Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

«Делать вещи нужные и веселые…»

Авангардные установки в теории литературы и критике ОПОЯЗа
Покупка
Артикул: 735786.02.99
Доступ онлайн
160 ₽
В корзину
В книге анализируется связь теории и практики ОПОЯЗа, в первую очередь В. Шкловского, Ю. Тынянова и Б. Эйхенбаума, с наиболее радикальными —авангардными —эстетическими течениями первой четверти XX века. Это взаимодействие предопределило базовые установки формального метода: релятивизм ценностей, которые становятся таковыми лишь в рамках конкретной художественной системы; подход к литературе исключительно как эстетическому объекту; оценка произведения исходя из того, насколько оно способно задать новый вектор развития литературной системы. Литературно-критическая деятельность ОПОЯЗа рассматривается в контексте противостояния двух типов культуры: «горячей», поднимающей на щит новые художественные явления, нарушающие канон, и «холодной», стремящейся законсервировать унаследованную из прошлого систему ценностей.
Умнова, М. В. «Делать вещи нужные и веселые…» : авангардные установки в теории литературы и критике ОПОЯЗа : монография / М. В. Умнова. - Москва : Прогресс-Традиция, 2013. - 176 с. - ISBN 978-5-89826-414-7. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.com/catalog/product/1871977 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов


«Делать 
вещи нужные 
и веселые…»
Мария Умнова


Авангардные 
установки 
в теории 
литературы 
и критике 
ОПОЯЗа
Прогресс-Традиция
Москва 2013


	
Умнова Мария Викторовна 
У 54 	
«Делать вещи нужные и веселые…» / Авангардные 
установки в теории литературы и критике ОПОЯЗа. — 
М.: Прогресс-Традиция, 2013.  — —  176 с.
	
ISBN 978-5-89826-414-7
	
В книге анализируется связь теории и практики ОПОЯЗа, в первую 
очередь В. Шкловского, Ю. Тынянова и Б. Эйхенбаума, с наиболее ра
дикальными —  авангардными  —  эстетическими течениями первой 
четверти XX века. Это взаимодействие предопределило базовые 
установки формального метода: релятивизм ценностей, которые 
становятся таковыми лишь в рамках конкретной художественной 
системы; подход к литературе исключительно как эстетическому 
объекту; оценка произведения исходя из того, насколько оно способно 
задать новый вектор развития литературной системы.  Литературнокритическая деятельность ОПОЯЗа рассматривается в контексте 
противостояния двух типов культуры: «горячей», поднимающей на щит 
новые художественные явления, нарушающие канон, и «холодной», 
стремящейся законсервировать унаследованную из прошлого систему 
ценностей.
ББК 80
УДК 829
У 54
ISBN 978-5-89826-414-7
В оформлении обложки 
использован фрагмент рисунка 
А. Родченко из коллекции 
Государственного центра 
современного искусства (ГЦСИ).
©  М. Умнова (наследники), 2013
©  А. Горшков, А. Яруллина, обложка, 2013
©  А. Яруллина, макет, 2013
©  А. Уткин, шрифты, 2012
©  Прогресс-Традиция, 2013
УДК 829
ББК 80


[Вместо предисловия]	
 
Это первая и, как ни больно это говорить, последняя книга 
Марии Умновой (1959–1998). Название восходит к письму, 
адресованному Юрием Тыняновым писателю Льву Лунцу: 
«...литературная культура весела и легка... она — не „традиция“, не приличие, а понимание и умение делать вещи 
нужные и веселые». 
Книга выросла из кандидатской диссертации, защищенной в 1996 году на факультете журналистики МГУ. 
«Наконец появилась женщина-теоретик», — так охарактеризовала работу своего аспиранта профессор Галина Андреевна Белая.  Мария Умнова неоднократно участвовала 
в Тыняновских чтениях, выступила с докладом на Международном конгрессе «100 лет Р. О. Якобсону», читала в РГГУ 
спецкурс «ОПОЯЗ: авангардная наука и авангардная критика», а также  вела семинары к курсу лекций Михаила Леоновича  Гаспарова «Анализ поэтического текста». 
«Ведь это труд моей жизни!» — отшучивалась Мария 
в ответ на вопросы, когда же диссертация превратится 
в издательскую рукопись. Действительно, книга оказалась 
трудом ее жизни. Текст был сдан в издательство РГГУ в мае 
1998 года, а 5 августа Марии Умновой не стало.
Максимально, до ригоризма требовательная к себе, 
осторожно, по капле, доверяя мысли бумаге, она успела 
сказать много меньше, чем могла бы. 
 Хотелось бы выразить благодарность всем, кто оказал помощь в подготовке этого издания: Елене Войналович, Александру Горшкову, Наталье Ереминой, Ирине 
Степачевой-Бохенек, Артему Уткину, Анастасии Яруллиной. Все они кто советом, а кто деятельным участием 
помогли книге обрести тот вид, который она имеет сейчас.
Особая признательность — родителям автора: Марии 
Сергеевне и Виктору Ивановичу Умновым. Без их настойчивой заботы о судьбе книги она могла бы никогда не увидеть свет.




Содержание
[Вместо предисловия]
Введение 
	
Смена культурных парадигм начала ХХ века и ОПОЯЗ 9 
I. 	 Авангардные установки в системе идей ОПОЯЗа 
	
Представление об относительном характере 
ценностей и аксиом
19 
	
Высокий аксиологический статус эстетического
30 
	
Установка на изменчивость
39 
	
Концепция литературы — концепция критики
59 
	
Проблема интерпретации
66 
	
Проблема оценки
81 
II.	 «Авангардная» критика формалистов 
	
«Ученая критика» vs. «критика как литература» 
95 
	
«Новая критика» ОПОЯЗа
106 
	
‘Инновационность’ / ‘инерционность’ 
110 
	
«Смещение вещной перспективы» 
115 
	
«Установка на материал»
119
	
«Тема»
127
	
«Литературная личность» 
133 
	
«Новая словесная семантика» 
137
Заключение
142 
Литература 
146
Summary 
174




Смена культурных парадигм начала ХХ века и ОПОЯЗ
Смена культурных парадигм  
начала ХХ века и ОПОЯЗ
Многочисленные высказывания участников литературного 
процесса 10-х — начала 20-х годов ХХ века свидетельствуют о том, что ситуация, сложившаяся в русской науке 
о литературе этого периода, оценивалась ими как кризисная. Множественность взаимно не сводимых методов, 
представленных в науке о литературе (психологический, 
биографический, культурно-исторический и т. д.), интерпретировалась современниками как результат отсутствия 
единой точки зрения на предмет литературоведения, то 
есть отсутствия консенсусного, признанного всеми ответа 
на вопрос «Что есть литература?» [см. Смирнов 1923, с. 92]. 
Проблематичной представлялась не только методология науки о литературе, но и сущность самой литературы. 
«В научном и художественном движении последних лет, — 
писал Вяч. Иванов, — примечательна особенная устремленность внимания на существо, задачи и загадки слова 
и искусства словесного. Позволительно, быть может, усматривать в настойчивости и своеобразном, порою тревоном 
оттенке этих исканий одно из доказательств исторической 
значительности переживаемого времени как поры всеобщего расплава и сдвига» [Иванов 1922, с. 164–165]. 
Свидетельство кризиса — появление рефлексии, 
направленной на такие понятия, которые еще недавно воспринимались как незыблемые и вечные, с одной стороны, 
и «не требующие определения», «естественные», «само 
собой разумеющиеся» — с другой (ср. у Б. Эйхенбаума 
(1925): «Мы живем в эпоху сдвигов и неожиданных возвратов к отдаленным векам, к забытым традициям, к вопросам, 
Введение


ВВЕДЕНИЕ
которые людям ХIХ века казались давно и окончательно 
решенными. Мы многое начинаем как бы сначала — и в 
этом историческая сила нашего времени» [Эйхенбаум 
1987б, с. 424]). 
Ревизия и пересмотр базовых понятий, которые 
в предшествующий период расценивались в качестве 
заданных априори, говорит о том, что в культуре происходит некий существенный перелом, сходный с процессом, 
описанным в книге Т. Куна «Структура научных революций», — на смену одной мировоззренческой парадигме приходит другая. Хотя Т. Кун ставил перед собой лишь задачу 
выявить закономерности развития науки, сформулированные им принципы находят соответствие в более широком, 
культурологическом контексте, что дает основания говорить не только о парадигмах в науке (которые в рамках 
данной концепции понимаются как «признанные всеми 
научные достижения, дающие в течение определенного 
времени научному сообществу модель постановки проблем и их решений» [Кун 1977, с. 11]), но и о неких культурно-исторических парадигмах, определяющих для каждой 
конкретной человеческой генерации основные параметры 
постановки и решения вопросов мировоззренческих, онтологических, эстетических и т. д. (ср. подобное расширительное приложение термина «парадигма» в [Иванов 1986]). 
Своеобразие позиции ученых, составлявших ядро 
формальной школы, заключалось в том, что они выступили 
в качестве группы, подвергшей последовательной ревизии 
все фундаментальные понятия и принципы старой парадигмы и формировавшей «лицо» парадигмы новой 1. 
Характерно, что ощущение своей роли как исторической, своего дела как определяющего какой-то следующий 
1	
Несмотря на то, что понятия ‘ОПОЯЗ’ и ‘формальная школа в России’ 
частично не совпадают, во избежание тавтологии в дальнейшем оба 
они используются как синонимичные, то есть во всех случаях, когда 
речь идет о формализме, формальной школе и т. д., имеется в виду 
теория и практика ОПОЯЗа и прежде всего В. Шкловского, Б. Эйхенбаума и Ю. Тынянова.


Доступ онлайн
160 ₽
В корзину