Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Лингвистическая экспертиза в процессах по защите чести, достоинства, деловой репутации

Покупка
Артикул: 774971.01.99
Доступ онлайн
350 ₽
В корзину
В монографии предпринимается попытка соотнести категории и терминологию лингвистики и юриспруденции в рамках лингвистической экспертизы, являющейся основным доказательным средством при судебном разрешении информационного конфликта. Предлагается концепция и структура лингвистической экспертизы в процессах по защите чести и достоинства, определяются возможности и границы применения лингвистического инструментария в этой сфере юриспруденции.
Иваненко, Г. С. Лингвистическая экспертиза в процессах по защите чести, достоинства, деловой репутации : монография / Г. С. Иваненко. - 2-е изд., стер. - Москва : ФЛИНТА, 2018. - 247 с. - ISBN 978-5-9765-3731-6. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/1859905 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Г.С. Иваненко 
ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА 
В ПРОЦЕССАХ ПО ЗАЩИТЕ ЧЕСТИ, 
ДОСТОИНСТВА, ДЕЛОВОЙ РЕПУТАЦИИ 
Монография 
2-е издание, стереотипное
Москва 
Издательство «ФЛИНТА» 
2018 


УДК 81+34 
ББК 81я75  
И18 
Рецензенты: 
д-р филол. наук, профессор, зав. кафедрой русского языка и 
методики преподавания русского языка ЧГПУ Л.П. Гашева; 
д-р юр. наук, профессор, зав. кафедрой теории государства и права 
СПбУ МВД РФ Р.А. Ромашов 
 Иваненко Г.С. 
И18  Лингвистическая экспертиза в процессах по защите чести, 
достоинства, деловой репутации [Электронный ресурс]: монография. — 
2-е изд., стер. — М. : ФЛИНТА, 2018. — 247 с. 
ISBN 978-5-9765-3731-6 
В монографии предпринимается попытка соотнести категории и 
терминологию лингвистики и юриспруденции в рамках лингвистической 
экспертизы, являющейся основным доказательным средством 
при 
судебном 
разрешении 
информационного 
конфликта. 
Предлагается 
концепция и структура лингвистической экспертизы в процессах по защите 
чести и достоинства, определяются возможности и границы применения 
лингвистического инструментария в этой сфере юриспруденции. 
 Научное исследование проведено при финансовой поддержке 
Российского гуманитарного научного фонда в 2005-2006г.г, проект № 
05-03-85310 а/У, ИНО-Центра «Межрегиональные исследования о области 
общественных наук» в 2004г., проект №КИ 095-3-03.
УДК 81+34 
ББК 81я75  
ISBN 978-5-9765-3731-6  
© Иваненко Г.С., 2018 
 © Издательство «ФЛИНТА», 2018 


СОДЕРЖАНИЕ 
Предисловие  Язык как исток, средство реализации и объект права .................... 5 
Введение ..................................................................................................................... 18 
Глава I. Лингвистическая экспертиза как особый вид научного 
Исследования ............................................................................................................ 23 
1.1.Объекты правовой защиты: честь, достоинство, 
деловая репутация ................................................................................................. 23 
1.2. Конфликтный дискурс как объект лингвистической 
экспертизы .............................................................................................................. 28 
1.3. Смысл текста в конфликтном дискурсе как предмет 
лингвистической экспертизы ................................................................................ 35 
1.4. Структура лингвистической экспертизы по делам о защите чести, 
достоинства и деловой репутации ....................................................................... 45 
1.5. Определение интенции адресанта в структуре 
лингвистической экспертизы ................................................................................ 61 
Выводы по I главе .................................................................................................... 71 
Глава II.  Декодировка конфликтного текста .................................................... 73 
2.1. Имплицитные смыслы, пресуппозиции ............................................................ 73 
2.2..Амфиболия конфликтного текста ...................................................................... 82 
2.3.Порочащий характер распространенной информации ..................................... 89 
2.4. Референциальная соотнесенность информации ............................................... 97 
Выводы по II главе ................................................................................................ 103 
Глава III. Информационная природа сведений .............................................. 105 
3.1. Дифференциация фактуального и оценочного: правовой аспект ................ 105 
3.2. Дифференциация номинативного и коннотативного компонентов 
информации: лингвистический аспект ............................................................. 113 
3.3. Модальность как соотнесение высказывания с действительностью 
в событийном аспекте ........................................................................................ 122 
3.4. Виды фактуальной информации ..................................................................... 136 
3.5. Виды нефактуальной информации ................................................................. 138 
3.6. Ссылка на источник информации ................................................................... 145 


3.7. Дифференциация утверждения и предположения ........................................ 149 
       3.7.1.Утверждение как семантико-прагматическая категория ................ 149 
       3.7.2. Грамматические ограничители утверждения ................................... 152 
Выводы по III главе .............................................................................................. 165 
Глава IV.Инвектива как правонарушение ...................................................... 167 
4.1.Лингвистическая трактовка правового понятия «оскорбление» .................. 167 
4.2.Языковые средства реализации оскорбления ................................................. 175 
4.3. Несовпадение речевых кодов коммуникантов .............................................. 180 
4.3. Классификация инвективных средств ............................................................ 187 
Выводы по IV главе .............................................................................................. 199 
Заключение ............................................................................................................. 200 
Библиографический список ................................................................................ 202 
Приложение ............................................................................................................ 218 


ПРЕДИСЛОВИЕ 
Язык как исток, объект и средство реализации права 
В 
начале 
XXI 
века 
в 
системе 
социальных 
наук 
наметились 
две 
противоположные и в то же время вполне гармонично дополняющие друг друга 
тенденции: с одной стороны, тенденция к дифференциации, с другой – к интеграции. 
Мы наблюдаем выделение в рамках одной науки все новых и новых дисциплин, и 
наряду с этим науки, самостоятельно функционирующие на протяжении даже не веков 
– тысячелетий – начинают взаимодействовать, влиять друг на друга, взаимно
определять концептуальные положения в теории и решать конкретные задачи на 
практике. К выделению новой научной дисциплины, как и к созданию нового термина, 
следует относиться с большой осторожностью, избегая дублирования предмета 
изучения и объекта номинации. Однако новации и в той, и в другой сфере все же 
неизбежны, что обусловлено самим движением жизни.  
В настоящем предисловии к работе, находящейся на междисциплинарном срезе, 
предпринята 
попытка 
обозначить 
сферы 
взаимодействия 
права 
и 
языка, 
юриспруденции и лингвистики. В настоящий период данная область научных 
исследований  приобретает статус самостоятельной научной дисциплины, называемой 
юрислингвистикой [Голев 1999б], юридической лингвистикой [Прадид 2004], лингвоправовой герменевтикой [Иваненко 2004а]. Диапазон проблем, решаемых этой 
дисциплиной, чрезвычайно широк.  Попытаемся рассмотреть лишь некоторые аспекты 
заявленной проблематики. 
Язык как исток права 
Возможно, в период формирования человеческого общества реализация 
общественного договора и имела какие-либо невербальные средства выражения, 
однако в современном обществе язык – это единственное средство формулировки, 
выражения и передачи права. Естественный язык – это тело права, как и любой другой 
гуманитарной дисциплины. Все, что есть в праве, выражено только языком, может 
быть облечено только в его формы и ограничено его возможностями, семантическими и 
грамматическими. 
Специфика 
языка 
как 
оболочка 
юридических 
понятий и 
предоставляет широкие возможности, и накладывает определенные ограничения как на 
формализацию, так и на реализацию права. 


 
Специфика юридического языка    
Пожалуй, одним из первых аспектов юриспруденции, привлекших  внимание 
лингвистов, стал язык текстов права. Задолго до появления юрислингвистики 
филология рассматривала стилевые особенности официально-делового стиля, который 
в основе своей есть язык права. Говоря об особенностях языка права, большинство 
исследователей рассматривают вопрос соотношения языка права и естественного 
языка. По-разному решая его, выделяя или нет специальный юридический язык как 
отдельную и самостоятельную систему, исследователи единодушно признают сам факт 
его специфичности. 
К числу особенностей юридического языка, подвергающихся критике со 
стороны лингвистов,  наиболее часто относятся следующие: 
 1.Сложный синтаксис (сложные синтаксические конструкции с различными 
видами синтаксической связи, длинные ряды однородных членов, обособления, в том 
числе уточнения, которые трудно соотнести с главным элементом, пассивные 
конструкции). 
 2.Отвлеченность 
многих 
понятий 
(неправильное 
поведение 
в 
быту, 
неприличная форма выражения). 
 3.Употребление 
юридических 
терминов, 
совпадающих 
со 
словами 
естественного языка, но отличающихся значением (порочащий, деяние, лицо) 
4.Применение архаизмов (сей, оный, таковой). 
Специфика юридического языка признается как факт, однако отношение к этой 
специфике различно. Нам наиболее близка позиция Н.Д. Голева [Голев 2004а], 
признающего 
легкость/сложность 
восприятия 
юридического 
текста 
бытовым 
носителем языка фактором значимым, но вторичным.   
Требования к языку правового текста 
При всем своем разнообразии, правовые тексты призваны отражать реалии 
действительности, фактически имевшие место или моделируемые как должные. 
Юридические тексты относятся к официально-деловому функциональному стилю речи 
и на этом основании в идеальной модели воплощают такие его основные черты, как 
объективность, точность, неличностный характер.  
Точность прежде всего предполагает однозначность понимания сообщенной в 
документе информации, адекватную декодировку. Социальная и экономическая 
значимость многих документов столь велика, что неточность формулировки неизбежно 
приводит к неоднозначному пониманию и различным трактовкам, вызванным либо 


 
искренним заблуждением, либо намеренной спекуляцией  лингвистически дефектным 
текстом. 
Опыт участия в качестве лингвиста-эксперта в судебных разбирательствах 
показал, 
что 
причина 
значительной 
части 
правовых 
конфликтов 
имеет 
лингвистический корень.  К сожалению, правоустанавливающие документы нередко 
дают почву для различных толкований. Неоднозначность прочтения связана с 
несколькими типичными упущениями. 
Во-первых, смысл локального отрезка текста может не совпадать со смыслом, 
выраженным в более широком контексте. Так, суды разных районов г.Челябинска 
вынесли противоречащие друг другу решения по вопросу о распространении льгот по 
оплате коммунальных услуг не только на лиц, пострадавших от катастрофы на 
Чернобыльской АЭС, но и на членов их семей. Суд, отказавший в льготе, 
руководствовался п.3 ст.14  «Закона о социальной защите граждан, подвергшихся 
воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС», формальное 
прочтение которого действительно дает основания для такого решения. Суд, 
предоставивший льготу, руководствовался ст.15, уточняющей и конкретизирующей 
ст.14. Однако для адекватного прочтения документа только по обозначенному вопросу  
необходимо привлечение сведений из 13-ой и 15-ой статей, создающих необходимый 
полный контекст для разрешения проблемы, обоими судами решенной необъективно, 
без учета всех текстовых факторов. Тексты законов перегружены ссылками, 
осложненными уточнениями, часто не дополняющими, а  кардинально меняющими 
смысл текста, к которому апеллируют, что создает правовые конфликты. 
Вторая распространенная причина разночтений – языковая амфиболия, 
вызываемая различными грамматическими причинами, например, употреблением 
зависимых элементов, отнесенных к членам предложения, связанным сочинительной 
связью. Так, двояко может быть истолкована следующая фраза: «Подакцизными 
товарами признаются:…автомобили легковые и мотоциклы с мощностью двигателя 
свыше 112,5 кВт (150 л.с.)» Постпозитивное определение «с мощностью двигателя 
свыше 112,5 кВт» может относиться как к автомобилям легковым и мотоциклам вместе 
взятым, так и только к мотоциклам.  
Третья причина неадекватного декодирования правового текста – формально 
грамотная, но чрезвычайно синтаксически загруженная структура, разобраться в 
которой носителю языка, не обладающему специальными лингвистическими 
познаниями, сложно. 


 
Еще одна причина невыполнения документом своей функции – заложенное в 
нем противоречие лингвистического и, как следствие, логического характера. В 
некоторых случаях противоречивость текста – результат намеренной манипуляции. 
Избежать серьезных правовых проблем можно лишь при максимально лингвистически 
точном оформлении документа, в чем заинтересованы все, кто имеет к этому 
документу хоть какое-то отношение. Приведем пример намеренного введения в 
заблуждение противоречивой формулировкой, создающей текстовую амфиболию 
[Иваненко 2005г]. Гражданка A доверила гражданину Б распоряжаться своей 
квартирой, предполагая возможный ее залог. Квартира была продана на основании 
доверенности:  «Доверяю Б заключать все разрешенные законом сделки, в частности: 
с правом залога, определяя во всех случаях сроки, суммы и другие условия по своему 
усмотрению; быть моим представителем во всех учреждениях и организациях, 
включая органы государственной регистрации прав на недвижимое имущество и 
сделок с ним;…». 
В анализируемом тексте одна часть предложения вступает в противоречие с 
другой: до присоединительной конструкции обобщающая часть имеет более широкий 
смысловой объем, чем раскрывающая часть. Местоимение «все» в русском языке 
предполагает обычно указание на полный перечень элементов. Начало предложения 
формирует мысль о том, что доверенное лицо получает право «заключать все 
разрешенные законом сделки», и без присоединительного оборота из текста логично 
вытекал бы вывод о праве доверенного лица на осуществление сделки «куплипродажи». Однако поскольку конкретизирующий ряд был открыт в тексте, в 
соответствии с законом построения однородного ряда в официальном документе на 
первом месте должен стоять самый значимый элемент. Но указание на право 
доверенного лица осуществлять сделку купли – продажи отсутствует, обозначено 
только право залога, в связи с чем меняется декодировка текста: местоимение «все» 
воспринимается как «все следующие», «все, которые ниже будут перечислены». 
Оборот «в частности» имеет два значения: иллюстративное (синоним «например») и 
конкретизирующее, раскрывающее (синоним «а именно»). В первом значении слово 
употребляется в разговорном, художественном и публицистическом стилях. В научном 
же и официально-деловом стилях оно реализуется во втором значении, то есть 
предваряет четкий и полный перечень того, что является частным проявлением  
общего,  названного перед «в частности». Перечень этот составляется по принципу 
убывающей значимости элементов ряда. Следовательно, в нашем случае обособленный 


 
присоединительный оборот, вводимый единицей «в частности», должен содержать 
конкретный, полный и четкий перечень прав доверенного лица.  
Обозначенные противоречия вылились в правовой конфликт, избежать которого 
можно было бы при большем внимании всех участников ситуации к языковому 
оформлению документа. 
Документы, представляющие собой законодательную, правоустанавливающую 
норму, должны содержать все необходимые элементы для адекватной декодировки 
[Иваненко 2005д]. К сожалению, нередко текст закона имеет варианты осмысления, 
обусловленные использованием слов с очень неконкретной семантикой. Так, в 
соответствии со ст. 152 ГК РФ, порочащими считаются «не соответствующие 
действительности сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином 
или юридическим лицом действующего законодательства или моральных принципов (о 
совершении нечестного поступка, неправильном поведении в трудовом коллективе, 
быту и другие сведения, порочащие производственно – хозяйственную и общественную 
деятельность, деловую репутацию и т.п.), которые умаляют честь и достоинство 
гражданина либо деловую репутацию гражданина или юридического лица» (ст.152 ГК 
РФ). При рассмотрении дел по этой статье возникает целый ряд вопросов: что считать 
нечестным поступком и неправильным поведением? что считать утверждением? любое 
ли сообщение может быть проверено  на предмет соответствия действительности? 
Таким образом, анализ конкретного материала – текстов документов, вызвавших 
правовой конфликт – позволяет говорить о приоритетности такого качества правового 
текста, как однозначность. Адекватное выполнение юридически значимым текстом 
своей функции зависит  в значительной мере от лингвистически грамотного 
оформления текста   и столь же грамотного его  прочтения. 
Язык как объект права 
Язык, 
воплощенный 
в 
речи 
– 
мощнейшее 
средство 
формирования 
действительности. Все реальные, практические действия берут начало в сфере речевой 
коммуникации. В начале было слово. В силу осознания государством значимости 
вербального оформления действительности, речевая деятельность регулируется 
законодательно. В этих случаях язык становится объектом права. Конкретное 
содержание и практическая реализация законов, определяющих жизнь языка и речевую 
практику, зависит от типа государства, характера и особенностей государственного 
устройства и политической системы.  


 
Все 
разнообразие 
«языковых 
законов» 
можно 
охватить 
двумя 
антагонистичными типами: нормы, предоставляющие речевую свободу и нормы, 
ограничивающие речевую свободу. В России разрешительная норма представлена 
единой, универсальной и недискретной декларацией свободы слова. Запретительная 
норма представлена целым рядом положений из Гражданского и Уголовного кодексов 
РФ. Сказанное не содержит никакой иронии относительно преобладания запретов, а 
всего лишь отражает общую тенденцию к обобщенности разрешения и конкретности 
запрета. Закон о СМИ и Закон о рекламе  представляет правовую норму в сфере 
информационного регулирования в обеих этих ипостасях. 
Регулирование языковых норм (реформы языка) 
Правовая норма регулирует норму языковую даже в сфере, казалось бы, 
отвлеченной от государственной политики. На обозримом протяжении существования 
нашего государства известна не одна реформа языка, инициированная правительством. 
Цель таких реформ – упрощение и единообразие языка, приведение в соответствие 
устной речевой  практики ее письменному выражению, уничтожение речевой 
дифференциации как отражения социальной, ознаменование нового этапа в жизни 
общества.  
Последствия одних реформ в сфере языка в силу частного характера 
затрагиваемых норм оказываются незначительными и не имеют заметных социальнополитических последствий. Другие реформы имеют ярко выраженную социальную 
направленность. Так, в декабре 1919 года Московское лингвистическое общество 
получило письмо из научного отдела Народного комиссариата просвещения с 
предложением ввести «латинский шрифт для всех народностей, населяющих 
территорию Республики…как существенное средство для укрепления международных 
культурных связей». Лингвисты, признав, что «с научной точки зрения нет 
противопоказаний  для применения с известными изменениями латинского алфавита 
вместо обычного русского шрифта», усомнились в целесообразности такой реформы, 
приводящей к разрыву с традициями русской культуры. Мнение лингвистов было 
учтено, и  радикальная реформа не состоялась. 
Гораздо менее претенциозная, но реально воплощенная реформа  1918 года, 
помимо упрощения орфографии, привела и к возникновению еще одной границы «до» 
и «после» – в сфере словесного творчества. Новая орфография символизировала новую 
жизнь, и сохранение дореформенной орфографии было знаковым. Так, И.А. Бунин до 
самой своей смерти намеренно и демонстративно писал в соответствии со старыми 


Доступ онлайн
350 ₽
В корзину