Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Полисемантичные отглагольные суффиксальные существительные — лексические дериваты мутационного типа

Покупка
Артикул: 716595.02.99
Доступ онлайн
150 ₽
В корзину
В монографии рассматриваются отглагольные многозначные существительные - лексические дериваты мутационного типа. Выделяются и описываются типы словообразовательной полисемии, указываются источники ее формирования. На каждый тип полисемии приводятся соответствующие примеры. Производные существительные характеризуются со стороны их производящей базы, описываются морфонологические явления, сопровождающие образование данных лексических дериватов. Для студентов, аспирантов и преподавателей филологических факультетов вузов.
Мусатов, В. Н. Полисемантичные отглагольные суффиксальные существительные — лексические дериваты мутационного типа : монография / В. Н. Мусатов. - 3-е изд., стер. - Москва : ФЛИНТА, 2022. - 141 с. - ISBN 978-5-9765-2553-5. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.com/catalog/product/1875617 (дата обращения: 12.04.2024). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов. Для полноценной работы с документом, пожалуйста, перейдите в ридер.
В.Н. Мусатов 

ПОЛИСЕМАНТИЧНЫЕ ОТГЛАГОЛЬНЫЕ  
СУФФИКСАЛЬНЫЕ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫЕ –  
ЛЕКСИЧЕСКИЕ ДЕРИВАТЫ  
МУТАЦИОННОГО ТИПА 

Монография 

3-е издание, стереотипное

Москва 
Издательство «ФЛИНТА» 
2022

УДК 811.161,1’367.622 
ББК  81.2Рус-3 
         М91 

Р е ц е н з е н т ы :  
д-р филол. наук, проф. Л.Д. Беднарская; 
д-р пед. наук, проф. Е.Н. Пузанкова 

М91       

Мусатов В.Н. 
Полисемантичные отглагольные суффиксальные существительные — лексические 
дериваты 
мутационного 
типа 
: 
монография / В.Н. Мусатов. — 3-е изд., стер. — Москва : 
ФЛИНТА, 2022. — 141 с. — ISBN 978-5-9765-2553-5. — Текст : 
электронный.

В 
монографии 
рассматриваются 
отглагольные 
многозначные 
существительные 
– 
лексические 
дериваты 
мутационного 
типа. 
Выделяются 
и 
описываются 
типы 
словообразовательной полисемии, указываются источники ее 
формирования. 
На 
каждый 
тип 
полисемии 
приводятся 
соответствующие 
примеры. 
Производные 
существительные 
характеризуются 
со 
стороны 
их 
производящей 
базы, 
описываются морфонологические явления, сопровождающие 
образование данных лексических дериватов. 
Для 
студентов, 
аспирантов 
и 
преподавателей 
филологических факультетов вузов. 

УДК 811.161,1’367.622 
ББК  81.2Рус-3 

© Мусатов В.Н., 2016 
ISBN 978-5-9765-2553-5

© Издательство «ФЛИНТА», 2016 

СОДЕРЖАНИЕ 

ВВЕДЕНИЕ …………………………….................................................... 4 

ГЛАВА I. ОБРАЗОВАНИЕ ОТГЛАГОЛЬНЫХ СУФФИКСАЛЬНЫХ 
СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ – ЛЕКСИЧЕСКИХ ДЕРИВАТОВ 
МУТАЦИОННОГО ТИПА ……………………………………………... 7 

1.1. ЛИНЕЙНЫЕ (СИНТАГМАТИЧЕСКИЕ) И 
НЕЛИНЕЙНЫЕ (ПАРАДИГМАТИЧЕСКИЕ) ЯЗЫКОВЫЕ 
ЕДИНИЦЫ МОРФЕМНОГО УРОВНЯ………………………….. 7 

1.1.1. Слово и словоформа…………………………………... 7 
1.1.2. Морфема и морф ……………………………………… 7 
1.1.3. Алломорфы и варианты морфем……………………... 10 
1.1.4. Унификсы……………………………………………… 13 
1.1.5. Аффиксы по материальному выражению…………… 15 

1.2. МОРФОНОЛОГИЧЕСКИЕ ЯВЛЕНИЯ 
ПРИ СЛОВООБРАЗОВАНИИ …………………………………… 19 

1.2.1. Фонемная структура морфем ………………………... 
20 

1.2.2. Словообразовательная морфонология………………. 
21 

1.3. ОБРАЗОВАНИЕ ПОЛИСЕМАНТИЧНЫХ 
ОТГЛАГОЛЬНЫХ СУФФИКСАЛЬНЫХ 
СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ – ЛЕКСИЧЕСКИХ ДЕРИВАТОВ 
МУТАЦИОННОГО ТИПА ………………………………………. 
35 

ГЛАВА 2. ПОЛИСЕМИЯ ОТГЛАГОЛЬНЫХ СУФФИКСАЛЬНЫХ 
СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ – ЛЕКСИЧЕСКИХ ДЕРИВАТОВ 
МУТАЦИОННОГО ТИПА ……………………………………………... 59 

2.1. ПРОИЗВОДНОЕ СЛОВО ……………………………………. 59 

2.1.1. Типы производных слов………………………………. 61 
2.1.2. Типы мотивации производных слов…………………. 64 
2.1.3. Направление синхронической 
словообразовательной производности……………………... 
69 

2.1.4. Перспективный и ретроспективный подходы 
к изучению словообразования ...……………………………. 71 

2.2. СЕМАНТИЧЕСКИЕ ТИПЫ 
СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ 
(ДЕРИВАЦИОННЫХ) ОТНОШЕНИЙ………………………….. 
75 

2.2.1. Словообразовательное значение…………………….. 
75 

2.2.2. Полисемия производных слов………………………... 82 

2.3. ПОЛИСЕМИИЯ ОТГЛАГОЛЬНЫХ СУФФИКСАЛЬНЫХ 
СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ – ЛЕКСИЧЕСКИХ ДЕРИВАТОВ 
МУТАЦИОННОГО ТИПА……………………………………….. 
86 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………………….. 
133 

ЛИТЕРАТУРА…………………………………………………………… 136 

3

ВВЕДЕНИЕ 

Настоящая работа посвящена словообразовательной полисемии 
отглагольных суффиксальных существительных, а также особенностям 
деривации таких производных в современном русском языке. Несмотря 
на пристальное внимание лингвистов к полисемии на протяжении многих лет, эта проблема и на современном этапе развития лингвистики 
исследована не в полной мере и, следовательно, по-прежнему остается 
актуальной [Филиппова, Хрусталева 2007: 223]. По мнению В.В. Лопатина, «несомненный интерес преставляет изучение способов формальной организации основы слова при мотивирующем определенной части 
речи (выбор основы при неодноосновности мотивирующего слова – 
прежде всего глагола; морфонологические способы «приспособления» 
ее к словообразовательным аффиксальным морфам, ударение) и сравнительный анализ словообразовательных потенций слов различных 
морфологических подклассов (формальных и семантико-граммати- 
ческих) в рамках изучаемой части речи. …Подобные исследования 
должны составить особое направление в грамматическом описании 
словообразования» [Лопатин 1977: 17].  
Производные слова, как и непроизводные, могут быть многозначными. Но формируется полисемия у производных и непроизводных слов за счет разных источников. В производном слове полисемия 
может возникать не только на основе метафорических и метонимических переносов значения, но она может развиваться уже в ходе словообразовательного процесса. Такая полисемия связана с мотивацией 
производного слова и противопоставлена полисемии, развившейся в 
производном слове как единице лексической системы языка. Метафора и метонимия в производном слове неоднократно оказывались в поле зрения ученых и в научной литературе описаны достаточно полно и 
хорошо. Менее известна полисемия, источником которой является 
словообразование. Терминологически такую полисемию можно назвать словообразовательной. В данной работе рассматривается именно 
с л о в о о б р а з о в а т е л ь н а я  п о л и с е м и я . 
Изучению словообразовательной полисемии производных слов 
до настоящего времени не уделялось достаточного внимания как в 
плане выявления ее сущности, так и описания ее типов. Не рассматривались и особенности деривации многозначных отглагольных существительных. Работ, касающихся словообразовательной полисемии производных слов в русском языке, очень мало, а специальных исследований по словообразовательной полисемии отглагольных суффиксальных существительных вообще нет. Указанные выше обстоятельства служат доказательством актуальности избранной нами темы. 

Cловообразовательная система описывается на материале отглагольного суффиксального словообразования полисемантичных 
существительных, но в теоретических частях работы привлекается и 
более широкий иллюстративный материал. 
В современном русском языке при словообразовании существительных из всех существующих способов самым продуктивным является суффиксальный способ. В настоящей работе предметом рассмотрения являются не все суффиксальные существительные, имеющиеся в русском языке, а лишь многозначные суффиксальные имена 
существительные. Подавляющее большинство таких суффиксальных 
производных существительных мотивируется глаголами, существительными и прилагательными, производные от других частей речи 
единичны. 
Наиболее часто многозначные суффиксальные имена существительные в современном русском языке образуются от глаголов. По 
данным толковых словарей, их насчитывается свыше 64% среди всех 
многозначных суффиксальных существительных. Заметим, что количество многозначных суффиксальных существительных, образованных от прилагательных, составляет около 17%, от существительных – 
примерно 19%. Такие производные имеют различные типы словообразовательных значений и относятся к лексическим и синтаксическим 
дериватам.  
Как показывают статистические данные, глагол – наиболее 
богатая по своим словообразующим возможностям часть речи. Лингвисты также отмечают словообразовательную активность глагола. 
«Среди всех частей речи глагол имеет самые широкие словообразовательные связи» [Тихонов 1971: 286]. «Отглагольное суффиксальное словообразование представляет собой чрезвычайно разветвленный и активный участок русской словообразовательной системы, 
разнообразный и с семантической, и с формальной точек зрения» 
[Лопатин 1977: 22]. 
Многозначные отглагольные суффиксальные имена существительные в семантическом отношении не однородны. Среди них выделяются три группы: 1) лексические дериваты мутационного типа; 2) 
синтаксические дериваты транспозиционного типа; 3) существительные, являющиеся в одних значениях лексическими дериватами мутационного типа, а в других – синтаксическими дериватами транспозиционного типа. Существительные, мотивированные глаголами и представляющие собой лексические дериваты мутационного типа, имеют 
общее словообразовательное значение «носитель процессуального 
признака». Существительные, относящиеся к синтаксическим дериватам транспозиционного типа, имеют общее словообразовательное 
значение «отвлеченное действие (состояние)». Многозначные сущест
вительные третьей группы совмещают в себе общие значения двух 
первых. 
В монографии рассматриваются многозначные отглагольные 
суффиксальные существительные первой группы – лексические дериваты мутационного типа. 

ГЛАВА I. ОБРАЗОВАНИЕ ОТГЛАГОЛЬНЫХ 
СУФФИКСАЛЬНЫХ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ – 
ЛЕКСИЧЕСКИХ ДЕРИВАТОВ МУТАЦИОННОГО ТИПА 

1.1. ЛИНЕЙНЫЕ (СИНТАГМАТИЧЕСКИЕ) И НЕЛИНЕЙНЫЕ 
(ПАРАДИГМАТИЧЕСКИЕ) ЯЗЫКОВЫЕ ЕДИНИЦЫ 
МОРФЕМНОГО УРОВНЯ 

1.1.1. Слово и словоформа

Предложенное Фердинандом де Соссюром деление языковой 
системы на язык и речь приводит к разграничению линейных и нелинейных языковых единиц. Линейные единицы – это конкретные языковые единицы, вычленяемые в речевом потоке. Нелинейные единицы 
имеют обобщенный характер и представляют собой совокупность соответствующих линейных единиц. 
Одной из основных единиц языка является слово. Но в своей 
речи мы имеем дело не со словом вообще, а с какой-то одной из его 
форм – словоформой. Словоформа является носителем определенного 
грамматического значения, отличающегося от грамматических значений других словоформ. Каждая словоформа предполагает наличие 
других форм этого слова. И все вместе они воспринимаются как одно 
слово, т.е. слово является мысленным отвлечением от всех свойств его 
форм, абстракцией. Как любая абстракция, слово существует в конкретном – в его словоформах. С грамматической точки зрения слово 
представляет собой систему словоформ и в каждом конкретном случае выступает только в какой-то одной из них, а другая словоформа не 
может быть использована.  
Слово и словоформа – соотносительные единицы. Но словоформа – конкретная, линейная (синтагматическая) языковая единица, 
а слово – обобщенная, нелинейная (парадигматическая) единица языка. Слово реально существует лишь в своих словоформах. 

1.1.2. Морфема и морф 

Понятие и сам термин «морфема» введены в науку о языке 
И.А. Бодуэном де Куртенэ в 70-е годы ХIX в. Он рассматривал термин 
«морфема» как родовое понятие, объединяющее видовые понятия – 
префикс, корень, суффикс, окончание. И.А. Бодуэн де Куртенэ писал: 
«Морфема – дальше не делимый, дальше не разложимый морфологический элемент языкового мышления. Этот термин является родовым, 
объединяющим для частных, видовых понятий вроде «корень», «префикс», «суффикс», «окончание» и т.п. Считать подобный термин 

лишним – это то же самое, что считать лишним объединяющий термин «дерево» и довольствоваться частными названиями «дуб», «береза», «ель», «ива» и т.д.» [Бодуэн де Куртенэ 1963, 1: 272]. 
В лингвистической литературе морфема нередко определяется 
как минимальная, далее не делимая значимая часть слова. Такое определение морфемы является недостаточно точным, потому что морфема не всегда является частью слова. В русском языке нередки случаи, когда морфема по своему звуковому составу и значению равна 
целому слову, например: пони, бра, там, здесь, уже, на и т.п. 
Морфема (от греч. morphē – ‛форма’) – это минимальная значимая двусторонняя единица языка, обладающая семантикой (значением) и материальными (формальными) средствами ее выражения. 
Правда, в современном русском языке иногда морфемы не имеют материального показателя для выражения того или иного грамматического значения. Но в этих случаях грамматические значения выражаются именно отсутствием материально выраженной морфемы, «значимым отсутствием».  
Морфема и слово являются парадигматическими (нелинейными) обобщенными единицами языка. Однако морфема, представленная одним из своих морфов, и слово, представленное одной из своих 
словоформ, выступают уже как единицы синтагматические (линейные). 
В последние десятилетия в лингвистической литературе для 
обозначения минимальных значимых частей, кроме термина морфема, 
используется термин морф. Разграничение этих понятий также, как и 
понятий слово и словоформа, тесно связано с представлениями о линейных и нелинейных языковых единицах. 
Морф – это минимальная значимая часть, выделяемая в составе 
линейной языковой единицы – словоформы. Следовательно, морф – 
также линейная (синтагматическая) языковая единица, конкретный 
представитель морфемы в словоформе.  
Морфема – это нелинейная (парадигматическая) единица языка, представляющая собой совокупность тождественных морфов. 
Морфема, употребляясь в определенной словоформе, выступает в 
конкретных значимых единицах – морфах. Различие между морфемой 
и морфом состоит в том, что морфема – это понятие родовое, она выделяется путем сопоставления всех ее морфов, а морф – это понятие 
видовое, он выделяется в конкретной словоформе. Морфема проявляется только через морфы. То есть морфема – это обобщенная единица, 
а морфы – это конкретные представители морфемы, обнаруживаемые 
при членении слова. Поэтому в одну морфему могут объединяться несколько морфов. В одну морфему объединяются морфы, характеризующиеся следующими признаками: 1) общностью значения; 2) ча

стичной формальной (фонематической) близостью, их формальное 
различие обусловлено позицией в слове. Они не могут занимать одну 
и ту же позицию в слове. Например, Морфы -ть и -ти в словоформах 
говорить и плести имеют одно и то же значение: являются показателями инфинитива. Формально же они различаются: морф -ти имеет 
гласную фонему /и/, которая отсутствует во втором морфе. Но формальные различия между ними вызываются их позицией в словоформах. Известно, что в общеславянском языке инфинитив всегда оканчивался на -ти, так как действовал закон открытого слога. Но вследствие фонетических изменений, происходивших в истории русского 
языка, суффикс -ти в результате полной редукции гласного в безударной позиции изменился в суффикс -ть. Поэтому в современном 
русском литературном языке  суффикс -ти сохранился лишь в тех 
случаях, когда он находится под ударением (то есть в сильной позиции: нестú, везтú, растú и т.д.) или в тех же словах с ударной приставкой вы- (вы́нести, вы́везти, вы́расти). В остальных случаях конечная фонема /и/ отсутствует. Так как частичные формальные различия между морфами -ть и -ти обусловлены только их позицией, и 
они тождественны по значению, то эти два морфа объединяются в одну морфему. Тождественны по значению и морфы -ейш- и -айш- в 
словоформах новейший и строжайший, выражающие высшую степень проявления признака. Но формально эти морфы частично различаются. Однако это различие зависит от позиции: морф -айш- всегда  
выступает  после  шипящих,  а  в  остальных  случаях  –  морф  
-ейш-. Следовательно, они также представляют одну морфему. 
Морфы одной морфемы, изменяя свой фонемный состав, сохраняют при этом общую часть фонемного состава.  Например:  конец, конц-а, конч-ить, конеч-ный. Видоизменения морфем объясняются ранее действовавшими в языке фонетическими законами и отражают исторические чередования. Исторические чередования звуков 
порождают значительные отличия между морфами одной и той же 
морфемы. Так, к одной корневой морфеме относятся, например, морфы  мох-, мх-, мш-, которые выделяются в словоформах  мох,  мх-а и в 
родственном слове мш-истый. В современном русском языке в корневых морфах происходит чередование, во-первых, гласного [о] // [ø], 
которое нельзя объяснить фонетическими законами, действующими в 
языке в настоящее время, так как это чередование связано с историей 
редуцированных гласных. Редуцированные гласные в разных формах 
одного и того же слова могли оказываться то в сильной позиции (тогда они переходили в гласные полного образования), то в слабой позиции (тогда они утрачивались). Современное написание слова мох 
появилось лишь после изменений, связанных с редуцированными 
гласными, а в древнерусском языке писалось как мъхъ. Редуцирован

ный гласный [ъ] в корне находился в сильной позиции, так как стоял 
под ударением и перед слогом с редуцированным в слабой позиции 
(на конце слова). Поэтому [ъ] в корне переходил в гласный полного 
образования [о] и дал современную форму – мох. Но в родительном 
падеже это слово имело форму мъха, где редуцированный находился в 
слабой позиции, так как в следующем слоге был гласный полного образования. А в слабой позиции редуцированные в XI–XII вв. утрачивались, и форма родительного падежа стала иметь вид мха. 
Во-вторых, сравнивая разные словоформы слова мох (мох, мха) 
с прилагательным мшистый, отмечаем чередование [х]//[ш], которое 
также относится к историческим. В древнерусском языке заднеязычный согласный [х] был только твердым. Но при образовании прилагательного мшистый он оказывался перед гласным переднего ряда [и]. 
В этом случае в соответствии с законом слогового сингармонизма, 
действовавшим в тот период, [х] должен был становиться мягким, но 
мягким он не мог быть, поэтому он заменялся другим звуком – мягким [ш’] (звук [ш’] до XIV века был только мягким). 
Морфема и морф обладают значением, но их значение не является автономным, как у слов и словоформ, а реализуется только при 
слово- и формообразовании. 
 
1.1.3. Алломорфы и варианты морфем 
 
Употребление морфов в составе одной морфемы может характеризоваться или как отношения дополнительного распределения (дистрибуции) (от лат. distribution – ‛размещение, распределение’), или 
как отношения свободного распределения (варьирования). Тождественные по значению морфы, формальное различие между которыми 
объясняется только их позицией в слове, находящиеся в отношениях 
дополнительного распределения (дистрибуции), называются алломорфами (греч. állos – ‛другой’ + морф). Например: круж-ок-ø и 
круж-к-а. Морфы, имеющие тождественное значение, тождественные 
позиции и способные заменять друг друга в одной и той же позиции, 
называются вариантами морфемы (от лат. varians – ‛изменяющийся’),  
например:  Т.п. – весн-ою и весн-ой. 
Алломорфы способны заменять друг друга лишь в определенных позициях, а варианты морфемы заменяют друг друга в любых позициях. Алломорфы нередко встречаются в словообразовательной цепочке: когда производное слово выступает в качестве производящего,  
например: охот-а – охот-ник – охот-нич-ий;  рыб-а – рыб-ак – рыбач-ий.  
Варианты морфемы тождественны по значению и по позиции в 
словоформе, они способны замещать друг друга. Их формальное раз
личие зависит не от позиции в словоформе, а от сферы употребления: 
часто один из морфов имеет более сниженную стилистическую окраску. Например, морфы -ою и -ой в словоформах стен-ою и стен-ой 
представляют одну флексийную морфему, так как они имеют одно и 
то же значение – существительное женского рода, единственного числа, творительного падежа; близки по фонемному составу, свободно 
замещают друг друга и различаются только стилистически (морф -ою  
характеризуется как книжный, а морф -ой – как нейтральный). 
Морфема в разных словоформах одного и того же слова может 
быть представлена несколькими морфами. Например, суффиксы -к(а), 
-ок, -ец, -н(ый), -иj’ различаются по звучанию и написанию в зависимости от того, в какой словоформе они выступают. Так, у существительных с сингулятивным значением в родительном падеже множественного числа выделяется морф -ок, а во всех остальных словоформах 
– морф -к-. Ср.: ирис – ирис-к-а, ирис-к-и и т.д., но ирис-ок; шоколад – 
шоколад-к-а, шоколад-к-и и т.д., но шоколад-ок; марме-лад – мармелад-к-а, мармелад-к-и и т.д., но мармелад-ок. У существительных с 
субъективной оценкой в именительном падеже единственного числа – 
морф -ок, а в косвенных падежах появляется морф -к-: голос – голосок, но голос-к-а, голос-к-у и т.д.; шаг – шаж-ок, но шаж-к-а, шаж-к-у 
и т.д. У существительных с уменьшительно-ласкательным значением 
в именительном падеже единственного числа – морф  -ец, а в косвенных падежах – морф  -ц-: брат – брат-ец, но брат-ц-а, брат-ц-у и 
т.д. В полной форме качественных прилагательных выделяется суффиксальный морф -н-, а при образовании краткой формы мужского 
рода – морф -ен-: вред-н-ый – вред-ен (м.р.), но вред-н-а, вред-н-ы; голод-н-ый – голод-ен (м.р.), но голод-н-а, голод-н-ы. Во всех этих случаях формальное различие морфов обусловлено позицией в слове: 
суффиксальные морфы -к-, -ц-, -н- в современном русском языке выступают перед флексиями, начинающимися гласными фонемами, а 
морфы -ок, -ец, -ен – перед нулевыми флексиями. Появление разных 
морфов суффиксальной морфемы объясняется тем, что в древнерусском языке эти суффиксы включали в свой состав редуцированные 
гласные ъ, ь (в древнерусском языке – -ък-, -ьц-, -ьн-), которые в слабой позиции (перед гласными полного образования) выпадали, а в 
сильной позиции (перед редуцированными в слабой позиции – на 
конце слова) переходили в гласные полного образования о и е. 
Морфы -иj’, -j’- представляют одну суффиксальную морфему 
притяжательных прилагательных: волк – волч-ий, волч-[j’-э]го, волч[j’-э]му и т.д.; заяц – заяч-ий, заяч-[j’-э]го, заяч-[j’-э]му и т.д. Использование того или другого морфа также зависит от его позиции в слове. 
Морф с гласной фонемой выступает тогда, когда последующий морф 

Доступ онлайн
150 ₽
В корзину