Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Колесо Фортуны. Репрезентация человека и мира в английской культуре начала Нового века

Покупка
Артикул: 780699.01.99
Доступ онлайн
400 ₽
В корзину
Книга посвящена исследованимю отношений английской живописи второй половины XVI - начала XVII в. и английской культуры как сложного целого. Восприятие культуры времен королевы Елизаветы I и короля Иакова IV требует внимания к самому духу времени, к идеям, что в ту пору «носились в воздухе» и составляли фон драм Шекспира и стихов Джона Донна, полотен Николаса Хилльярда и Джона Гувера. Чтобы понять искусство той эпохи, необходимо погрузиться в ее теологические искания, политические диспуты, придворные интриги, литературные предпочтения, алхимические эксперименты и астрологические практики. Автор использует большой массив теологической, социальной информации, создающий контекст, в котором только и можно «увидеть эпоху», обнаружить глубинные смыслы в портретах, мозаиках, гравюрах и эмблемах.
Нестеров, А. В. Колесо Фортуны. Репрезентация человека и мира в английской культуре начала Нового века : монография / А. В. Нестеров. - Москва : Прогресс-Традиция, 2015. - 616 с. - ISBN 978-5-89826-426-0. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.com/catalog/product/1872758 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов




Прогресс-Традиция 
Москва
Репрезентация 
человека и мира  
в английской культуре  
начала Нового времени
Aнтон Hестеров


ББК 85103(3)
УДК 008(091)
     Н 56
Издание осуществлено при финансовой поддержке
Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ).
Проект №  14-04-00321
Нестеров Антон В. 
Н 56 	
	
Колесо Фортуны. Репрезентация человека и мира в английской культуре 
начала Нового века – М.: Прогресс-Традиция, 2015. –616 с., ил.
IISBN 978-5-89826-426-0
Книга посвящена исследованимю отношений английской живописи второй половины 
XVI – начала XVII в. и английской культуры как сложного целого. Восприятие культуры 
времен королевы Елизаветы I и короля Иакова IV требует внимания к самому духу времени, к идеям, что в ту пору «носились в воздухе» и составляли фон драм Шекспира и стихов 
Джона Донна, полотен Николаса Хилльярда и Джона Гувера. Чтобы понять искусство той 
эпохи, необходимо погрузиться в ее теологические искания, политические диспуты, придворные интриги, литературные предпочтения, алхимические эксперименты и астрологические практики.
Автор использует большой массив теологической, социальной информации, создающий 
контекст, в котором только и можно «увидеть эпоху», обнаружить глубинные смыслы в 
портретах, мозаиках, гравюрах и эмблемах..
УДК 008(091)
ББК 85103(3)
 
 
	
© Антон Нестеров, 2015
	
© 	Антон Нестеров, Мария Волкова – «Колесо Фортуны»
	
© 	National Gallery of Art, Washington
	
© 	National Portrait Gallery, London
	
© 	The British Library Board
	
© 	Trustees of the British Museum
	
© 	Royal Collection Trust / HM Queen Elizabeth II 
	
© 	V&A Images 
	
© 	Орлова И.В., макет, верстка, 2014
	
© 	Романова О., переплет, 2014
ISBN 978-5-89826-426-0	
© 	«Прогресс-Традиция», 2015
	
	


 Cодеpжание
Колесо Фортуны (А. Нестеров, М. Волкова)
Художники, поэты, звездознатцы…
148	
Горностай и Феникс:  
	
портрет как инструмент политики
203	
Emblemata на двух портретах 
	
елизаветинской эпохи, 
	
или миф о Тесее и «самостоятельная 
	
жизнь символов»
237	
Символическая политика: Сэр Генри Ли  
	
и контексты елизаветинской эпохи
278	
Конструирование личности 
	
и набор «поведенческих масок» 
	
в елизаветинской Англии
302	
Эпиталама, свадебный портрет 
	
и натурфилософия
336	
Фрейлины, браки, скандалы, 
	
или о разграничении частного и публичного 
	
в елизаветинской Англии
366	
Джон Донн алхимический
412	
Алхимический Феникс Шекспира


Циркуль и окружность: К вопросу о датировке  
	
«Прощания, запрещающего грусть» Джона Донна
Географические карты 
	
раннего Нового времени  
	
как эстетизация и концептуализация 	
	
	
	
репрезентированного пространства
492	
Игра о сэре  Уолтере Рэли, 
	
славном его возвышении  
	
и трагическом его конце
518	
К последнему пределу: 
	
Джон Донн: портрет на фоне эпохи
557	
Примечания
610	
Именной указатель 


От автора
Сталкиваясь с произведениями, принадлежащими иным эпохам, мы 
поневоле видим их иначе, чем современники. Мы вооружены иным культурным опытом и смотрим сквозь иную оптику, так или иначе деформирующую детали.
Мы склонны забывать, что любой объект, вошедший в обиход культуры, со временем обрастает патиной интерпретаций, и необходимо усилие, 
чтобы увидеть его изначальный облик.
Восприятие культуры времен королевы Елизаветы I и короля Иакова IV 
требует внимания к самому духу времени, к идеям, что в ту пору «носились 
в воздухе» и составляли фон драм Шекспира и стихов Джона Донна, полотен Николаса Хилльярда и Джона Гувера. Чтобы понять искусство той 
эпохи, необходимо погрузиться в ее теологические искания, политические 
диспуты, алхимические эксперименты и астрологические практики. Только в таком широком контексте можно «увидеть» эпоху.
Структура предлагаемой книги отчасти подчинена этой задаче. В первых ее главах рассматриваются представления эпохи о роли случайности 
и Предопределения в жизни человека, о структуре мироздания, взаимоотношениях с судьбой; исследуются символические языки и коды, используемые для их описания. 
Вслед за этим делается попытка взглянуть, как эти коды преломляются 
в живописи той эпохи, как портрет и гравюра оказываются связаны с борьбой идей, с политикой того времени. Это приводит к разговору о своеобразии социальных институтов эпохи – и две главы посвящены институту 
брака в елизаветинской и якобитской Англии и особенностях свадебных и 
супружеских портретов той поры.
По ходу написания книги выделилось несколько ключевых фигур, 
вокруг которых «сфокусировался» ряд актуальных для книги контекстов: 
сэр Генри Ли, Джон Донн, Уолтер Рэли – и в посвященных им главах автор счел возможным «персонифицировать» некоторые общие культурные 
проблематики. 


Глава о художественном оформлении географических карт конца 
XVI–XVII вв. вновь возвращает читателя к общим представлениям того времени о мире, а две замыкающие главки-биографии проецируют всю затронутую в книге проблематику на конкретные судьбы, давая почувствовать 
общее в частном.
Спасибо тем, кто так или иначе, помог, чтобы эта книга состоялась, 
спасибо им за разговоры вокруг этих сюжетов, за проговорки каких-то 
мыслей, за очень разную помощь, за участие: Ирине Игоревне Ковалевой, 
Камале Мелик-Шахназаровой, Юрию Стефанову, William Tompson, Ларисе 
Ивановне Тананаевой, Виктору Максимову, Антону Долгополову и Славе 
Лутиковой, Вадиму Михайлову, Федору Рожанскому, Вите Мухановой, Ольге Левинской, Тамаре Казавчинской и Львёшке. Спасибо и многим другим - 
тем, кто на разных поворотах был рядом и помогал.


	
	
	
	
	
All is but Fortune…
Shakespear. The Tempest2.
Образованный дворянин XVI–XVII вв. жил в мире контрастов, где часто приходилось совершать стремительный 
переход от роскоши двора к грязи военного бивака, от комфортной жизни в поместье – к тяготам дороги с ее опасностями и неустроенностью, или к странствию по бушующему 
морю, чреватому столкновением с пиратами. 
Это ощущение противоречивости, разорванности опыта, характерное для эпохи, выразил в одном из сонетов, написанных в царствование Генриха VIII, Томас Уайет:
Кидаюсь в бой, но кончена война. 
Горю на льду; страшусь, но уповаю. 
Простертый ниц, за птицами взмываю, 
Гол как сокол, а все ж полна мошна. 
Моя тюрьма без стен возведена. 
Хочу бежать – дорогу забываю. 
То жизнь, то смерть на помощь призываю, 
Но и погибель мне не суждена. 
Гляжу, но слеп; стенаю, но ни звука. 
Ища конца, здоровье берегу. 
Любя других, себя лишь клясть могу. 
Смеюсь в беде, хоть непосильна мука. 
Что жизнь, что смерть – мне нынче все равно. 
Мое несчастье счастьем рождено3.
	
	
	
	
(Пер. Г. Русакова)
Благоприятное или неблагоприятное стечение обстоятельств имело для человека раннего Нового времени 
особое значение: карьера, личное благо зависели от прихоти – патрона, монарха, подверженных капризной смене настроений. Переменчивость и неустойчивость любой 


жизненной ситуации ощущалась острее, чем ныне. Это накладывало свой отпечаток на манеру поведения людей той 
поры. Известен анекдот, что когда испанский посол выразил протест в связи с тем, что экспедиция Фрэнсиса Дрейка 1572–1573 гг. к берегам испанской Панамы4 разграбила 
там несколько городов и захватила «Серебряный караван» 
(около 30 тонн серебра). Посол потребовал примерного 
наказания виновных, Дрейк был вызван к королеве. Аудиенция началась с того, что Елизавета объявила: «Испанский 
король требует Вашей головы – я должна ее отрубить!» – а 
закончилась пожалованием Дрейку звания баронета и чина 
адмирала…
Обостренный интерес к случаю, удаче отчасти был 
вызван социальными переменами, характерными для Нового времени. Средневековое общество, с его строгими 
структурами и иерархиями, фактически, закрепляло социальный статус человека: с момента рождения возможны 
были передвижения внутри своей страты – сын мелкого 
ремесленника мог стать старшиной цеха, но переходы из 
страты в страту происходили весьма редко. Новое время в 
корне изменило этот порядок вещей: так, Томас Мор – сын 
лондонского адвоката, пусть даже весьма успешного, но – 
живущего с судебных гонораров, возводится в рыцарское 
достоинство, становится спикером Палаты общин, а затем  – лорд-канцлером и доверенным лицом Генриха VIII; 
дед всесильного Уильяма Сесила, барона Бёрли, занимавшего в царствование Елизаветы I должности госсекретаря 
и лорда-казначея, начинал при дворе Генриха VIII простым 
гвардейцем, а до того, как утверждали злые языки, содержал гостиницу в Стэмфорде… 
Возрастающая динамика перемен на заре Нового времени ощущалась болезненно и остро – и даже такие авторы, как Макиавелли – говорили о ней не без горечи: «Люди 
с их разумением ничего не определяют и даже ничему не 
могут противостоять; отсюда делается вывод, что незачем 
утруждать себя заботами, а лучше примириться со своим 
жребием. Особенно многие уверовали в это за последние 


Доступ онлайн
400 ₽
В корзину