Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Музыка в жизни и творчестве И.А. Бунина

Покупка
Артикул: 781245.01.99
Доступ онлайн
220 ₽
В корзину
В монографии исследуются факты творческой биографии И.А. Бунина в контексте взаимоотношений писателя с композиторами, певцами, музыкально одаренными людьми. Взяв во внимание семантическую повторяемость и функциональную общность музыкальных деталей в бунинских произведениях, автор рассматривает вопрос об их конструктивной роли в поэзии и прозе Бунина на уровне художественного мотива. Для преподавателей, аспирантов, студентов и всех интересующихся творчеством Ивана Бунина.
Трубицина, Н. А. Музыка в жизни и творчестве И.А. Бунина : монография / Н. А. Трубицина. - 2-е изд., стер. - Москва : ФЛИНТА, 2022. - 160 с. - ISBN 978-5-9765-4896-1. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/1873938 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Н.А. Трубицина 
МУЗЫКА  
В ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ 
И.А. БУНИНА 
Монография 
2-е издание, стереотипное
Москва 
Издательство «ФЛИНТА» 
2022 


УДК 82  
ББК  83.3(2=Рус)5+85.31 
 Т77 
Рецензенты: 
Н.В. Борисова, доктор филологических наук, профессор 
(Елецкий государственный университет им. И.А. Бунина); 
Т.И. Скрипникова, кандидат филологических наук, доцент 
(Воронежский государственный аграрный университет) 
Т77  
Трубицина Н.А. 
 Музыка в жизни и творчестве И.А. Бунина: монография / 
Н.А. Трофимова. – 2-е изд., стер. – Москва : ФЛИНТА, 2022. – 160 с. – 
ISBN 978-5-9765-4896-1. – Текст : электронный. 
В 
монографии 
исследуются 
факты 
творческой 
биографии 
И.А. Бунина в контексте взаимоотношений писателя с композиторами, 
певцами, 
музыкально 
одаренными 
людьми. 
Взяв 
во 
внимание 
семантическую повторяемость и функциональную общность музыкальных деталей в бунинских произведениях, автор рассматривает 
вопрос об их конструктивной роли в поэзии и прозе Бунина на 
уровне художественного мотива. 
Для преподавателей, аспирантов, студентов и всех интересующихся творчеством Ивана Бунина. 
УДК 82          
ББК 83.3(2=Рус)5+85.31 
ISBN 978-5-9765-4896-1               
 © Трубицина Н.А., 2022 
© Издательство «ФЛИНТА», 2022 


ВВЕДЕНИЕ 
Обращаясь к художественному наследию Ивана Алексеевича Бунина, каждый исследователь выбирает в нем то, что ему близко, интересно, 
созвучно душевному настрою. В нашем случае – это особая музыкальность прозы, свойство, сколь иррациональное, столь и реально ощутимое 
в каждом бунинском творении. Его подмечают практически все ученыебуниноведы. Наиболее показателен вывод А.Т. Твардовского: «Иван 
Алексеевич Бунин вошел в русскую литературу со своей музыкой прозаического письма, которую не спутаешь ни с чьей иной» [Твардовский, 
1965, с. 42].  
Писатели, творящие на рубеже XIX-ХХ веков, уделяли особое внимание проблемам мастерства, языка и стиля. Достижения других видов 
искусств стали для многих из них необходимой питательной средой, поддержкой, аргументом в отстаивании нового видения мира. В значительной 
степени это касается модернистских течений, в большом количестве появившихся на литературной сцене в порубежную эпоху. 
У писателей-символистов возникает повышенный интерес к проблеме музыки. Как отмечает Д.М. Магомедова, «интерес к музыке возрождается в переломные моменты европейской истории, когда под воздействием социальных перемен рушатся казавшиеся вечными старые рационалистические системы знания и начинается критика "старой мудрости" с позиций иррационализма» [Магомедова, 1975, с. 9]. В период крушения идеалов народничества культ музыки в среде символистов достигает своего 
апогея. А. Блок, А. Белый, Вяч. Иванов в своих литературно-критических 
работах стремятся осмыслить и сформулировать основные положения 
собственного видения этой проблемы в художественно-философском ракурсе. Музыка понималась ими как первичная духовная субстанция, как 


первооснова бытия. Посредством мистериального преображения жизни 
(«теургии») символисты стремились приобщиться к мировому единству, 
достичь универсального познания сущности окружающего мира. Теоретической основой данной концепции стали работы Шопенгауэра, Вагнера, 
Ницше. 
Рубеж веков был ознаменован творческим поиском не только в среде 
писателей литературного авангарда. Новые формы в искусстве слова активно осваивались и художниками реалистического направления. В этом 
ключе творческий опыт Ивана Алексеевича Бунина стал наиболее новаторским и «модерновым». Ю.В. Мальцев заметит: «В своем интуитивном 
творчестве Бунин, презиравший всякие головные теории искусства, сумел 
лучше воплотить то, о чем символисты мечтали, но что сделать им понастоящему мешала именно излишняя интеллектуальная преднамеренность» [Мальцев, 1994, с. 137]. Для Бунина взаимодействие с искусством 
музыки сыграло не последнюю роль. 
В своей творческой практике И.А. Бунин показывает феноменальность музыки – искусства, тогда как символисты прибегали не только к 
метафоризации, но и мифологизации музыки. Как заметит Д.М. Магомедова, «и у А. Белого, и у Вяч. Иванова зачастую смешивались реальный и 
мифологический планы, что приводило к натяжкам в оценке музыки искусства и утопичности в разрешении проблемы искусства и жизни» [Магомедова, 1975, с.12]. Взаимодействия творчества Бунина с музыкальным 
искусством имеют прочную реалистическую основу. 
Отвергая символистскую концепцию жизни и искусства, писатель, 
тем не менее, не мог не проникнуться духом времени, атмосферой эпохи, 
стремившейся к синтезу в искусстве. Речь идет не о синтезе искусств в 
бунинских произведениях, а о явлении синестезии – «комплексном чувствовании» и об ассоциативном освоении искусством слова искусства му
 
зыки. По мнению А.Г. Костюка, «когда писатель слушает музыку и размышляет о ней, он создает более или менее отчетливую философию или 
эстетику музыки, чтобы на этой основе создать или обогатить свою эстетику слова... Так музыка начинает жить новой жизнью в другой области 
творчества, и это превращение по существу своему есть форма сотрудничества, глубокого, органического, творческого слияния двух искусств» 
[Костюк,1986, с. 5]. 
При рассмотрении проблемы «Музыка и литературный процесс» 
возможны  различные исследовательские подходы, среди которых – музыковедческий, искусствоведческий, лингвостилистический и литературоведческий. Каждый из этих подходов может иметь место при изучении 
творческого наследия И.А. Бунина. 
Для музыковедческого направления исследования данной проблемы 
характерно следующее изучение вопроса: что искали и что находили в 
творчестве того или иного писателя русские и зарубежные композиторы. 
В данной области достаточно известны статьи академика Б.В. Асафьева 
«Пушкин в русской музыке», «Гоголь и музыка», «Тургенев и музыка», 
«Кольцов и Никитин в музыке», а также работы З.Г. Палюх «Лев Толстой 
и музыка», Т.А. Хопровой «Блок, и музыка», Т.И. Болеславской «Поэзия 
Александра Блока в советской музыке» и другие. 
Творчество И.А. Бунина не прошло незамеченным русскими композиторами. Такие композиторы как В. Калинников, В. Ребиков, С. Василенко, Ю. Шапорин обращались к поэтическим произведениям Бунина, создавая на его стихи романсы и баллады. Выдающийся советский композитор Р.М. Глиэр написал на стихотворения Бунина несколько романсов 
«Как светла, как нарядна весна», «Звезды ночью весенней нежнее», «Снова сон пленительный и сладкий», «Смерть» и другие. 


 
В 1901 году композитор А.Т. Гречанинов создает музыкальную картину «На распутье» для баса с симфоническим оркестром на стихи Бунина. Иван Алексеевич написал балладу «На распутье» (1900) под впечатлением картины В.М. Васнецова «Витязь на распутье». Подробное описание 
звучания произведения Гречанинова дает В.Ф. Дубовикюва: «Первые же 
звуки вступления – суровое Andante – вводят в строгий, эпический характер баллады. Нарастает тревожное настроение, звучат мощные и грозные 
хроматизмы, как вой и свист ветра: 
         А того, кто влево путь направит, 
Встретит смерть в незнаемых полях... 
Но вот возникает широкая тема: 
          Отзовися, ворон чернокрылый! 
Укажи мне путь в краю глухом. 
Но мольба остается без ответа. Музыка делается мрачной, она звучит 
сурово, мощно: 
И один я в поле, и отважно  
Жизнь зовет, а смерть в глаза глядит... 
Тревожные tremolo, fortissimoвсего оркестра (tutti) – и двумя резкими 
аккордами баллада заканчивается, как бы обрываясь» [Дубовикова, 1974, 
с. 141].  
Первым исполнителем баллады Гречанинова «На распутье» был 
Ф.И. Шаляпин. В одном из писем Бунину Н. Телешов описывает концерт 
с участием Шаляпина: «Вдруг Шаляпин как хватит: "На распутье в диком 
древнем поле черный ворон на кресте сидит", – черт бы всех подрал! Голосище какой! А публика все слушала, а я все думал: "Ну, Иван Алексеевич, здорово!". Право, хорошо! Очень хорошо и интересно. В оркестре – 
Содом и Гоморра... а Шаляпин голосит: "Жутко мне! Вдали стоят моги
 
лы..." Черт тебя побери, Иван Алексеевич!» [Литературное наследство, 
1973, с. 535-536].  
Художественное творчество И.А. Бунина питало музыкальную фантазию знаменитого русского композитора С.В. Рахманинова, большого 
друга писателя. В одной из своих статей А.К. Бабореко писал: «По словам 
дочери Рахманинова, Татьяны Сергеевны Конюс, Сергей Васильевич всегда "ценил Ивана Алексеевича как поэта", его привлекала внутренняя музыкальность бунинских стихов; любил его рассказы, говорил, что Бунин 
"все по-особенному слышит." <...> "Не было больше удовольствия для отца, как если подарить ему хорошую книгу. А Ивана Алексеевича он читал 
часто."» [Бабореко, 1964, с. 251]. На бунинские стихи Рахманиновым были 
написаны широко известные романсы «Я опять одинок» и «Ночь печальна». Эти произведения включают в свои концерты не только знаменитые 
русские вокалисты, но и зарубежные. Первым исполнителем романса 
Рахманинова на стихи Бунина «Ночь печальна» был выдающийся русский 
тенор Л.В. Собинов. 
В романсах Рахманинова на стихи Бунина слияние музыки и текста 
достигает полного совершенства. Академик Б.В. Асафьев напишет: «Романсы Рахманинова <...> были отражением атмосферы новой, тончайшей 
(но не уточненной модернистски) душевности и касанием музыки русской 
природы – качество, какое слышалось и в чеховской мудрой «Свирели», и 
в ряде лирических моментов у Бунина (Рахманинов не случайно нашел 
выразительнейшие глубоко бунинские интонации в романсе "Ночь печальна")» [Асафьев, 1982, с. 64]. 
В конце ХХ века, в 1992 году, к творчеству Бунина обратился выдающийся ельчанин, композитор с мировым именем Тихон Николаевич 
Хренников. Им был создан цикл «Пять романсов на стихи И.А. Бунина». 
Романсы следуют друг за другом в определенной последовательности: 


 
«Зимний вечер», «Бегущие мгновения», «Вальс», «Долгая ночь» и «Петух 
на церковном кресте». О.В. Тулинова провела тщательный анализ данного 
опуса: «В сочинении Хренникова, в пяти разных по содержанию и настроению стихах музыкой осветилось вечное, вневременное, обобщенновсечеловеческое – то, что составляет бессмертие искусства и что сумел 
увидеть композитор с высоты своего опыта, своих глубоко выношенных 
мыслей о жизни. <...> Строгость и лаконичность, минимум живописности, 
намеренное ограничение колористических возможностей фортепиано, 
господство графики певучих линий – за всем этим видится стремление 
композитора предельно прояснить слово, обнажить его» [Тулинова, 2016, 
с.34-35]. Исследователь выражает надежду, что эти романсы займут достойное место в репертуаре современных вокалистов. 
Используя искусствоведческий подход, можно рассматривать проблему взаимосвязей литературы и музыки с точки зрения межвидовых ассоциаций. Такое исследование должно быть направлено на анализ особых 
способов структурирования содержания тех литературных и музыкальных 
произведений, в которых авторами либо открыто «запрограммированы» 
межвидовые и внутривидовые взаимодействия, либо они присутствуют в 
скрытом виде на ассоциативном уровне и могут быть выявлены в процессе анализа. В данном случае произведение одного вида искусства изучается с помощью привлечения понятийного аппарата другого с целью раскрытия заложенных в произведении ассоциативных межвидовых связей. 
Этот метод отражен в научных трудах В.М. Галеева, А.И. Мазаева,         
Е.А. Широковой. 
В книге Ю.В. Мальцева «Бунин» встречаем характерную в отношении данного подхода запись: «Бунинская проза отличается очень сложной 
ритмической динамичностью. Модуляции ритма (от застойной неподвижности до бешенного лихорадочного движения) точно соответствуют смене 


 
атмосферы и характеру события. Такое музыкальное богатство бунинской 
прозы даже побудило некоторых критиков разбирать его произведения в 
музыкальных терминах, как музыкальные композиции» [Мальцев, 1994, 
с.140]. Вкачестве примера Мальцев приводит работы С. Яблоновокого 
«Симфония "Цикады"» (1926) и А. Левинсона «Великорусская рапсодия 
("Косцы" Бунина)» (1923). 
Характерный фрагмент встречается и у более позднего исследователя творчества Бунина А.А. Волкова: «"Жизнь Арсеньева" развертывается 
как симфония, в которой точно там, где нужно, вводятся новые музыкальные фразы, новые созвучия, углубляя и обогащая основную тему» [Волков, 1969, с. 380]. На наш взгляд, такой подход в исследовании бунинских 
произведений является весьма сомнительным. Анализ творчества Бунина 
при помощи методов музыкально-теоретической науки не может быть 
продуктивным, так как вряд ли писатель имел сознательную установку на 
использование музыкальной формы, хотя и следует отметить, что в целом 
творчество Бунина имеет определенную музыкальную ауру. Этот факт 
отмечает и Ю.В. Мальцев: «В отличие от "Симфоний" Андрея Белого, где 
приемы музыки перенесены в прозу чисто механически, без учета того, 
что литературное произведение находится в ином отношении ко времени, 
нежели музыкальное, что у него иная структура протяженности и иная логика, Букин создал подлинно симфоническую прозу, где музыкальность 
периода, фразы, отдельного слова и даже слога – органичная составная 
часть литературного целого» [Мальцев, 1994, с. 140]. Здесь Ю.В. Мальцев 
говорит о такой особенности прозы Бунина как музыкальность, используя 
лингвостилистический подход к проблеме. 
Лингвостилистический подход к проблеме связан с изучением звукового строя произведения и особенностей его стилевой интонации и 
ритма. Высказывания о музыкальности прозы Бунина в этом ракурсе 


 
встречаются в работах большинства исследователей творчества писателя. 
Так или иначе об этом говорят в своих работах А.К. Бабореко, Л.А. Смирнова, Ю.В. Мальцев, Г.М. Благасова и другие.  
О.А. Астащенко в статье «Роль музыкального начала в поэзии и прозе И.А. Бунина» рассматривает проблему именно с этой, лингвостилистической точки зрения. Автор статьи отмечает, что музыкальность прозы 
Бунина создается с помощью целого ряда стилистических приемов: ее 
ритмической организацией, синтаксическим и психологическим параллелизмом, различными повторами (особенно анафорами), неожиданными 
словосочетаниями, системой тропов, аллитерациями и ассонансами. При 
этом, по мнению исследователя, «ритмико-мелодическая организация бунинских текстов обогащается проникновенным лиризмом, внутренней музыкальностью, сочетающейся с исключительным лаконизмом, строгостью 
и простотой» [Астащенко, 1995, с. 75].  
Изучение проблемы «Литература и музыка» в рамках литературоведения возможно как анализ художественного функционирования музыкальных образов и мотивов в творчестве того или иного писателя. В рамках данного подхода можно рассматривать работы Б.Г. Реизова «Музыка в 
эстетике и творчестве Стендаля», А.Г. Березиной «Философия музыки в 
творчестве Г. Гессе», Л.В. Славгородской «Стилевое оформление темы 
музыки в романе Гофмана "Житейские воззрения кота Мурра"», Д.М. Магомедовой «Концепция музыки в мировоззрении и творчестве Блока» и 
некоторые другие. Следует отметить, что в данных работах исследователи 
помимо образа музыки в творчестве писателей изучают также биографический и культурный контексты, в которых формировалась система взглядов художников слова на музыкальное искусство. 
Некоторые исследователи бунинского творчества так или иначе затрагивают в своих работах тему «Бунин и музыка» с литературоведческой 


Доступ онлайн
220 ₽
В корзину