ко гда же в момент казни несчастного «убиенный» лично явился в распо ложение части цел и невредим, центурион остановил экзекуцию и обратился к Пизону за пересмотром решения, однако, к всеобщему изумлению, тот приказал экзекуцию продолжить, дабы утвердить не преклонность своей юрисдикции. Более того, он не остановился и на этом, послав на плаху и бедного центуриона, чтобы тот не сомневался в справедливости его приказаний, а заодно и самого «воскресшего из мертвых», поскольку за смерть двух невиновных граждан кому то следует расплатиться. И хотя афоризм «Пусть погибнет мир, но вос торжествует юстиция» еще не встречается у Сенеки, «правосудие по Пизону» сделалось с тех пор выражением нарицательным. Наверное, Гней Пизон своим «ослиным» упрямством слегка и пе регнул палку, но зато явил миру идею судебного этатизма во всей ее
первозданной чистоте. Цель и средство порой меняются местами, и в деле поддержания общественного порядка, по видимому, существу ют две крайности: либо неотвратимая кара виновных (а порой, что греха таить, и невиновных) без всякой пощады и исключения, либо поощрение договоренности враждующих сторон, направленной к восстановлению в обществе некоего подобия мира, который, как из вестно, лучше доброй ссоры1. Понятно, что в первом случае справед ливость — в качестве оправдания своего ригоризма — требует точного познания фактов «такими, какие они есть» (ибо что может быть более справедливым, чем скрупулезное взвешивание на весах правосудия всех обстоятельств дела), во втором — такой фактический педантизм уже не актуален, ибо главная цель здесь — снятие конфликтной си туации и умиротворение общества. Понятно, что система судопроиз водства, которая «взыскует града» безусловной истины, не слишком дорожит общественным миром, и в этом смысле ее требование свер шить правосудие, пусть даже ценой гибели этого «мира», можно вос принимать почти буквально. Впрочем, это крайности, которые в действительности обычно слу жат лишь идеологическими ориентирами для формирования идеаль ных предпочтений и в которые жизнь, как это часто случается, вносит свои сглаживающие коррективы. В итоге формируется реальное судо производство, где так или иначе присутствуют оба этих мотива. Тем не менее к «материальной» истине правосудия, ощущая историческое влияние абсолютизма, бонапартизма и прочих «измов», которые ис пытывали особый пиетет перед всевластием государства, больше тяго теет континентальная правовая семья, тогда как англосаксонский юридический мир, следуя либеральной политической традиции, удов летворяется менее амбициозным, но зато более прагматическим кон сенсуальным способом решения дел, естественным образом историче ски сложившимся в стесненных условиях полиэтнического островно го государства, когда, если действовать «по Пизону», можно было бы вполне успешно вызвать «войну всех против всех». Так что англий ский «общественный мир» был объективной необходимостью, хотя и пробивал себе путь через ряд ожесточенных революций и гражданских 8 Глава 1. Юридическое доказывание и его роль в правосудии 1 Можно полагать, что само слово «суд» (бывший корень «уд», сросшийся с при ставкой «с») изначально означало именно удержание участников конфликта от всякого рода крайностей (войны, кровной мести и т. п.) путем введения противоборства между ними в цивилизованное русло и его продолжения под публичным контролем по опре деленным рациональным правилам, т. е., по сути, для умиротворения сторон, что им манентно предполагало в своем пределе достижение между сторонами некоего согла сия.
войн. В случае консенсусного правосудия идеал справедливости ви дится не только и не столько в равном воздаянии для каждого за соде янное, сколько в восстановлении общественного равновесия. Однако все эти рассуждения об этатизме и либерализме не более чем внешний слой причинности, снятие которого не слишком много дает для ответа на прозаический вопрос, насколько пригодны эти ме тоды в той или иной конкретно исторической обстановке и каково их правильное соотношение. Можно выразиться и иначе: какова мета физика этого противопоставления или что стоит за этим на самом де ле? Метафизическим уровнем по отношению к вопросу об истине вы ступает, как представляется, понятие справедливости — на том про стом основании, что именно справедливость есть конечная цель и сущность истинной юстиции. Но сущность явлений никогда не мо жет быть понята только из них самих. Понятие справедливости имеет надопытное значение для правовой материи лишь потому, что, как ни парадоксально, оно как таковое не очень то вписывается в рамки строгих юридических дефиниций, ибо имеет социологическое содер жание и в юриспруденции проявляет себя лишь постольку, поскольку его удается перевести на язык права. По Аристотелю, справедливость — это определенная характери стика таких отношений между людьми, которые нуждаются по своей природе в известной мере. «Итак, правосудность сия есть полная доб родетель, [взятая], однако, не безотносительно, но в отношении к другому [лицу]». Опираясь на анализ работ Аристотеля («Никомахова этика» и «Большая этика»), исследователи выделяют три вида подоб ных отношений: распределения, обмена и воздаяния. Им соответству ют три разновидности справедливости: 1) дистрибутивная, или рас пределительная; 2) коммутативная, или обменивающая; 3) ретрибу тивная, или воздающая. При этом справедливость каждого из этих видов может быть либо разделяющей, либо уравнивающей. Дистрибу тивная (распределительная) справедливость ведает распределением благ между членами общества на основании некоего принятого крите рия, например «каждому по его труду» (разделяющая справедливость), либо распределением благ поровну (уравнивающая справедливость). Коммутативная, т. е. обменивающая, справедливость предполагает либо равный пропорциональный обмен (например, эквивалентный товарообмен, т. е. уравнивающая коммутативная справедливость), ли бо неравный пропорциональный обмен (например, обмен между гос подином и рабом, т. е. разделяющая коммуникативная справедли вость). Наконец, ретрибутивная (воздающая) справедливость прояв § 1. Назначение правосудия: идеальная и реальная цели
ляет себя как в неравном пропорциональном воздаянии (наказание, пропорциональное степени общественной опасности деяния), так и в равном воздаянии, например в случае применения принципа талиона: «око за око, зуб за зуб»1. Вместе с тем существует и теоретическое представление о справед ливости как условии сохранения гомеостаза общества, т. е. такого его состояния, которое характеризуется динамическим равновесием. Так, по мнению К. Боулдинга, справедливость следует рассматривать как «тягловую силу, приводящую в действие гомеостатический аппарат общества»2. Но состояние равновесия системы — это, в сущности, энергетическая характеристика, состоящая в том, что обмен системы энергией с окружающей средой таков, что позволяет сохранять ее це лостность и самоидентичность. Коль скоро общественный гомеостаз есть главная цель справедли вости, последняя в конечном своем проявлении должна именоваться «высшей» в отличие от справедливости в отношениях между отдель ными элементами социальной системы (индивидами), которую не редко именуют «элементарной». Справедливость «высшая», в сущно сти, представляет собой характеристику энергетического обмена, но не между индивидами, а между социумом в целом и природной сре дой в целом. Если этот обмен обеспечивает гомеостаз или, более того, развитие общества, все опосредующие такой обмен акты должны быть признаны справедливыми и легитимными. Например, действует ли справедливо и правомерно глава государства, отдавая приказ сбить захваченный террористами самолет, направленный ими на атомную электростанцию, когда при этом заведомо должны погибнуть и ни в чем не повинные пассажиры самолета? С точки зрения «высшей справедливости» действия главы государства абсолютно оправданны, ибо иное грозит всему обществу катастрофой, хотя для каждого ни в чем не повинного пассажира это «элементарно» несправедливо. «Высшая» справедливость дает начало всем публичным отраслям пра ва: государственному, административному, уголовному, всем видам судопроизводства и т. д. «Элементарная» справедливость также участ вует в сохранении гомеостаза общества, но путем обеспечения не внешнего, а внутреннего равновесия системы, предотвращая возму щения отдельных ее элементов. Она, в свою очередь, может быть раз 10 Глава 1. Юридическое доказывание и его роль в правосудии 1 См.: Кашников Б. Н. Концепция общей справедливости Аристотеля: Опыт рекон струкции / Сектор этики Института философии РАН. Этическая мысль. Вып. 2. М., 2001. С. 27—32. 2 Boulding K. Social, Justice in Social Dynamics. Social Justice. N. Y., 1962. P. 73—92.