Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

К АРХАИЧЕСКОМУ ВОСПРИЯТИЮ «ЧУЖОГО» (по «Слову о Григории» Печерского Патерика)

Покупка
Основная коллекция
Артикул: 490030.0004.99.0002
Доступ онлайн
49 ₽
В корзину
Рассматривается сюжет конца ХІ в. из Слова 28 Киево-Печерского Патерика о монахе Григории: поношение и убийство монаха воинами князя Ростислава Всеволодовича. Автором доказывается, что в основе поведения зачинщиков ссоры лежит противостояние «своего» «чужому», при этом акцентируется внимание на первенстве по отношению к этим категориям оппозиции «видимого» и «невидимого». Высказывается гипотеза об архаическом понимании «смерти» не как об индивидуальном конце жизни, а как о «прерванной коммуникации». Зрительная коммуникация представляется в качестве стратегического принципа архаического общества.
Писаренко, Ю. Г. К АРХАИЧЕСКОМУ ВОСПРИЯТИЮ «ЧУЖОГО» (по «Слову о Григории» Печерского Патерика) / Ю. Г. Писаренко. - Текст : электронный // Вестник Удмуртского университета. Серия 3. Философия. Социология. Психология. Педагогика. - 2013. - №2. - С. 10-16. - URL: https://znanium.com/catalog/product/503841 (дата обращения: 25.07.2024). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов. Для полноценной работы с документом, пожалуйста, перейдите в ридер.
ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

2013. Вып. 2
ФИЛОСОФИЯ. СОЦИОЛОГИЯ. ПСИХОЛОГИЯ. ПЕДАГОГИКА

УДК 130.122

Ю.Г. Писаренко 

К АРХАИЧЕСКОМУ ВОСПРИЯТИЮ «ЧУЖОГО»
(по «Слову о Григории» Печерского Патерика)

Рассматривается сюжет конца ХІ в. из Слова 28 Киево-Печерского Патерика о монахе Григории: поношение и 
убийство монаха воинами князя Ростислава Всеволодовича. Автором доказывается, что в основе поведения 
зачинщиков ссоры лежит противостояние «своего» «чужому», при этом акцентируется внимание на первенстве 
по отношению к этим категориям оппозиции «видимого» и «невидимого». Высказывается гипотеза об архаическом понимании «смерти» не как об индивидуальном конце жизни, а как о «прерванной коммуникации». Зрительная коммуникация представляется в качестве стратегического принципа архаического общества.

Ключевые слова: чужой, свой, смерть, зрение, слепота.

Оппозиция категорий «своего» – познанного и благожелательного – и «чужого» – непознанного 

и опасного – одна из древнейших и постоянных в истории мировоззрения. «Только во встрече с другим человеком, с Ты,– писал О.Ф. Больнов, – человек приходит к самому себе. Но, с другой стороны, 
встреча – это чрезвычайная, чужая и неизвестная сила, овладевающая человеком…» [1. С. 169]. 
Этот страх перед «чужим» и есть наибольшая загадка.

При всей обыденности и архетипичности подобной реакции на встречу с «чужим» нашему сов
ременнику, порой, не вполне понятны принципы, согласно которым что-либо в древности подпадало
под определение «чужого». Причем для выяснения нами, каковы были критерии такого отбора, могут 
быть существенны не столько те данные, которые намеренно сообщает о себе эпоха в своих источниках 
(будь то письменные памятники или пояснения традиционными обществами своих обычаев), сколько 
те, в которых, по выражению А.Я. Гуревича, она о себе «проговаривается» [2. С. 115]1. Так, например, 
неожиданное свидетельство о восприятии «чужого» на Руси конца ХІ в. встречается во фрагменте Слова 
28 Киево-Печерского Патерика «О святемъ Григории Чюдотворци». Вкратце приведем его содержание.

Как-то раз старец Печерского монастыря Григорий, выйдя за монастырскую ограду, спустился 

к Днепру по воду. В это время поблизости оказался князь Ростислав Всеволодович, который, перед 
тем, как примкнуть к своему брату Владимиру Мономаху в походе на половцев, направлялся в Печерский монастырь «молитвы ради и благословениа» [3. С. 137]. Встретив старца, дружинники Ростислава разразились в его адрес страшной бранью: «Видевше же отроци его старца сего, начаша ругатися ему, метающе словеса срамнаа» (Там же). Чернец же, отличавшийся ясновидением, предвидя 
их скорую гибель, пытается им внушить, что перед лицом близкой кончины им следует не гневить 
Бога, а каяться в своих прегрешениях. По словам старца, вскоре всем им, вместе со своим князем, 
предстояло умереть в воде. Разгневанный предсказанием, князь велит своим людям утопить самого 
Григория, а вслед за этим предвиденное монахом сбывается, и сам Ростислав со всеми воинами тонет 
у Треполя [3. С. 187-188]. Это поражение русских летопись датирует 1093 г. [4. С. 144-145].

Убийство Ростиславом Григория оставляет в тени мотивы внезапно возникшего поношения 

старца воинами князя. Еще больше удивляет, что оскорблению монаха не воспрепятствовало то, что 
дружина направлялась именно в монастырь для молитвы и благословения. Итак, почему Григорий 
подвергается нападкам?

Оказывается, неприязнь ко встречному черноризцу была для древнерусских людей традицион
на. Так, в статье 1068 г. «Повести временных лет» на это сетует автор в эпизоде о казнях божьих –
нашествиях иноплеменников и природных бедствиях, которые, по его словам, насылаются за грехи, в 
числе которых и вера в различные приметы: «Се бо не погански ли живемъ, аще усрести верующе? 
Аще бо кто усрящеть черноризца, то възвращается, ли единець2, ли свинью; то не поганьскы ли се 
есть?» [4. С. 114].

О том, что духовные лица составляли все же отдельную категорию нежелательных для встречи 

персонажей свидетельствует «Слово учительно показуетъ о веровавшихъ въ стречу и чехъ3» по руко
1 Очевидно, такие «проговаривания» могут указывать и на мировоззрение еще более раннего времени.
2 Единець – отшельник.
3 Чехъ – чих.

Доступ онлайн
49 ₽
В корзину