Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Жить в России на рубеже столетий. Социологические очерки и разработки

Покупка
Артикул: 093469.02.99
Доступ онлайн
320 ₽
В корзину
В основе статей, составивших сборник, лежат данные систематических общенациональных социологических опросов, проведенных Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ) и представляющих широкую картину общественной жизни в России последнего пятнадцатиле тия. На их материале рассматриваются социальные и культурные изменения на уровне страны в целом и различных подсистем общества, столицы и периферии, семьи и личности; проблемы самоопределения, мотивы поведения российского человека в постсоветских условиях; структуры коллективного исторического сознания и особенности массового восприятия текущей ситуации. Преимущественное внимание уделено социальным институтам постсоветского общества их устойчивости и внутренней конфликтности, потенциалу адаптации к переменам и границам возможных трансформаций. Книга адресована историкам, социологам, политологам, культурологам, кого интересует социальная жизнь России в недавнем прошлом, настоящем и ближайшем будущем.
Дубин, Б. В. Жить в России на рубеже столетий. Социологические очерки и разработки : монография / Б. В. Дубин. - Москва : Прогресс-Традиция, 2007. - 408 с. - ISBN 5-89826-216-4. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.com/catalog/product/1871576 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Борис Дубин


Отношение к себе; отношения с другими; силы, которые
скрепляют невидимое, но так или иначе ощутимое «мы» 
и которые заставляют нас это «мы», вместе со столь же
невидимо и ощутимо противостоящим «они», молчаливо
принимать за данность; тип и склад человека, который таким
самопониманием создается и в таких взаимоотношениях
воспроизводится,— все это можно коротко назвать
антропологией нынешнего российского общества. 
Она и поддерживающие ее социальные формы (институты),
собственно, и являются предметом социологии в точном
смысле слова. Прочее оставим технологам.
Борис Дубин


Борис Дубин
ЖИТЬ В РОССИИ
НА РУБЕЖЕ 
СТОЛЕТИЙ
Социологические очерки 
и разработки
ПрогрессТрадиция
Москва


УДК 36
ББК 60.56
Д 79
Дубин Б.
Жить в России на рубеже столетий. Социологические очерки и раз
работки. — М.: Прогресс	Традиция, 2007. — 408 с.
ISBN 5898262164
В основе статей, составивших сборник, лежат данные систематических
общенациональных социологических опросов, проведенных Всероссийским
центром изучения общественного мнения  (ВЦИОМ) и представляющих
широкую картину общественной жизни в России последнего пятнадцатиле
тия. На их материале рассматриваются социальные и культурные изменения
на уровне страны в целом и различных подсистем общества, столицы и пери
ферии, семьи и личности; проблемы самоопределения, мотивы поведения
российского человека в постсоветских условиях; структуры коллективного
исторического сознания и особенности массового восприятия текущей
ситуации. Преимущественное внимание уделено социальным институтам
постсоветского общества их устойчивости и внутренней конфликтности,
потенциалу адаптации к переменам и границам возможных трансформаций.   
Книга адресована историкам, социологам, политологам, культурологам,
кого интересует социальная жизнь России в недавнем прошлом, настоящем и
ближайшем будущем. 
© Б. Дубин,  2007
© Г.К. Ваншенкина, оформление, 2007
© Прогресс	Традиция, 2007
ISBN 5898262164
Д 79


От автора
В книгу вошли те из моих статей последнего десятилетия, которые
основаны на результатах всероссийских эмпирических опросов общес
твенного мнения, проводившихся Аналитическим центром Юрия Ле
вады (ЛевадаЦентр, в 1988–2003 гг. – ВЦИОМ) с регулярностью по
крайней мере раз в месяц, но, учитывая специальные тематические за
казы, блицзондажи и проч. – и того чаще. Статьи публиковались по
преимуществу в журнале нашего же Центра «Мониторинг обществен
ного мнения» (выходит с 1993 г., с 2003 г. под названием «Вестник об
щественного мнения») и тесно связаны с исследовательским проектом
«Советский человек». В этом плане сборник примыкает к аналогичным
по материалу и построению книгам Ю.А. Левады и Л.Д. Гудкова1, во
многом перекликается с ними. Кроме того, для более объемного вос
приятия лежащих перед ним текстов читателю стоило бы иметь в виду
хронологически и тематически близкие работы автора, вошедшие в его
недавнюю книгу2, а также наши совместные с Л. Гудковым и построен
ные на материале тех же массовых опросов статьи 2000–2005 гг.3
Десятилетие, разумеется, отрезок условный. Его границы – как
всякие рубежи – относительны, но смысловой состав, итоговую логи
ку произошедшего вряд ли можно считать произвольными. Если гово
рить об исследовательском подходе, аналитической рамке понимания
материала, то примерно с 1995–1996 гг. они для автора и начали про
ясняться, почему сегодня в статьях того, уже не очень близкого време
ни практически ничего и не переделывалось (разве что в нескольких
случаях добавлены результаты более поздних опросов). А в социально
историческом плане этот хронологический отрезок размечен для стра
ны такими событиями, как начало бессмысленной и, кажется, беско
5
1 См.: Левада Ю.А. От мнений к пониманию. Социологические очерки
1993–2000. М., 2000; Он же. Ищем человека. Социологические очерки
2000–2005. М., 2006; Гудков Л.Д. Негативная идентичность. Статьи 1997–2002.
М., 2004.
2 Интеллектуальные группы и символические формы: Очерки социологии со
временной культуры. М., 2004 (особенно разделы III и IV).
3 Например: Российские выборы: время «серых» // Мониторинг общественно
го мнения. 2000. № 2. С. 17–29; Конец 90х годов: Затухание образцов // Там
же. 2001. № 1. С. 15–30; Общество телезрителей // Там же. 2001. № 2. С. 31–45;
Институциональные дефициты как проблема постсоветского общества // Там
же. 2003. № 3(65). С. 33–52; Разложение институтов позднесоветской и пост
советской культуры // Куда пришла Россия?.. М., 2003. С. 174–186; Милицей
ский произвол, насилие, «полицейское государство» // Неволя. 2004. №1.
С. 28–37; Процесс. Дело ЮКОСа в общественном мнении России// Вестник
общественного мнения. 2005. № 4(78). С. 30–45; Своеобразие русского наци
онализма // Pro et Contra. 2005. № 2 (29). С. 6–24.


нечной чеченской войны (потом ее назвали первой), парламентскими
и президентскими выборами 1995–1996 гг., вроде бы продлившими
эпоху Ельцина и перестройки в целом, но для позднего, более при
стального взгляда обозначившими ее сворачивание, обрыв и перерож
дение, дефолтом 1998го и столь же тупиковой, как первая, второй че
ченской войной. На гребне вызванных всеми этими событиями об
щественных страхов, ожиданий «стабильности» и «порядка» пришел к
власти и был избран нынешний президент страны, символизировав
ший переход к новому социальнополитическому режиму. Этот по
следний получил символическое же закрепление в выборах 2003–
2004 гг. и последовавших за ними президентских мерах по централиза
ции власти, утверждению единоначалия.
Одной из «внешних» реакций на кристаллизацию российского ре
жима (не календарный, а настоящий конец эпохи девяностых и связан
ных с нею властных элит) можно, видимо, считать грузинскую и укра
инскую «революции» 2003–2004 гг., которые если и не предвещают
цепную реакцию распада такого промежуточного образования, как
СНГ, то в любом случае коренным образом меняют контекст его су
ществования. Стоит отметить, что «внутренние» меры новой команды
по укреплению «вертикальной оси власти», наведению порядка, замо
раживанию и сдерживанию процессов разложения советскоимпер
ского целого хотя бы на уровне Российской Федерации тоже не отне
сешь к успешным: воссоздаваемое в книге десятилетие начиналось,
еще раз напомню, «маленькой» чеченской экспедицией, которой пла
нировали прикрыть социальноэкономический хаос и политический
коллапс, а завершается оно угрозой распространения непрекращаю
щейся войны на другие регионы Северного Кавказа, кровавыми собы
тиями в Беслане, массовыми антиправительственными волнениями со
стороны наиболее обделенных государством, наиболее зависимых от
государства и наименее активных до времени социальных слоев и ши
рящейся им в ответ государственной шпиономанией, войной с «оли
гархами», ксенофобией в парламенте и массмедиа, истерическими по
исками «внутренних врагов» и внешних «подстрекателей», мсти
тельными акциями государства по адресу ближайших соседей (Поль
ши, Украины, Грузии, Молдавии и др.). Ни одна из основных проблем
постсоветского социума – строительство современных институтов,
нормализация процессов воспроизводства общества и систем его
управления, интеграция страны в большой мир – не только не решены
всерьез, но отодвинуты даже их постановка и обсуждение. Большинст
во серьезных и неотложных реформ – земельная, армейская, образова
тельная, жилищнокоммунальная – не сдвинулись с места.
Если же перейти от событийного плана к плану аналитическому, то
исход 1990х – начало 2000х гг. можно обобщенно описать, вопер


вых, как процесс упрощения российской политической системы за
счет упразднения или кардинальной трансформации новых для пост
советской России, собственно модерных институтов (фактическое
устранение самостоятельной роли парламента, политических партий
и лидеров; превращение суда и прокуратуры в репрессивные органы
власти, монополизированной представителями силовых ведомств и
обслуживающих режим номенклатурнобюрократических структур;
огосударствление средств массовой информации, прежде всего –
электронных, и т.д.) и, вовторых, как возвращение и нарастание им
перских, ностальгически или остаточно великодержавных моментов в
системах коллективной идентификации российского населения – ми
фов об «особом пути» страны, изоляционистских установок в отноше
нии Запада, реакций отторжения и агрессии по адресу этнических «чу
жаков». Эти процессы нарастающей неотрадиционализации социума,
их связь с воскрешением в массовом сознании мифологии силовых
институтов и авторитарных систем (армии, тайной полиции), укреп
лением в общественном мнении символической фигуры единолично
го вождя, включая проекции образа Путина на андроповскую, бреж
невскую и сталинскую эпохи, прослеживаются в третьей и четвертой
частях книги. Три первые ее части сосредоточены на массовом вос
приятии перемен начала 1990х гг. в «центре» и на «периферии» рос
сийского общества, в сознании разных групп и поколений россиян. И
хотя автор как социолог, понятно, не ставил перед собой задач истори
ческого описания, сборник работ, расположенных в систематическом
порядке, оказалось, почти точно следует хронологии написания ста
тей (точные указания на время и место их публикации даны в соответ
ствующих сносках). Тем самым, возникает добавочная возможность
проследить временную динамику реконструируемых явлений, а так
же – в корреляции с ней – характерные сдвиги интереса и внимания
самого исследователя, а в определенной мере и исследовательского
коллектива, к которому он считает для себя удачей и честью принад
лежать.
И это последнее, что автор хотел бы добавить к уже сказанному на
следующих ниже страницах его книги. ЛевадаЦентр (прежний
ВЦИОМ в том виде, который функционально сложился под руковод
ством Ю.А. Левады) – это независимый специализированный инсти
тут эмпирических исследований и научного анализа и, на мой взгляд,
удавшийся, хотя почти что в единственном числе, социальный экспе
римент по строительству в постсоветской России институций нового
образца практически «из ничего», «с нуля». За несколько лет уже в пер
вой половине 1990х гг. из самых разных специалистов – демографов,
экономистов, самообучившихся социологов, математиков, историков,
искусствоведов, журналистов, психологов, из людей разного возраста и


опыта, разных школ и подходов – возник единый и в наших условиях
совершенно необычный по типу, регулярный по формам работы («фаб
рика») исследовательский организм. Можно условно назвать его запад
ным – универсалистским по духу взаимоотношений и мотивам взаи
модействия работников, – но он не калькирует никаких готовых запад
ных форм и не приспосабливает к здешним и теперешним задачам
структуры прежние, советские. В этом смысле он институт не вторич
ный, не подражательный и не адаптивный, а первопроходческий, ис
следовательский. Самостоятельность – в любом смысле, от познава
тельного до правового – его исходная и неотъемлемая черта. 
Я пользуюсь возможностью во всеобщей универсальнопечатной
форме выразить чувство профессиональной и человеческой благодар
ности за ежедневную, неоценимую помощь моим коллегам, товари
щам этих лет – всем и каждому.
Когда сборник находился в производстве, скончался человек, имя
которого носит наш Центр и которому бесконечно обязан в жизни и в
работе я сам, – 16 ноября 2006 года умер Юрий Александрович Левада.
Посвящаю книгу его светлой памяти.


В связи с празднованием 850летия Москвы Всероссийский центр
изучения общественного мнения провел в мае 1997 г. репрезентатив
ный опрос жителей столицы по широкому кругу вопросов, относя
щихся к их будням, быту, жизненным стандартам и культурным ори
ентациям. В выборку вошли 1500 человек, представивших население
столицы по основным социальнодемографическим характеристикам.
61% опрошенных — коренные москвичи, еще 27% живут в столице
свыше 15 лет.
Проблемы, которым посвящена данная статья, — интенсивность
и успешность социальной жизни москвичей с их собственной точки
зрения, их интегральная оценка уровня и стиля своего повседневного
существования. В эту сферу входят самооценки напряженности труда;
удовлетворенность доходами и жилищными условиями; «открытый»,
богатый различными связями, высокий по своим стандартам, насы
щенный взаимодействиями строй жизни, включая разветвленный ре
пертуар досуговых занятий, активность социальных коммуникаций —
например, перемещений по городу (в том числе — регулярных поездок
в его функциональный и символический центр), — плотность дело
вых, родственных и дружеских контактов, интенсивность передвиже
ний по стране и за рубеж, частота чтения и книгопокупки — и, напро
тив, показатели социальной изоляции, спада деятельности, нарастаю
щей эмоциональной подавленности, чувства депривации (подвержен
ность настроениям тоски, стрессовые состояния, частота заболеваний
и проч.). В общем смысле эти явления относятся для социолога к ди
агностике крупномасштабного социального перелома, который всегда
сопровождается резкими, глубокими, часто болезненными сдвигами
9
СОЦИАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ МОСКВИЧЕЙ*
I. ЦЕНТР И ПЕРИФЕРИЯ ОБЩЕСТВА
* Опубликовано: Экономические и социальные перемены. 1997. №4. С. 14–18.


во всей системе межличностных и межгрупповых коммуникаций —
взрывным ростом социальной мобильности, интенсификацией кон
тактов, уплотнением социального и культурного времени для более
активных групп и, наоборот, признаками «свертывания» социального
пространства и времени, все большей «разреженности» коммуника
тивных связей, симптомами ослабления и даже паралича деятельнос
ти у других слоев, теряющих свое устойчивое место, привычную само
оценку или ведущие позиции.
При этом цель статьи не просто показать влияние того или иного
«атомарного» — демографического, экономического — фактора, а по
пытаться, пусть на ограниченном материале и хотя бы для первого ра
за, наметить более сложные, многопараметрические связи между по
казателями, очертить комплексные структуры (своего рода «гешталь
ты») установок и стандартов, форм жизнедеятельности и кругов обще
ния, образов жизни, которые, насколько можно судить по материалам
настоящего исследования, начали складываться в российском общес
тве, а точнее — среди столичного населения за тричетыре последних
года. Учет расслоения сегодняшнего общества по такого рода много
мерным, синтетическим характеристикам образа и стиля жизни — как
важная проблема теоретической социологии, так и практическая по
требность социологической эмпирии, включая зондажи обществен
ного мнения и маркетинговые исследования. Существенна и ее связь
с социальной антропологией, структурой и доминантными парамет
рами личности советского и постсоветского человека.
Уровень жизни: аспирации и достижения. В обобщающих и аналити
ческих материалах ВЦИОМ не раз отмечалось, что ведущей осью, или
показателем, дифференциации жизненных установок, социальных дос
тижений и самооценок российского населения сегодня выступает воз
раст. При этом под возрастными признаками, метками поколенческой
принадлежности фактически объединяются несколько разных факто
ров — полученные в ходе социализации социальные и символические
ресурсы (от запаса энергии и стандартов миропонимания до уровня об
разования и достатка); соотносительная оценка своей социальной роли
(статуса) в прошлом, места в настоящем и прогноза на будущее; круг
родственного, дружеского, делового общения, на который индивид мо
жет опереться в своих действиях, мыслях и чувствах, который он учиты
вает в собственных планах, с которым себя внутренне и на деле соотно
сит. Из табл. 1 видно, насколько поразному различные возрастные
группы оценивают перемены последнего времени в уровне обеспечен
ности себя и своей семьи (в % к группам по возрасту).
Выше у молодежи, понятно, и надежда на будущее. Так, улучшить
свои жилищные условия в ближайшие три года (а плохое жилье — вто


Доступ онлайн
320 ₽
В корзину