Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Профессор философии Протоирей Федор Александрович Голубинский

Покупка
Основная коллекция
Артикул: 613114.01.99
Введенский А. Н. Профессор философии Протоирей Федор Александрович Голубинский [Электронный ресурс] / А. Н. Введенский. - Сергиев Посад: 2-я Тип. А. И. Снегиревой, 1898. - 29 с. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.com/catalog/product/352454 (дата обращения: 15.06.2024). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов. Для полноценной работы с документом, пожалуйста, перейдите в ридер.

        ПРОФЕССОРЪ ФИЛОСОФ1И


ПР0ТО1ЕРЕЙ




                ОЕОДОРЪ АЛЕКСАНДРОВИЧ!

                ГОЛУБИНСК1Й.




КО ДНЮ СТОЖВЕЙ ГОДОВЩИНЫ ЕГО РОВДЕН1Я—22 ДЕКАБРЯ 1797-1897 ГГ.

Серг1евъ Посадъ
Моок. ryt2л ТИ1ГОГРАФ1Я А. И. СНЕГИРЮВоГк
1898.




            Профессоръ taocift щмжй бвддо Алексаадцовичъ Голубисна


      22-го декабря истекающаго гада исполняется сто.тбтге со дня рождения покойнаго профессора философии въ Московской духовной академии, иротоюрея беодора Александровича Голубинскаго *). Изъ собственноручно иаписаннаго Оеодоромъ Александровичемъ напечатано очень мало. Его учениками, съ его словъ, записано больше, но, къ сожа-л-feaiEo,—часто способомъ весьма несовершеннымъ. И если т'Ьмъ не менЪе, не смотря на эту скудость и несовершенство источаиковъ для иуждешя о кокойномъ профессор^, всЪ согласно отзываются о немъ, какъ о зам4чательн4й-шемъ дйятелй на поприщ^ русскаго просв4щешя, то это доказывает^ что онъ быль однимъ изъ т£хъ рЬдкихъ людей, которыхъ цйиятъ не за то только, что ими написано, по за весь ихъ духовный складъ, за всю совокупность ихъ вл!ян1я на жизнь,—въ которыхъ в'!Ьрят'б, какъ въ крупную сиду, проявившую во-внЬ и выразившую въ слов4 гораздо aeate того, чФмъ сколько она таила въ ce6i в унесла съ собою.

     ’J Въ (Япеяш’елолп на 1856-й юба записано: „Гол у би иски!, беодоръ Александрович";,, протоиерей Вознесснскаго Московскаго монастыри, про-фессоръ философ» въ Московской духовной академ», родился въ се.гЬ Се.юшахъ, въ двухъ верстахъ отъ Костровы, й’-го декабря 1797-го года, умеръ въ КостронЪ отъ холеры, 22-го августа 1854-го года" ("стр. 238J. Сынъ покойнаго беодора Александровича, достопочтенный профессоръ Московской духовной академии, Димитрий беодоровичъ ГолубинскШ, пока-заше календаря о мЬстЬ рождеиш своего родителя оставляетъ „подъ ео-мп±1немъ':: „родился, — пишетъ онъ (въ частноиъ письму,—иожетъ быть тамъ, а в'ВроятнЪе въ Ипатьевской слобод^, которая отделена отъ города Костромы рФкою Ко стр о м ою

Память людей этого рода обыкновенно окружаете легенда. Рано стала создаваться легенда и относительно Оеодора Александровича. Вотъ что записано, напримЪръ, о вемъ чрезъ годъ после его смерти:
   „Голубиастай съ обширною учепостцо, глубокими знанх-емъ философии, зрЪлост!ю и крепосттю мысли, соединяла необыкновенное христианское CMiipesie и почти датскую простоту. Онъ одивъ, кажется, не зналъ о своей учености. Голубинскхй пользовался всеобщимъ уважешемъ не только между духовными, но и между светскими учеными и велъ огромную переписку со многими государственными людьми, лицами духовнаго сана и учеными; съ нимъ въ П0СЛП>дн4е годы переписывался и знаменитый Шеллингъ* * ‘).
   Что О. А. обладалъ высокими духовными качествами и пользовался всеобщимъ уважентемъ, — это подтверждается согласнымъ свид^тельствомъ его современниковъ. Но сомнительно, чтобы онъ переписывался „со многими государственными людьми “ и уже совсймъ не подлвжитъ сомненью, что онъ не велъ переписки съ Шеллингомъ. По свидетельству достовервейшаго свидетеля, достопочтеннаго профессора Московской духовной академщ, Димитр)‘я Оео-доровича Голубинскаго, свято хранящаго все, относящееся къ памяти его нокойнаго родителя, никакихъ слйдовъ переписки нашего философа съ Шеллингомъ не сохранилось: „съ своей стороны, — добавляетъ Димитртй беодоровичъ, свед'ЬШе объ этой переписке считаю невернымъ*. Очевидно, такимъ образомъ, что здесь мы имЪемъ дело именно съ легендою и не трудно догадаться, какъ сложилась эта легенда. Шеллингъ несомненно зналъ о Голубинскомъ. Въ геяваре 1859-го или 1860-го года Московскую академию посетилъ князь Серг1Й Николаевичъ Урусовъ и между прочимъ разсказывалъ, что въ молодые годы онъ быль у Шеллинга. Шеллингъ спросилъ его; „какъ живетъ Голу-бинсюй"? Князь отвечала: „я его не знаю“. На это Шеллингъ заметите: „не делаетъ вамъ, молодой человекъ, чести, что вы не знаете такого вашего соотечественника" а). Вероятно, не у одного только князя Урусова Шеллингъ

  9 JfeMwec.wes на 1856-й мдг, стр. 238—9.

  *) Сообщено             веодороеичемъ Толубипсжимъ.

осведомлялся о Гояубинскомъ и неудивительно, что на этой почве и на этомъ основании сложилось сказание о бдизкомъ общеши обоихъ философовъ: сказаше это ни въ комъ не могло возбуждать сомнёшй (ибо 6. А. какъ по уровню своего философскаго образования, такъ и по знание немецкого языка, — весьма совершенному, — мок вести ученую переписку съ Шеллингомъ); передавалось изъ устъ въ уста, какъ весьма вероятное; такимъ путемъ мало-по-малу отложилось въ общемъ сознанш въ законченную форму и, наконецъ, закреплено печатью. Все это, по нашему мнение, весьма естественно.
   Мы сказали, что „Шеллингъ несомненно зналъ о Го-лубинскомъ". Но столь-же несомненно, что онъ не зналъ Голубинскаго, т. е. никогда не видалъ его и не говорилъ съ нимъ, Откуда-же онъ узналъ о немъ? Всего вероятнее изъ книги известного барона Гакстгаузена, который, во время своего путешеств!я по Росши виделся съ Голубин-скимъ и въ своей книге отозвался о немъ. какъ объ „од-номъ изъ ученей шихъ и образованнЪйшихъ между духовными лицами Росши “, — какъ объ ученомъ, изумившемъ путешественника широтою и глубиною своего понимайя классической и новой, особенно германской, философ1м ‘).


  ') Etudes sur la situation interieure, la vie nationals et les institutions rurales de la liussie par Ic Baran Auguste de Hasthausen. Hanovre. 1847. Pp. 63—4. У часа по.ть руками экземпляра (изъ библютеки Димитрия Оео-доровича Голубиискаго) съ собственно-ручною пометкою покойнаго философа па первомъ (оберточномъ, .inert: „Протоиерею Эеодору Голубинскому прислали нзъ Веетфалш сочинитель. Полученавъ октябре 1848 г.“—Кстати: на этой книг'Ь авторомъ поставлена такой эпиграфа:
V Europe: Оть одного берега отсталъ, къ другому не иристалъ.
           La .Rossie: Сижу у моря и жду погоды.
(Rroverbes popuiaires russes).
   Замечательно, что первою изъ этихъ пословица 0. А. ГолубивскШ, въ своей бес’Ь.тЬ съ Гакстгаузеномъ, характеризовала философ!» Шеллинга. „Признаюсь,—иишетъ Гакстгауэенъ,—я быль чрезвычайно изумленъ, усды-шавъ, какъ глубоко и eutcit какъ понятно русе.юй священника разеу-ждалъ о Шелл и art, Гегеле, ихъ направлен! и и шкодахъ. Онъ раз спрашивала меня о жизни н личности многихъ взъ нашихъ нФмецкихъ ученыхъ, между прочима о ШлейермахерЪ, НеандерФ, Гегеле и ШеллингЁ. Я еъ своей стороны спросила его, что онъ дунаетъ о Геге.тЬ и его систем 4. Онъ отвечала, что, ио его мн^нио, Гегель много одФлалъ для уразумел,

Быть можетъ, не отъ одного Гакстгаузена Шеллингь слы-халъ подобные отзывы о Голубинскомъ. Быть можетъ даже не вс& и изъ нашихъ соотечоственниковъ, прдйзжавшихъ къ Шеллингу, оказывались такъ мало осведомленными о Голубинскомъ, какъ князь Урусовъ. Во всякомъ случай „знатный иностранецъ", съ своимъ восторженнымъ отзы-вомъ о нашемъ мыслителе, отнюдь неодинокъ. Изв'Ьстенъ, напримЪръ, подобный-же отзывъ о Голубинскомъ знамени-таго профессора Московскаго университета, Шевырева:
   „Наша мысль,—пишетъ, между прочимъ, Шевыревъ,— увлекаемая свободою разговора, весьма часто переходила изъ одной сферы въ другую. При этихъ переходахъ въ особенности могъ я вид-Ьть мудреца, превосходно влад$ю-щаго логическимъ разумомъ и тепдымъ чувствомъ въ сво-емъ с лов-h. Bet системы германской философа ясно проносятся въ его головЪ. Изложеше его, когда говорить онъ о наукФ, сохраняя ученый характеръ, вовсе чуждо темноты и ясеою глубиною свид^тельствуетъ о совершенномъ знании предмета"
   Мы остановились на разъяснена вопроса о переписка 0. А. Голубинскаго съ Шеллингомъ не только для воз-становлешя исторической истины, но и для того, чтобы показать, какъ высоко ценили современники философский талантъ и образованность нашего философа: очевидно, они несколько не затруднялись сопоставлять этихъ два круп-ныхъ имени, связывать интимною связью двухъ крупн^й-шихъ представителей философской мысли того времени и, следовательно, до некоторой степени ихъ уравнивать,
   Но не талантъ только и не ученость ценили въ беодорй Александрович^ его современники, а такъ-же и высокий нравственный характера. Замечательно, что и Св. Си-нодъ отмЪтилъ эту сторону его личности: въ 1842 г. 0е


изложения я объяснения всЬхъ другахъ философскихъ системъ; но что его система, вероятно, не была удовлетворительна какъ для него самого, такъ и для его слушателей. Что касается до Шеллинга, то онъ, по его словамъ, отъ одного берега отстала, >а другому «е гграсгналъ^... Очевидно, отзывъ 0. А. Голубинскаго о Шеллинг^ показался Гакстгаузеау настолько мТткилъ и характеристичнымъ, что съ этого типичнейшая выразителя европейской образованости онъ перепссъ его и на всю Европу.
   *) Доездка въ Кирилдовъ БГлозерсюй монастырь. М. 1850, стр. 20 и ел.

одору Александровичу преподано благословеше Святййшаго Синода „за усердие, способности и нравственный характер» “. И действительно, вс4, близко знавппе веодора Александровича,согласно восхваляютъ въ немъ этотъ нравственный характеръ: благочестие и набожность, смирение и благотворительность, снисходительность къ другимъ и строгость къ себ$, радупле и доступность, необычайную теплоту и искренность въ семейныхъ, родственныхъ и дру-жескихъ отношегйяхъ. Его письма къ роднымъ и друзьямъ поражаютъ замечательною трогательностью тона, отзывчивостью къ чужимъ скорбямъ и необычайною способностью проникновения въ чужое настроенге и чужую душу. Не удивительно, поэтому, что одинъ изъ учениковъ покойнаго философа, пользовавппйся особенно близкимъ руководитсль-вымъ вл!ян1емъ со стороны последнего, написалъ объ немъ следуюшдя сильный строки: „теперь, достыгпувъ старости, могу сказать искренно, что не встрлчалъ въ жизни моей ни одного лица, болгье достойная уваженья w, вмгъстп съ тгъмъ, бо.иье привлекательная. болпх симпатичного, какъ в. А, Голубинск1й“ ')!
   Полное служеЕпе идее не можетъ быть безъ поэзги. Когда предметъ,—особенно наука и изъ наукъ особенно фи-лософ!я, — глубоко и могуче захватываетъ душу человека, онъ создаетъ въ ней некоторое особенное, гармоничное настроение, которое сообщаешь всей личности своеобразный характеръ, особенное, целостное, — художественное и въ частности поэтическое,—настроенЁе, иногда ищущее обна-ружешя и во вне. И действительно, бгографъ веодора Александровича, близко и непосредственно звавппй его, отм^чаетъ въ немъ эту „поэтическую настроенность" !),

   ’) Графъ Ilf. Вл. Толстой (ум, въ 1896 г.). См. его „Хранилище моей памяти", Душеполезное Чтеше, 1891 г., ч. I, стр. 206. Зд'Ьсь-же сделана и довольно подробная обшая характеристика философа съ умственной, нравственно-общежительной и служебной сторонъ. — Ср. къ характер и сти Kt беодора Александровича: 1) Душеполезное Чтение, гг. 1890 ч, III, (стр. 390-8 и 552 554) и 1892 ч. Ш, (стр. 480—2); 2) бюграфическШ очеркъ: „Протоиерей G. А. ГолубинскЁй". М. 1855 г. Къ помодней брошюре, къ сожа.тЬшю, ставшей теперь большою б и бл1о графическою редкостью отсылаемъ читателя и за болЪе подробными биографическими свЪ-дРЫями.
   s) См. цвтировавныВ выше „Вюърафичеетй очеркъ*, отр. 13,

проявлявшуюся и въ любви къ заучивая!» чужихъ стихотворений, и въ опытахъ импровизащи собственныхъ. Такими опытами отмечены вс4 периоды его зрелой жизни. Такъ, въ 1820 г., 0, А,, тогда еще очень молодой экстраординарный црофессоръ, записалъ въ дневник^ своему будущему ученику (М. Вл. Толстому) с.тЬдующ!й гекзаметръ (повидимому, экспромптомъ):
  Что мнгЬ желать, чтобы ты меня помнилъ, любезный? Помни и крепко въ сердцЪ держи Отца челов^ковъ. Помни и тЬхъ, кого, какъ ангеловъ добрыхъ, Мирныхъ хранителей юности, окрестъ тебя Онъ по-ставилъ.
  Вышн1й, во славЪ Своей, не сходитъ предъ взоры мла-денцевъ.
  Въ образа добрыхъ родителей Онъ имъ себя открываетъ. Ихъ научившись любить, научишься Бога любить *).
  Нзв4стенъ такъ-же его торжественный гимнъ на Рождество Христово (написанъ въ 1837 г.):
         Слава въ вышнихъ щедрому Богу, Радость на неб4 и миръ на земли. Сходитъ Спаситель на землю у богу, Ангелы светлые съ нимъ низошли и т. д. “).
  Но лучшимъ изъ его стихотворешй, по нашему мнЪнно, должно быть призвано одно, написанное уже не задолго до смерти философа (11-го ноля, 1854 г.), въ частномъ письм^ къ родственниц!.. Позволяемъ себ4 привести зд’Ьсь это стихотворея1е полностью:
          Уже мои слаб$ютъ силы, Языкъ тупЪетъ, ноги хилы; Я перестала другихъ учить И въ школу по звонку ходить: Пора и самому учиться, Какъ съ гр^шнымъ м!ромъ распроститься.
          Полв’Ька я наукамъ посвятилъ;
          На жизненномъ пиру довольно погостилъ:

  1) fywenOA, Чтек1е. 1891, I, стр. 205.
  ’) Напечатано въ „Богомовскомъ В^стникЪ*', 1894, Январь.