Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

История и политика

Покупка
Артикул: 788305.01.99
Книга представляет собой сборник избранных работ известного отечественного американиста Почетного профессора МГИМО, Заслуженного деятеля науки Российской Федерации Владимира Олеговича Печатнова. В нем собрано лучшее из того, что создано автором в малых формах за полувековую творческую жизнь в науке. Читатель найдет здесь яркие психологические портреты известных дипломатов и политических лидеров, блестящие исторические миниатюры и глубокие исследовательские статьи по широкому кругу проблем истории США и международных отношений периода холодной войны. Все эти работы объединяет высокий историзм, основанный на тщательной работе с документами из архивов России, США и Великобритании. Часть этих работ была опубликована в малотиражных изданиях или за рубежом и оказалась малодоступной российскому читателю. Некоторые из них дополнены автором новыми документами специально для данного издания. Книга предназначена не только для специалистов-международников, но и для всех интересующихся историей США и международных отношений.
Печатнов, В. О. История и политика : монография / В. О. Печатнов. - Москва : Издательство «Аспект Пресс», 2022. - 544 с. - ISBN 978-5-7567-1196-7. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.com/catalog/product/1897241 (дата обращения: 23.07.2024). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов. Для полноценной работы с документом, пожалуйста, перейдите в ридер.
Московский государственный институт 
международных отношений (университет)
МИД России

В. О. Печатнов

ИСТОРИЯ
И ПОЛИТИКА

Москва
2022

УДК 327
ББК 66.4
 
П23 

Издание выпущено в свет при поддержке 
Программы стратегического академического лидерства «Приоритет – 2030»

 
Печатнов В. О.
П23  
История и политика / В.О. Печатнов.— М.: Издательство «Аспект Пресс», 2022. — 
544 с.

ISBN 978-5-7567-1196-7

Книга представляет собой сборник избранных работ известного отечественного 
американиста  Почетного профессора МГИМО, Заслуженного деятеля науки Российской Федерации Владимира Олеговича Печатнова. В нем собрано лучшее из того, 
что создано автором в малых формах за полувековую творческую жизнь в науке. Читатель найдет здесь яркие психологические портреты известных дипломатов и политических лидеров, блестящие исторические миниатюры и глубокие исследовательские 
статьи по широкому кругу проблем истории США и международных отношений периода холодной войны. Все эти работы объединяет высокий историзм, основанный 
на тщательной работе с документами из архивов России, США и Великобритании. 
Часть этих работ была опубликована в малотиражных изданиях или за рубежом и оказалась малодоступной российскому читателю. Некоторые из них дополнены автором 
новыми документами специально для данного издания.
Книга предназначена не только для специалистов-международников, но и для всех 
интересующихся историей США и международных отношений.

УДК 327
ББК 66.4

ISBN 978-5-7567-1196-7  
© Печатнов В. О., 2022
 
© МГИМО МИД России, 2022
 
© ООО Издательство «Аспект Пресс», 2022

Все учебники издательства «Аспект Пресс» 
на сайте и в интернет-магазине  https://aspectpress.ru

СОДЕРЖАНИЕ

Вместо предисловия (Торкунов А.В.)   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 5

К читателю   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 7

ПЕРСОНАЛИИ

Отшельник Монтичелло . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 11

Эпоха и личность: штрихи к политическому портрету вождя  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 19

Человек на все времена: памяти Дж. Кеннана   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 33

Дипломат номер один: к  90-летию А. Ф. Добрынина . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 53

А. А. Громыко — посол, американист, личность (по новым документам Архива 
внешней политики МИД РФ)   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 59 

 У. Липпман в гостях у Хрущева   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 71

ХОЛОДНАЯ ВОЙНА 
И СОВЕТСКО-АМЕРИКАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ

На крутом повороте: посольства СССР в США и Великобритании 
в первые дни войны . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 83

Визит У. Уилки в СССР (по новым документам)   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 95

Выстоит ли Россия? Сталинградская битва и стратегические планы союзников   . . . . . . 115

Сталин и Рузвельт — союзники в войне   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 132

The Soviet Union and the Bretton Woods Conference   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 153

The Rise and Fall of Britansky Soyuznik. A Case Study in Soviet Response 
to British Propaganda of the Mid-1940s   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 167

На излете «Великого альянса»: Сталин, Трумэн и Черчилль в конце 
Второй мировой войны (по новым документам)   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 177

Ялтинские решения: была ли альтернатива для Запада?   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 193

Каким СССР вышел из войны (в оценках американской разведки и дипломатии)   . . . . 205

Уроки Второй мировой войны в военно-политическом планировании 
США и СССР на послевоенный период   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 225

Как Трумэн у Сталина Курилы просил  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 239

«Союзники нажимают на тебя для того, чтобы сломить у тебя волю...» 
(переписка Сталина с Молотовым и другими членами Политбюро 
по внешнеполитическим вопросам в сентябре–декабре 1945 г.)   . . . . . . . . . .   251

Фултонская речь Черчилля   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 271

«Мирное наступление» СССР в 1948 году . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 283

Конец атомной монополии CША . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 304

Крах или размягчение? О целях США в холодной войне . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 325

Операция «порабощенные народы». Полвека затянувшейся акции 
холодной войны   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 349

Soviet-American Relations through the Cold War . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 361

О некоторых константах взаимного восприятия России / СССР и США   . . . . . . . . . . . . . 377

Бильдерберг: от рождения до зрелости (1950–1970-е годы) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 383

АМЕРИКАНА

Ньюбургский заговор   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 401

За кулисами выработки «нового курса» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 411

«Левый уклон» в Демократической партии США (1970–1972 гг.)   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 427

«Любовь–горечь» к Америке . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 449

Поляризованная Америка   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 463

Феномен Трампа и американская демократия . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 476

США в тисках кризисов   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 497

Штурм Капитолия 6 января 2021 г. как апофеоз «трампизма»   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 515

Пружины американской истории (о новой книге В. В. Согрина) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 529

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Я 

с удовольствием представляю читателям сборник избранных работ Почетного профессора МГИМО и товарища со времен нашей молодости Владимира 
Олеговича Печатнова. Перед нами — не рутинный протокольный сборник, 
хотя он и приурочен к двум славным юбилеям автора — 75-летию со дня рождения и 50-летию научной деятельности. В нем собрано лучшее из того, что создано автором в малых формах за долгую творческую жизнь в науке, которая началась и продолжается в нашем университете. Меня, как ученого-международника 
и историка, привлекает не только редкое жанровое и тематическое разнообразие 
этой книги, в которой есть и яркие политико-психологические портреты, и блестящие исторические миниатюры, и концептуальные политологические статьи 
по широкому кругу проблем и исторических периодов. Автор мастерски владеет 
всеми этими жанрами, свободно парит над всем пространством истории США 
и российско-американских отношений. Но главное, что объединяет эти работы 
и составляет их основную научную ценность — это высокий историзм, основанный на тщательной работе с перво источниками, прежде всего — архивными документами. Пожалуй, как никто другой в нашей исторической науке, В. О. Печатнов 
буквально «перекопал» архивы России, США и Великобритании по истории Второй мировой и холодной войны. Не случайно под его руководством и с его авторским участием вышли ценные сборники документов по холодной войне и советско-американским отношениям. Но отыскать и собрать документы — это только 
половина дела. Надо еще уметь их прочесть, осмыслить, поставить в исторический 
контекст и заставить говорить. Подобно сырым алмазам, исторические документы 
требуют тщательной профессиональной огранки, чтобы засиять всеми скрытыми 
в них красками. И в этом отношении с нашим автором мало кто может сравниться. Прибавьте к этому необходимое для историка умение рассказчика, прекрасный 
литературный стиль и дар композиции — и вы получите квинтэссенцию научного 
почерка В. О. Печатнова. Его история всегда населена живыми людьми — от лидеров до рядовых персонажей, в ней искусно воссоздается неповторимая атмосфера 
времени, возникает эффект присутствия читателя при исторических событиях.
 Помимо природных способностей, сама биография нашего юбиляра сложилась на редкость благоприятным для таких исследований образом. После МГИМО 
(красный диплом со специализацией по США) и военной службы с нашими советниками в Африке он получил прекрасную академическую закалку в Институте 
США и Канады АН СССР, переживавшем тогда пору своего расцвета под руководством академика Г. А. Арбатова. Там Владимир Олегович прошел путь от лаборанта до заведующего сектором, доктора исторических наук. Затем — восемь лет 

научной и дипломатической работы в США при таких блестящих и разных послах, как Ю. В. Дубинин, В. П. Лукин и Ю. М. Воронцов. Это дало необходимое 
для американиста погружение в «среду обитания» изучаемой страны, постоянное 
общение с лучшими американскими историками и возможность сбора материалов 
для будущих научных исследований, а опыт посольской работы подкрепил интерес 
к дипломатической истории непосредственным знанием практики («кухни») дипломатии. Все это очень пригодилось в научно-педагогической работе в  МГИМО.
Есть еще одно качество Печатнова как исследователя-историка, о котором хочется сказать особо. Главный долг и ответственность историка — это быть честным и объективным, поскольку история известна нам по тому, что пишут о ней 
историки — «как они скажут, так и было». Хотя мы ритуально повторяем известный завет Тацита sine ire et studio, мало кому удается достичь этого идеала на практике. Конечно, абсолютная объективность и вся полнота исторического знания 
человеческому разуму недоступны, но стремиться к ним необходимо, и творчество 
Владимира Олеговича служит примером этого бесконечного приближения к исторической истине. В этом — один из секретов долгой жизни и сохраняющейся ценности его работ. Не случайно они получили широкое признание отечественной 
и зарубежной научной общественности, переведены на многие иностранные языки, а англоязычное издание его знаменитого исследования переписки «Большой 
тройки» разошлось по всему миру и удостоено престижной премии американского 
Общества изучения внешних сношений США. Уверен, что даже те, кто, как я, хорошо знаком с творчеством нашего юбиляра, найдут в этой книге немало нового 
и интересного, а остальные откроют для себя увлекательный мир исторического 
анализа высокой пробы.

Анатолий Торкунов

ректор МГИМО МИД России, 
академик РАН

Февраль 2022 г.

К ЧИТАТЕЛЮ

Р

ано или поздно в жизни каждого автора наступает время, когда поневоле 
задаешься вопросом: что сделано такого, что проживет хотя бы еще лет десять–пятнадцать или в лучшем случае — целое поколение? Рассчитывать 
на большее было бы наивной самонадеянностью. Время беспощадно: оно стирает 
из памяти события, имена, деяния. В исторической науке, как и науке в целом, все 
мы стоим на плечах своих предшественников, но лишь немногие работы продолжают жить и цитироваться после ухода их создателей. Просмотрев критическим 
взглядом свои писания почти за полвека, я вижу, что отнюдь не всё выдержало 
испытание временем по разным причинам, будь то конъюнктурность оценок, 
устарелость источников или просто незрелость мысли. Вместе с тем некоторые 
из них (по крайней мере, на мой не беспристрастный взгляд) еще не утратили своего интереса для читателя. Их я и отобрал для данного сборника в надежде на благосклонное внимание аудитории. Некоторые из этих работ были опубликованы 
в малотиражных изданиях или в зарубежных издательствах и оказались малоизвестными российскому читателю. Я сознательно не стал подправлять или «актуализировать» свои оценки и выводы, ограничившись в нескольких оговоренных 
случаях добавлением новых архивных документов.
Название книги соответствует профилю Кафедры истории и политики стран 
Европы и Америки МГИМО, на которой я работаю вот уже более четверти века. 
Она занимается историей политики — прошлого, из которого вырастает будущее. Так называемое настоящее — это тоже часть прошлого, которую мы просто 
иначе называем. Но политика не должна вторгаться в изучение истории, иначе 
мы попадем в капкан М. Н. Покровского — «история — это политика, опрокинутая в прошлое».
Большая часть материалов сборника была написана за время работы автора в alma mater. Это был самый плодотворный период моей научной жизни, и я 
бесконечно благодарен руководству университета и своим коллегам по кафедре 
и университету за неизменную поддержку и создание атмосферы творческой свободы. Отдельное слово благодарности моим студентам, которые тормошат своих 
профессоров, не давая им почивать на лаврах!

ПЕРСОНАЛИИ

ОТШЕЛЬНИК МОНТИЧЕЛЛО*1

П

озади 66 лет напряженной жизни, из которых без малого 40 отдано служению государству. Впереди — ее закат, оказавшийся продолжительностью 
в 17 лет, который надлежало встретить как подобает истинному философу 
и патрицию: в духе заветов Цицерона и Горация о мудрой, счастливой старости. 
Джефферсон отрешился от мира большой политики с ее суетой и распрями, тем 
более что целиком полагался на своего друга и преемника в Белом доме Джеймса 
Мэдисона. Тацит, Евклид и Ньютон, по словам экс-президента, с успехом заменили ему газеты, а окружение родных, друзей и соседей — светское общество столицы. Наконец-то можно было быть просто самим собой. «Я веду разговор со своими 
соседями о плугах и боронах, о севе и сборе урожая, а если они того захотят — 
то и о политике, причем безо всяких стеснений и околичностей, как и остальные 
мои сограждане, — писал Джефферсон своему старому приятелю Тадеушу Костюшко. — Наслаждаюсь блаженством свободы говорить и поступать по своему хотению, не отвечая за это ни перед кем из смертных». Никогда больше он не покинет пределы своего родного штата, да и в его столицу выберется только раз за все 
эти годы.
Не имея охоты ворошить недавнее прошлое, он предоставил будущему и потомкам судить о своем времени и собственных заслугах, — может быть, еще и потому, что был уверен в их благосклонности. Многочисленные просьбы друзей засесть за мемуары неизменно встречали отказ: «На службе обществу у меня не было 
времени, а сейчас, в отставке, время мое уже прошло. Для того чтобы писать историю, требуется целая жизнь наблюдений, исследований, труда и переделок». Когда же, наконец, в 77 лет он начал было писать автобиографию («для собственного 
пользования и сведения моей семьи»), занятие это ему быстро наскучило и после 
нескольких десятков страниц сухого перечисления фактов было оставлено навсегда: «Я уже устал говорить о своей собственной персоне».
Но хотя Джефферсон и ограничил сознательно свою жизнь домашним кругом, для его неутомимой натуры и здесь находилось немало дел. «Ферма» — свыше 
10 тысяч акров земли и около 200 рабов — требовала неусыпного личного надзора, особенно в те «тощие» для Вирджинии годы. Много хлопот старейшине рода 
Джефферсонов доставляла семья, особенно многочисленные внуки от любимой 
дочери Марты, для которых величавый патриарх американской государственности был любящим опекуном и отменным воспитателем. Во все концы Америки 

* Печатнов В. О. Отшельник Монтичелло // Гамильтон и Джефферсон. Эпилог. М.: Международные отношения, 1984.

Персоналии

и многие страны мира тянулись из Монтичелло нити переписки, связывающие 
самого, пожалуй, знаменитого из живущих американцев с сотнями ученых, писателей, политиков, а то и просто безвестных людей, надумавших вступить в контакт 
с самим Томасом Джефферсоном. Дом его уже при жизни стал музеем и местом 
паломничества друзей, знакомых и незнакомых почитателей, которых неизменно 
поражали изысканность обстановки, французская кухня и обилие достопримечательностей, в том числе стоящие друг против друга мраморные бюсты хозяина 
дома и Александра Гамильтона — тонкой итальянской работы.
И, конечно же, как и всю свою жизнь, Джефферсон много читал, только вместо естественных наук, политики и современных авторов он все больше обращается к мыслителям античности, которых с юности читал в оригинале и в которых 
теперь черпал твердость духа и спокойствие перед лицом неизбежного, столь необходимые в старости. «Когда изъяны возраста ослабляют полезную энергию ума, — 
говорил он в 76 лет, — страницы классики заполняют вакуум и сладко примиряют 
с покоем могилы, в который все мы рано или поздно должны погрузиться».
Из всего этого и складывался обычный день Джефферсона, как он сам описал 
его в 1810 году в письме Костюшко: «Утро я посвящаю переписке. Между завтраком и обедом бываю в мастерских, саду или объезжаю поля верхом; время после 
обеда до темноты я отдаю развлечениям и обществу моих друзей и соседей, а затем 
при свечах читаю до самого сна». Вскоре к этому прибавилась и еще одна большая 
забота. Старость — время подведения итогов и уплаты последних долгов, в том числе и самому себе. Поэтому Джефферсон возвращается к своему заветному и не 
осуществленному еще плану «всеобщего распространения знаний», сосредоточившись на его посильной высшей ступени — создании университета Вирджинии. 
Начиная с 1814 года и до конца жизни он отдает любимому детищу львиную долю 
своего времени и сил, успев довести его до заветного дня открытия.
Еще одним даром судьбы на склоне лет стало возобновление старинной дружбы с Джоном Адамсом, ставшей жертвой Французской революции и межпартийной борьбы 1790-х годов. Время залечивало старые раны и стирало давние обиды, 
сближая двух последних столпов американской революции, второго и третьего 
президентов республики. И хотя встретиться им было уже не суждено, четырнадцатилетняя переписка отшельников Монтичелло и Квинси с ее высоким интеллектуальным накалом, широтой затронутых тем и литературным блеском стала 
украшением не только их собственной жизни, но — со временем — и всей эпистолярной литературы США.
Этической формулой этого этапа жизни Джефферсон избрал своеобразную 
смесь разумного эпикурейства и стоицизма, которые он считал не противоположными, а «взаимодополняющими способами достижения достойной жизни». 
Эпикуровское «легкость тела и спокойствие ума» стало любимым девизом состарившегося Джефферсона, долго сохранявшего духовное и физическое здоровье. 
На вопрос Адамса о том, хотел ли бы он снова прожить свои семьдесят лет, Джефферсон без колебаний ответил положительно. «Мой темперамент — сангвинический. Я веду свой челн курсом надежды, оставляя за кормой страх. Правда, надежды 
мои подчас не сбываются, но не чаще, чем мрачные предчувствия меланхоликов».