Две культуры. Интуиция и логика в искусстве и науке
Покупка
Издательство:
ДМК Пресс
Автор:
Фейнберг Евгений Львович
Год издания: 2022
Кол-во страниц: 289
Дополнительно
Вид издания:
Научно-популярная литература
Уровень образования:
ВО - Бакалавриат
ISBN: 978-5-89818-226-7
Артикул: 795953.01.99
Зачем искусство нужно человечеству? Каковы взаимоотношения искусства и науки? Где кончается логика и начинается интуиция? Общие проблемы «двух культур» — естественнонаучного знания, с одной стороны, искусства и гуманитарных наук — с другой, рассматриваются с философской точки зрения известным физиком, академиком Е. Л. Фейнбергом.
Тематика:
ББК:
УДК:
ОКСО:
- ВО - Бакалавриат
- 47.03.01: Философия
- 50.03.01: Искусства и гуманитарные науки
- 51.03.01: Культурология
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Е. Л. Фейнберг
Е. Л. Фейнберг 4-е издание, электронное Москва, 2022
УДК 00 ББК 70 Ф36 Фейнберг Евгений Львович, доктор физикоматематических наук, профессор, академик РАН, советник РАН. Ф36 Фейнберг, Евгений Львович. Две культуры. Интуиция и логика в искусстве и науке / Е. Л. Фейнберг. — 4-е изд., эл. — 1 файл pdf : 289 с. — Москва : ДМК Пресс, 2022. — Систем. требования: Adobe Reader XI либо Adobe Digital Editions 4.5 ; экран 10". — Текст : электронный. ISBN 978-5-89818-226-7 Зачем искусство нужно человечеству? Каковы взаимоотношения искусства и науки? Где кончается логика и начинается интуиция? Общие проблемы «двух культур» — естественнонаучного знания, с одной стороны, искусства и гуманитарных наук — с другой, рассматриваются с философской точки зрения известным физиком, академиком Е. Л. Фейнбергом. УДК 00 ББК 70 Электронное издание на основе печатного издания: Две культуры. Интуиция и логика в искусстве и науке / Е. Л. Фейнберг. — 4-е изд. — Москва : ДМК Пресс, 2022. — 288 с. — ISBN 978-5-89818-126-0. — Текст : непосредственный. В соответствии со ст. 1299 и 1301 ГК РФ при устранении ограничений, установленных техническими средствами защиты авторских прав, правообладатель вправе требовать от нарушителя возмещения убытков или выплаты компенсации. ISBN 978-5-89818-226-7 © Век 2, 2003 © Переиздание. ДМК Пресс, 2022
На титульном листе этой книги она обозначена, как 3е из дание книги «Две культуры». Здесь требуется разъяснение. В действительности она является третьей в последовательности трех книг, носящих разные названия. Первая из них, которую мы теперь будем называть 1м изда нием, вышла в 1981 г. в издательстве «Радио и связь» под назва нием «Кибернетика, логика, искусство» (слово «кибернетика» следовало бы заменить словом «наука», но книга вышла в серии «Кибернетика» и это слово было необходимо). На самом деле книга была посвящена вечной теме: «Для чего человечеству столь необходимо искусство? Почему оно существует?». Излагалась собственная концепция автора. Для ее изложе ния нужно было затронуть философские вопросы, разъяснить фундаментальную роль интуиции, не менее логики необходи мой и в науке, и в познании мира, и во всех видах человеческой деятельности. Книга была издана также на английском языке под названием «Art in the Science dominated World» издательст вом «Gordon and Breach», 1987. Вторая книга этой серии, «Две культуры. Интуиция и логи ка в искусстве и науке», М. Наука, 1992 г., помимо доработки текста первого издания, содержала исследование нового вопро са — о судьбе взаимоотношений искусства и науки. По сущест ву, в этой части она полемизировала с книгой Чарльза Сноу, тоже называвшейся «Две культуры». Сноу усмотрел якобы про исходящее расхождение менталитетов людей искусства и людей ПРЕДИСЛОВИЕ К 3МУ ИЗДАНИЮ
науки, рост взаимонепонимания представителей двух культур, их пугающую изоляцию друг от друга. Эта точка зрения имела (да и сейчас имеет) значительное влияние на Западе. У нас ее появление совпало с аналогичной жаркой дискуссией о «физи ках и лириках». Книга 1992 г., которую мы теперь будем называть 2м изда нием, превосходит по объему 1е издание в полтора раза. В ней обосновывается противоположная точка зрения. Как искусст во, так и наука необходимо нуждаются и в логике, и в интуиции. Принципиального, качественного различия в менталитетах их представителей нет. Есть лишь количественная разница в роли того или другого подхода. Развитие науки на в XX веке, особен но математики, дает новое понимание в этом вопросе, происхо дит своеобразное сближение менталитетов. Эта вторая книга вышла в Германии под названием «Zwei Kulturen. Intuition und Logic in Kunst und Wissenschaft», Springer, 1998. Настоящая книга, которую мы будем называть 3м издани ем, содержит помимо пересмотренного и коегде дополненно го материала первых двух изданий также новую тему: о спорах по поводу роли интуиции философов с учеными, представляю щими «точные» науки, и этих ученых между собой в XIX – XX веках, что приведет нас, в некотором смысле, к классификации основных философских направлений. Соответственно, ее объ ем также несколько возрос.
Эта книга, по существу, — о феномене искусства самого по себе, о его объективной необходимости для человечества, о его взаимоотношениях с наукой. О тех связанных с этими вопроса ми особых обстоятельствах, которые возникают в нашу эпоху. Ведь она всеми рассматривается как особенная, как время науч нотехнической революции, время небывалого, грандиозного развития науки и техники, занявших ни с чем не сравнимое в истории место в жизни общества и оказывающих огромное влияние на психологию людей. Поэтому поновому встает веч ная проблема «науки и искусства». Принято считать, что мы — современники беспрецедентной «эпохи науки», и даже указы вают определенное время ее начала — середину XX века. Но так ли это, справедливо ли такое преклонение перед наукой и тех никой современности? И да, и нет. Нет — поскольку при более внимательном подходе к этому вопросу [65] обнаруживается, что в течение уже многих столе тий люди всегда считали именно свою эпоху временем небыва лого расцвета и триумфа науки. Легко увидеть, что и сто, и двести, и триста лет назад современники с удивлением и гордо стью рассматривали свою науку как знание, достигшее чуть ли не высшей ступени. Почти четыре столетия назад, задолго до Ньютона, английский поэт и религиозный деятель Джон Донн писал [93]: ...Из параллелей и меридианов Сеть человек соткал и эту сеть набросил На небеса, и ныне они в его владенье. 7 Памяти Валентины Джозефовны Конен, как слабый знак благодарности за шестьдесят удивительных лет, прожитых вместе ВВЕДЕНИЕ
Такой энтузиазм был порожден открытиями Коперника, Кеплера и Галилея, новой астрономией. Но не напоминает ли весь дух этих стихов тот восторг, который вызвали у нас выход в космос, первые полеты на Луну и изучение Вселенной? В обоих случаях — и тогда, и теперь — этот восторг вполне обоснован. Но это означает, что в таком аспекте наше время не является чемто принципиально новым. Просто очередной этап неуклонного развития знания. Нет и потому, что этот восторг в обоих случаях — простое по рождение единого количественного закона роста науки, кото рый выдерживается уже много веков. Он описывается так называемой экспоненциальной функцией и показывает, что и число ученых, и число публикуемых научных работ, и матери альные затраты на науку и т. п. растут, приблизительно удваива ясь через каждые 2030 лет — в пределах времени формирования нового поколения. Отсюда следует важный вывод для психологии каждого сви детеля этого роста. Дело в том, что названный закон имеет одно чисто математическое свойство: то, что совершается в пределах одного периода удвоения, за данные 2030 лет, приблизительно равно сумме всего совершенного ранее, за все предыдущие годы действия этого закона, — можно сказать, за всю предшествую щую историю человечества. Другими словами, и при Шекспи ре, и при Ньютоне, и при Пушкине, и при Эйнштейне за время формирования нового поколения, например, издавалось столь ко же книг, сколько за всю предыдущую историю человечества; появлялось примерно столько же новых ученых, сколько их появилось за всю предыдущую историю науки, и т. д. Как же было не поражаться, не удивляться, не гордиться наукой своего времени! Почти двести лет тому назад, еще до от крытия электромагнетизма, задолго до создания электрическо го телеграфа, электрической лампочки и всего остального, что представляется ныне столь простым, столь естественным и не обходимым, видный ученый, автор французского учебника фи зики Аюи писал (см. [44]): «Изучение электричества, обогащенное трудами стольких знаменитых физиков, дошло, казалось, до такого предела, когда не может уже быть заметно го движения вперед, а будущим работникам в этой области ос
тается лишь надежда подтверждать открытия своих предшест венников... И вот, когда наука, казалось, приближается к со стоянию покоя, явление конвульсивных движений, подмеченных Гальвани в мускулах лягушки при соприкоснове нии их с металлами, привлекло к себе внимание и изумление физиков». Поэтому, хотя подобное превознесение науки своего време ни всегда было вполне оправданным, оно является обычным для всех эпох (точнее, для всей эры действия экспоненциально го закона развития науки). Это естественное следствие того, что на глазах одного поколения в науке всегда делалось больше, чем за всю предшествовавшую историю. В этом смысле наше время ничего особенного собой не представляет. В действительности научнотехническую революцию саму по себе можно считать перманентной. И все же — да, наше время является для этой революции особенным и необычным. И отнюдь не потому, что период уд воения, повидимому, несколько сокращается по ряду показа телей. Гораздо более важно то, что этот экспоненциальный рост науки всегда был более быстрым, чем рост населения. Изза этого выросла в огромных размерах доля населения, так или иначе вовлеченного в сферу науки (не только самих ученых, но и тех, кто помогает им, — вспомогательного лабораторного пер сонала; работников издательств, выпускающих научную лите ратуру; инженеров, техников и рабочих, производящих научное оборудование; работников учебных заведений, готовящих на учные кадры, и т. д.). Уже теперь в развитых странах доля тако го населения достигает нескольких процентов от полного числа жителей. (Естественно, что эта доля не может расти безгранич но и скорость роста числа людей, связанных с наукой, должна будет уменьшиться до величины порядка скорости роста всего населения, наступит некоторое насыщение.) Благодаря этому создается действительно особая ситуация в истории человечества. В наше время мир науки в той или иной форме тесно соприкасается с повседневной жизнью. Едва ли не каждый человек, в большей или меньшей степени, сталкивает ся с наукой и с теми, кто ею занят. Она вторгается в жизнь поч ти каждого человека.
В прежние времена так было только с религией, господство вавшей над всеми, и с искусством, которое тоже разными путя ми проникало ко всем — через фольклор или творчество профессиональных художников, через бытовые украшения и ритуалы (например, свадебные), через религиозные церемо нии, архитектуру дворцов, храмов, да и обычных жилищ, через народные празднества и т. д. Науку же рядовой житель Земли мог не замечать. Для многих ученый был чудакомотшельни ком. Но вот теперь в лице науки у искусства, да и у религии, появился мощный соперник. Все это делает наше время — по крайней мере, в таком аспекте — действительно особенной эпохой в жизни человечества. Более того, никогда ранее наука и техника не создавали уг розы уничтожения цивилизации и самого человечества, и эта угроза заведомо влияет на психологию едва ли не каждого. Ко роче говоря, ответ на поставленный вопрос — является ли наше время особенным, временем научнотехнической революции — должен быть: нет — если мы рассматриваем развитие науки и техники самих по себе; да — если мы говорим об их роли в жиз ни, в психологии человека и общества. Но тогда возникает ес тественный вопрос: каковы же в этих условиях роль, назначение и судьба искусства, когда наряду с ним, с таким ро дом духовной деятельности, существует наука, тоже оказываю щая всеохватывающее влияние на жизнь людей? И далее: каково соотношение между научным типом мышления и вос приятия мира, с одной стороны, и художественным (а также ре лигиозным) подходом к миру и к личности, художественной творческой деятельностью или восприимчивостью — с другой? Короче говоря, между наукой и искусством. Они ведь так разли чны. И все же так много в них общего. Повидимому, ответы на эти вопросы могут быть получены, только если мы рассмотрим эти два типа восприятия мира и по стижения истины, два рода духовной деятельности человека со вместно, в их взаимоотношении. Это и является едва ли не главной целью настоящей книги. И хотя мы заговорили здесь о таких проблемах в связи с особенностями переживаемой нами эпохи «господства науки и техники» (господства, как мы уви дим, в значительной мере кажущегося), когда эти вопросы при