Власть и мусульмане Среднего Поволжья (вторая половина 1940-х - первая половина 1980-х гг.)
Покупка
Основная коллекция
Тематика:
Ислам (мусульманство)
Год издания: 2009
Кол-во страниц: 227
Дополнительно
Вид издания:
Монография
Уровень образования:
ВО - Магистратура
ISBN: 978-5-9282-0550-8
Артикул: 200015.01.01
Тематика:
ББК:
УДК:
ОКСО:
- ВО - Бакалавриат
- 46.03.01: История
- ВО - Магистратура
- 46.04.01: История
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Пензенский государственный университет архитектуры и строительства» Л.А. Королева А.И. Ломовцев А.А. Королев ВЛАСТЬ И МУСУЛЬМАНЕ СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ (ВТОРАЯ ПОЛОВИНА 1940-х – ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА 1980-х гг.) Пенза 2009
УДК 94 (470) «19»
ББК 63.3. – 3 + 86. 38 (235. 54)
К 68
Рецензенты: доктор исторических наук,
профессор С.В. Белоусов;
доктор исторических наук,
профессор А.С. Касимов
Королева Л.А.
К 68 Власть и мусульмане Среднего Поволжья (вторая половина
1940-х – первая половина 1980- гг.) : монография. / Л.А. Королева,
А.И. Ломовцев, А.А. Королев. - Пенза: ПГУАС, 2009. - 228 с.
ISBN 978-5-9282-0550-8
В
монографии
на
основе
обширного
круга
источников
исследованы и проанализированы практика, специфика, методы
деятельности религиозных общин в Среднем Поволжье в 1940-1980-х
гг.
На титульном листе – рисунок //
http://www.ulmoney.ru/news/culture/2009/02/13/culture_2656.html
ISBN 978-5-9282-0550-8
© Пензенский государственный
университет архитектуры и
строительства, 2009
© Королева Л.А. Ломовцев А.И.
Королев А.А., 2009
ПРЕДИСЛОВИЕ Несмотря на явный интерес к исламу в России, к исламскому фактору в ее внешней и внутренней политике, российское мусульманство и его взаимоотношения с властью остаются малоисследованным феноменом. Для современной России, идущей по пути гармонизации межнациональных и межконфессиональных отношений, особенно важно учитывать исторический опыт государственно-исламских отношений, культурного наследия и идейных традиций мусульман России и Востока. В настоящее время изучение исламского фактора в широком смысле имеет особое значение, поскольку российские власти учатся выстраивать отношения с мусульманами внутри постсоветского государства, проводят свой курс в отношении мусульманского зарубежья. Кроме того, в России изучение ислама традиционно имело не только академическое, но и общественнополитическое значение, что определено ее прямым соседством с мусульманскими странами. Изучению вышеобозначенных проблем посвящена данная монография, которая является результатом многолетних исследований авторами. Материал монографии структурно состоит из 5 разделов. В первом разделе «Татары-мусульмане Среднего Поволжья» анализируются основные параметры контингента последователей мусульманского культа татарского населения Среднего Поволжья - пол, возраст, трудовая занятость и т.д. Во втором разделе «Служители исламского культа Среднего Поволжья» раскрывается состав (возраст, уровень образования и т.д.), деятельность (организационное устройство, религиозная практика, элементы модернизации культа и т.д.) служителей исламского культа Среднего Поволжья. В третьем разделе «Государственно-исламские отношения региональном уровне» показываются сущность, формы и динамика взаимоотношений власти и исламской конфессии в регионе - выявляются основные формы политической и экономической регламентации религиозной практики, принципы и методы атеистической деятельности государства. В четвертом разделе «Мусульмане Среднего Поволжья и зарубежье» исследуются цели, направления, формы международной деятельности советских мусульман Среднего Поволжья и факторы влияния на нее. В Заключении подведены итоги исследования и сформулированы основные выводы.
Монография предназначена для научных работников, преподавателей, студентов и для всех, интересующихся проблемами истории России. Авторы выражают искреннюю благодарность рецензентам - доктору исторических наук, профессору С.В. Белоусову и доктору исторических наук, профессору А.С. Касимову. Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта РГНФ («Власть и мусульмане Среднего Поволжья (вторая половина 1940-х – первая половина 1980-х гг.)»), проект № 08-01-28103а/В.
ВВЕДЕНИЕ
В современном мире стратегическая и военно-политическая
роль исламского фактора неуклонно возрастает, поскольку исламский
мир с существенными запасами минерального сырья, прежде всего,
газа и нефти, является влиятельной геополитической силой: более
чем в 50 странах Европы, Азии и Африки мусульмане составляют
большую часть населения, в 120 других государствах многочисленные
мусульманские
общины
оказывают
влияние
на
социальноэкономическую, культурную и другие сферы внутренней политики. В
последнее время фиксируются весьма значительные миграционные
потоки мусульман в Европу и Северную Америку. Тем не менее,
мусульманство - далеко не однородное сообщество, в нем отсутствует
единство,
вследствие
чего
происходит
нарастание
тенденций
поляризации и радикализации.
Численность мусульман в мире постоянно увеличивается, тогда
как население промышленно развитых стран сокращается. В России
на конец ХХ – начало XXI вв. количество мусульман составляло около
20 млн чел., и по прогнозам демографов эта цифра будет расти, даже
без учета мусульман-мигрантов. Происходит увеличение удельного
веса мусульманского населения в составе РФ при сокращении доли
православного
славяно-угорского
населения.
Причем,
при
возрастании доли народов Кавказа, по-прежнему самая крупная нация
из мусульманских народов в России – татары (свыше 5 млн чел.)1. В
отличие от западно-европейских стран с солидным мусульманским
меньшинством
российские
мусульмане
являются
автохтонным
населением, ислам появился на территории современной России
раньше православия, что актуализирует при всех прочих моментах
вопрос о необходимости учета данного фактора во внутренней
политике российских властей.
Мусульманское население России проживает, главным образом,
в трех регионах – в Поволжье - Приуралье, на Северном Кавказе, в
Москве и Московской области. Основное количество мусульман
сосредоточено в Волго-Уральском регионе, мусульман-татар – в
Среднем Поволжье.
Административные единицы Среднего Поволжья - Татария,
Самарская (Куйбышевская), Пензенская и Ульяновская области -
имеют
сходные
социально-экономические
условия
развития,
исторически сложившиеся тесные экономические и культурные связи
Малашенко А.В. Ислам и политика в современной России // Мусульмане
изменяющейся России. М.: Институт Российской истории РАН, 2002. С. 7-8.
и, что особенно важно для исследования, почти идентичный
национальный и конфессиональный состав. Именно в Среднем
Поволжье, прежде всего, в Республике Татарстан, расселена большая
часть татар – российского народа, исповедующего ислам.
Татары
Среднего
Поволжья,
за
исключением
небольшой
этнической группы кряшен, являются мусульманами-суннитами. В
отличие от мусульман Кавказа, Средней Азии и Казахстана,
мусульмане Среднего Поволжья характеризовались длительным
сосуществованием с православными, главным образом, русскими,
серьезной европеизацией быта и отдыха, включенностью некоторых
элементов русской культуры, в том числе языка, в собственную
культуру. Территория Среднего Поволжья, где проживало исконно
мусульманское население, была присоединена к России раньше
других мусульманских государств.
Многонациональное
и
поликонфессиональное
Среднее
Поволжье являлось типичным региональным образованием России.
Основные
тенденции
в
деятельности
конфессиональных
объединений, в целом, мусульманских, в частности, складывания и
развития отношений государства и религиозных формирований в
масштабах всей страны достаточно четко прослеживались на примере
многонационального Среднего Поволжья, имея при этом свою
специфику.
Еще одним аргументом в пользу выбора данного региона
является то, что, по точному замечанию Р.М. Мухаметшина, Среднее
Поволжье, «даже в условиях отсутствия мусульманских государств,
постепенно
стало
центром
реализации
универсальных
и
интегративных способностей ислама»2; здесь «ислам в течение
многих веков способствовал формированию принципов мирного
сосуществования между представителями различных конфессий, стал
теоретической основой формирования такого явления в общественнополитической жизни, как джадидизм, не препятствовал проникновению
в
татарское
общество
общедемократических
ценностей.
Это
свидетельствует
об
универсальности
ислама
как
этноконфессионального фактора, который в различных ситуациях
может проявить себя по-разному»3.
Проблема
деятельности
мусульманских
религиозных
организаций и их взаимодействия с властью во второй половине 1940х – первой половине 1980-х гг. в СССР в целом, и в частности, в
Среднем Поволжье, исследована пока явно недостаточно. Опираясь
2
Мухаметшин Р.М. Ислам в общественно-политической жизни Татарстана в конце
ХХ века. Казань: Иман, 2000. С. 3.
Мухаметшин Р.М. Татары и ислам в ХХ веке (Ислам в общественной и
политической жизни татар и Татарстана). Казань: Фэн, 2003. С. 5.
на проблемно-хронологический характер историографии по данному вопросу, следует определить следующие моменты. В отечественной историографии по данной теме условно можно выделить следующие периоды: первый - конец 1950-х - конец 1980-х гг.; второй - конец 1980-х - начало 2000-х гг. Теоретической базой литературы первого периода выступает тезис о наступлении в СССР новой стадии развития, конкретно, восстановления народного хозяйства в послевоенные годы и развернутого строительства коммунистического общества, суть заключалась в переходе от социализма к коммунизму, т.е. создания материально-технической базы коммунизма и утверждение принципов коммунизма во всех сферах советской жизни. Затем в качестве идейной базы исследований данного периода была взята концепция развитого социализма, основное содержание которой состояло в бескризисном развитии советского общества. Развитие советского общества в период Н.С. Хрущева представлялось довольно схематично, основное внимание сосредотачивалось, главным образом, на времени «оттепели», которая трактовалась как частичная либерализация политического режима, и ХХ съезд КПСС определялся ее высочайшей и ключевой точкой. Характерными особенностями историографии первого периода являлось то, что она описывала только положительные достижения, негативные моменты игнорировались, или определялись как «случайные» и «временные», как следствие закономерных и объективных сложностей советских «пионеров». В результате, социалистическая действительность представлялась несколько неправдоподобно, и молодые историки не имели возможности ознакомиться с необходимым материалом и приобрести основные навыки методологического исследования отрицательных процессов в практике советского государства и коммунистической практики партии. Тем не менее, нельзя считать историографию 1950-1980-х гг. только необъективной, как и всю последующую – строго научной. Историография по теме исследования представлена работами, авторы которых исследуют различные аспекты взаимоотношений социалистических властей и мусульманских религиозных объединений в СССР во второй половине 1940-х – первой половине 1980-х гг., анализируют эволюцию форм и методов государственноконфессиональной политики, в целом, и ислама, в частности. Исследования первого периода имеют общую идейную базу, ключевым положением которой является тот момент, что в социалистической реальности конфессиональный фактор безоговорочно определялся как негативный, тормозящий или даже противоречивший общественному развитию. Важнейшей целью и
непременным условием строительства коммунистического общества
объявлялось формирование нового человека, что органически было
связано
с
преодолением
религиозных
пережитков.
Публично
заявлялось,
что
с
уничтожением
в
советском
государстве
эксплуатации начался полный кризис религии, который, в конечном
итоге, привел к ее искоренению в обществе. На XXVI съезде КПСС
прозвучало,
что
СССР
стал
страной
массового
атеизма.
Провозглашалось, что «марксистско-ленинское учение позволило не
только определить судьбы религии, в том числе и ислама, но и пути
преодоления религиозной идеологии в процессе формирования
научно-материалистического
мировоззрения
у
людей»4.
Утверждалось, что в социалистическом государстве ликвидированы
главные социально-экономические корни религии и развенчана
мировоззренческая основа религии – идеализм5. А.В. Малашенко
верно подчеркивает, что «после 1917 года исламоведение, как и все
прочие отрасли гуманитарных наук, попало под идеологический
контроль коммунистической партии. Изучение ислама оказалось
неразрывно связано с его постоянной, идеологизированной критикой.
Доминирующим подходом стал подход классово-атеистический»6.
Тем не менее, в годы Великой Отечественной войны и в
послевоенный период государственно-конфессиональные отношения
претерпели
некоторые
изменения,
руководство
от
абсолютно
агрессивной и отрицающей политики эволюционировало в сторону
относительно
«мирного
сосуществования».
Религия,
в
первую
очередь, православная, расценивалась как составляющая сталинской
внутренней политики; конфессии стали активно использовать как
средство
реализации
определенных
целей
в
укреплении
внешнеполитического авторитета СССР, расширении международных
связей и т.п. В данный период в советской «религиозной»
историографии наступает своего рода затишье. Исследования,
опубликованные во время «ударного» антирелигиозного десятилетия
1930-х гг., в условиях относительно либерального отношения с
конфессиями в СССР отходят на второй план7.
4
Мавлютов Р.Р. Ислам. М.: Политиздат, 1969. С.142.
5
Струмилин С.Г. Проблемы социализма и коммунизма в СССР. М.: Наука, 1965;
Бычатин В.Е. Постановка проблем атеизма в трех программах Коммунистической партии. Киев:
Политиздат Украины, 1966 и т.д.
6
Ислам в СНГ. М.: Институт востоковедения РАН, 1998, С. 6-7.
7
Аршаруни А., Габидуллин Х. Очерки панисламизма и пантюркизма в России. М.:
Безбожник, 1931; Кандидов Б.П. Голод 1921 года и церковь. М.-Л.: Московский рабочий, 1932;
Коган Ю., Мегружан Ф. О «небесных спасителях». М.: ОГИЗ, 1938; Олещук Ф.Н. Борьба церкви
против народа. М.: Воениздат, 1939; Олещук Ф. Н. 10 лет Союза воинствующих безбожников
СССР. М.: ГАИЗ, 1936; Уханов А.С. Социалистическое наступление и религия. Казань, 1932;
Элиашевич И.Я. Строительство социализма и отмирание религии в СССР. М. - Л.: Московский
рабочий, 1931 и т.д.
«Ровные
отношения
между
церковью
и
государством
сохранялись
вплоть
до
смерти
Сталина.
Власть
продолжала
использовать (хотя и с меньшей эффективностью) налаженный
инструмент в своей внешнеполитической деятельности. Перемены …
произошли только во второй половине 50-х годов, когда новое
руководство сменило ориентиры прежней политики. Диалог с
церковью оказался не нужным, его вновь сменил жесткий курс на
гонения
и
притеснения»8.
Снисходительно-попустительское
отношение к религии расценивалось как «сталинское наследие». Но
основным мотивом возврата к политике воинствующего отрицания
являлось «строительство коммунистического общества» в СССР, что
в
принципе
было
совместимо
с
существованием
пережитка
капитализма - религиозного сознания. На ХХII съезде КПСС прозвучал
программный призыв выработать «продуманную и стройную систему
научно-атеистического воспитания, которая охватывала бы все слои и
группы населения, предотвращала распространение религиозных
воззрений, особенно среди детей и подростков»9. В начале 1960-х гг.
Н.С. Хрущев обещал показать советским людям «последнего попа». В
связи с этим, исследование «религиозных» аспектов в исторической
науке вновь стало актуальным. Причем, если труды 1920-1930-х гг.
имели явную пропагандистскую направленность, в работах активно
использовались декларативные заявления, то в 1950-1960-х гг.
пропаганда атеизма и «развенчивание» религиозного мировоззрения
и обрядности пытались осуществлять с научных позиций.
С середины 1960-х гг. начинает возрождаться классическое
историко-культурное направление в рамках традиций российского
классического исламоведения (О.Ф. Акимушкин, П.А. Грязневич, С.М.
Прозоров, А.Б. Халидов и т.д.), что было напрямую обусловлено
формированием
самостоятельных
мусульманских
государств
в
Африке и Азии к этому времени и стремлением советского
руководства
найти
идейную
платформу
для
взаимовыгодного
взаимодействия.
С
подачи
властей
с
середины
1960-х
гг.
активизируются
исламоведческие
исследования
специалистов
Института
востоковедения
именно
в
направлении
истории
мусульманского Востока по выявлению специфики воздействия
исламского культа на политическую, экономическую и духовную
сферы восточных сообществ. Кроме того, «импровизации» Н.С.
Хрущева несколько ослабили международный престиж страны
Советов на мировой арене, в том числе и в исламском мировом
8
Данилов А.А., Пыжиков А.В. Рождение сверхдержавы: СССР в первые
послевоенные годы. М.: РОССПЭН, 2001. С. 190.
Материалы ХХII съезда Коммунистической партии Советского Союза. М.:
Политиздат, 1961. С. 111-112.
сообществе, надо было предпринимать срочные меры к исправлению
ситуации и в плане исламоведения. Советские специалисты не
участвовали ни в одном из 15 международных совещаний философов,
теологов, социологов, проходивших в течение 1964-1968 гг. в Египте,
Марокко, Пакистане, Турции и т.д.10
Советские востоковеды, ориентированные на исследование
«зарубежного»
ислама,
начинают
разрабатывать
серьезные
теоретические вопросы - взаимодействия и взаимовлияния ислама и
национализма, политики, культуры, тенденции возрожденческих
процессов, религиозного традиционализма и фундаментализма (Б.С.
Ерасов, А.И. Ионова, З.И. Левин, В.В. Наумкин, Л.Р. Полонский, А.В.
Сагадеев, М.Т. Степанянц и т.д.). Одним из первых в отечественной
науке М.А. Батунский по-новому проанализировал роль ислама,
мусульманской культуры в российской истории, изучил принципы
методологических подходов в западном исламоведении и т.п.11 В
контексте
исследования
«зарубежного»
ислама
специалисты
затрагивали отдельные аспекты советского мусульманства. Во второй
половине 1960-х гг. на базе Института научного атеизма в СССР были
проведены Всесоюзные конференции «Современные национальные
движения и религия» (1966 г.), «Модернизация ислама и актуальные
вопросы теории научного атеизма» (1968 г.), на которых говорилось о
реальном уровне развития советского исламоведения: «У нас нет
исламоведения как науки, есть партийный подход»12.
Провозглашение победы развитого социализма в СССР и
включение в Конституцию 1977 г. ст. 52 о свободе совести, по замыслу
советских властей, должно было доказать, в первую очередь, мировой
общественности,
демократический
и
справедливый
характер
политической
системы
социалистического
государства.
Причем,
свобода совести трактовалась, как «органическая неотъемлемая
составная
часть
советской
социалистической
демократии…
Марксистско-ленинское
понимание
свободы
совести
в
корне
отличалось от буржуазного»13. Тем не менее, прежнее положение о
невозможности сосуществования коммунистической и религиозной
мировоззренческих систем проходило красной нитью в трудах того
времени. Однако следует подчеркнуть, что в данный период
относительно ровных государственно-конфессиональных отношений
уровень научности исследований по религиозной проблеме, в целом,
исламской, в частности, существенно возрос. В 1970-1980-е гг.
10
РГАСПИ Ф. 606. Оп. 4. Д. 84. Л.128.
11
Батунский М.А. О некоторых тенденциях в современном западном исламоведении
// Религия и общественная мысль народов Востока. М.: Изд-во восточной литературы, 1971. С.
207-240.
12
РГАСПИ Ф. 606. Оп. 4. Д. 84. Л. 113.
Атеистический словарь. М.: Политиздат, 1984. С. 396.